Что-то о чём-то

С грохотом вваливаясь в однушку, заходит полуночный беспокойник, только возвратившийся с работы и стряхивая старые кроссовки с ног раздражённо. Бежит в комнату, силой валясь на спину сидящему спиной к проходу молодому человеку, читающему что то. - Феденька, я вернулся. Чего ты читаешь до сих пор? Вот дурак, убери химию свою, суженый твой воротился! Чего ты как вопросительный знак сидишь? Сосуды ведь передавишь. - Николай, опять за своё. - отстранённо вещает крашеный брюнет в белой водолазке с растянутым воротом. Но все же распрямляет спину и оборачивается. Гость валится ему на грудь, но остается спихнутым острой коленкой себе под бок. - Ах ты, ловкий какой, не пушинка ведь, чего валишься на меня? -А ты чего коленями распихался, синяк ведь будет. - Николай обиженно встаёт, и демонстративно стягивает уличную одежду, оставаясь в одном только нижнем белье. Фёдор вздыхает, откладывая учебник и валясь на твердую тонкую подушку , утягивает Гоголя к себе за шиворот. Николай натягивает разом на обоих синтетический плед, забываясь сном. В полчетвертого утра, Фёдор просыпается от перекрывающей дыхание крови из носа и в очередной раз поднявшегося давления. Утирает быстро рукавом нос и подбородок, безучастно пялясь в окно. Побеспокоенный Янóвский-Гоголь вскакивает на кровати и непонимающе пялится на приподнявшегося Фёдора держащим руку у подбородка, и тут же понимает причину пробуждения. Быстро поднимается и шлёпая босыми ногами по полу, немедля набирает полстакана воды на кухне и судорожно ища какие то таблетки, для сужения сосудов. Находит пару неизвестных упаковок и несет на выбор обратно в комнату. Достоевский, тем временем запрокинувши голову сидит скрестив ноги и быстро дышит через рот. Блондин подносит три блистера таблеток, и второй тыкает в последнюю, окинув мимолетным взглядом. Приятель тут же выдавливает на ладонь ему таблетку и подносит ко рту стакан. Федор, запив таблетку, отхлебнул еще глоток и судорожно откинулся на подушку. Вроде, кровь остановилась. Николай так и льнёт под бок, не страшась капель крови на простыне и окровавленных рук спутника. Уже через минуту поднявшись, Николай идет на кухню, попутно натягивая старую флисовую кофту, заваривать чай и продышаться. Достоевский же, отправляется в ванную, включая тусклую лампочку, достаёт из под ванны пластиковый тазик и заливает водой, кидая всю в крови водолазку. Фёдор отвлеченно сыпал в таз с ледяной водой, медленно окрашивающейся в розовый, отбеливающий порошок. Оставшись в одних черных тонких штанах и белой майке, посеменил на кухню.Николай, со сна, мерно помешивал ложку во фруктовом чае и сыпал уже третью ложку сахара, и задумчиво жуя один кубик его же. Мерзость, на вкус этот самый чай, был, точно мыло. Рядом стояла, дымящаяся кружка с крысой, надпись на которой гласила "любимому сынишке 7 лет" наполовину наполненная растворимым кофе. Подсаживаясь рядом, Фёдор потянул свои ледяные руки под кофту Николаю, а тот и не против был, даже сам охотно тянул его руки к себе, погреть. Уже давно не август на дворе. Гоголь, уложивший голову на плечо федору, начал тихую, беззлобную совершенно тираду: - Опять, ты, Феденька, меня на ночь глядя пугаешь. Говорил я тебе, убери ты учебник этот проклятый, сессия сдана уже, а ты все зубришь. Я знаешь как разволновался? А мне ведь на работу с утра. - ну чего ты, Николай, как будто в первый раз. Не пугайся ты так. Знаешь же, что не смертельно. Высунув руку из под кофты Николая, потянулся к изрядно помятой пачке "Парламента" на столе и вытащил тонкую сигарету. Гоголь, как по приказу, пошарил рукой по старому подоконнику, в поисках зажигалки, чуть было не сбив горячо любимую им фиалку. Отдал горе-студенту, и поднес кружку ко рту. Тут же донеслось тихое щёлканье зажигалки трижды и тихое шипение, вторившее : "Вот скотина, только позавчера куплена, а уже барахлит". Запах сигаретного дыма разносится по маленькой кухоньке в сопровождении покашливания. -Так не мудрено зажигалке расходоватся за два дня, ты ж как паровоз куришь. Один я в этом доме за ЗОЖ. - продолжает Николай. -Ой, Николай, не начинай. - подсовывая блондину в рот пряник, тихо произносит Достоевский, с упоением наблюдая за гримасой собеседника, спрятавшейся за глупой старой кружкой с цветочками. Его любимой. "И ведь действительно заставил вину почувствовать, дурачьё." - притворно выдыхая сигаретный дым в лицо вышеупомянутому ЗОЖнику, думает Фёдор.