Долохов

      Над Оркнейскими островами завывал ветер. Волны свирепо бились о камни, окружавшие треугольную башню. В высоте над ней кружились темные сполохи. У каменного пирса стояли пришвартованные катера. Начальник охраны раздавал указания подчиненным. Охранники слушали руководство в пол-уха, потому что из глубин тюрьмы доносились нестройные вопли, перемежаемые сочным баритоном, завывающим какую-то неанглийскую песню.       Русоволосый мужчина, выглядевший лет на тридцать, с трудом помещаясь на шконках, покрытых тощеньким матрасом, заложив руки под голову вместо подушки, от души пел. - Ой, то не вечер, то не ве-ечер. Мне-е малым-мало спало-о-ось...       В соседних камерах орали, стонали и кричали другие заключенные. Громче всех старалась соседка через две камеры от певца. Беллатрикс Лестрейндж. - Тони, заткнись!       Поддерживал ее юноша в самой дальней камере на этаже. У юнца был только пушок над верхней губой, пшеничные волосы и субтильное телосложение. Бартемий Крауч младший. - Я протестую! Речь шла о пожизненном заключении, а не о пожизненных пытках!       Мужчина принял сидячее положение и миролюбиво пробасил коллегам по несчастью. - Да ладно вам, давайте, я другую спою. Наверх, вы, товарищи, все по местам, последние дни наступа-ают.       В соседней камере рыжеватый мужчина с породистым английским лицом и татуировками невыразимца бился головой о стену. Август Руквуд. - Господи, я согласен в тебя поверить, только заткни Долохова!       Огненно-рыжий парень или молодой мужчина тоже поддерживал коллег. Рабастан Лестрейндж. - Охрана! Охрана! Да я даже на дементоров согласен! Уберите Долохова отсюда!       Русоволосый гигант, так как росту в нем было явно больше шести футов, подошел к решетке камеры. - Не, ну не хотите, как хотите, тогда анекдот. Идут как-то...       Слаженный крик разнесся по тюрьме. Тюрьме, размещенной на самом севере Британских островов в акватории Северного Ледовитого океана. Тюрьме, о которой мало кто знал. Тюрьме для волшебников и ведьм, преступивших законы Британского содружества. Тюрьме в форме треугольной призмы под названием Азкабан. - ТОНИ! ЗАТКНИСЬ!!!       Охрана тюрьмы тихонько выдохнула. Посадив самых сильных боевиков Темного Лорда в 1981 году, за работу в тюрьме стали платить надбавку. Начальник охраны меняется каждый год, а вот охранники выдерживают всего месяца три. Некоторые четыре. За десять лет сменилось целое поколение авроров.       Русоволосый гигант нисколько не изменился за это время. - Ну не хотите анекдот, тогда сами рассказывайте! А то мне скучно.       Огненноволосый мужчина, сидевший через одну камеру от гиганта хрипло возмутился. Рудольф Лестрейндж. - Скучно ему! А нам мучаться?!       Долохов снова оперся на решетку своей темницы. - А я вообще не за убийство сижу. А за политические воззрения. Десять лет уже. С юбилеем! Так что давайте-давайте!       Из дальнего конца, где теперь было несколько пустых камер, раздался слабый женский голос. Алекто Кэрроу. - Вот, погоди, Темный лорд вернется, я первая попрошу тебя убить!       Беллатрикс с горящими от ярости глазами пыталась хотя бы сквозь решетку удавить силуэт надоевшего русского. - Нет, это буду я!       Руквуд попытался просунуть руку через решетку в соседнюю камеру. - В очередь, сукины дети!       В камере напротив с не меньшей яростью смотрел на русского кучерявый брюнет с синими глазами и молчал. Сириус Блэк. Вместо него всё также выкрикивала Беллатрикс. - Мы не сукины, мы Блэки!       Рабастан тут же вскинулся и стал жестикулировать. - Оно и видно! Брат, разводись, а то твоя жена уже забыла свою фамилию.       Долохов откинулся обратно на дощатую лежанку. Серые глаза уставились куда-то в синюю даль за темным потолком. - Подумаешь, фамилию! Я вот уже в вашей Британии вкус хлеба забыл! Ржаного, румяного такого, с корочкой, чтоб Родиной пах. Вот так возьмешь его, ещё тёплый, поставишь рядом кувшин молока парного, отломишь краюху...       Темноволосый шотландец мелкого телосложения не выдержал. Никола Эйвери. - Помогите! Спасите! Нас подвергают нечеловеческим пыткам! Дайте уже пожрать, может тогда заткнется?!       Новый начальник тюрьмы после второго обхода этажа Пожирателей смерти как-то быстро сменился. Даже года не вытерпел.       Наступал 1993-й год.       Долохов внимательно смотрел на соседа напротив. Отощщал совсем. Даже жалость пробирает. - Блэк, а ты за что сидишь?       Кучерявый вскинул глаза на соседа. - За крысу помойную!       Долохов улыбнулся. - Ясно, жертва репрессий.       Ни одна беседа не обходилась без Беллатрикс. - Да, Сири, ты ж за тех, идейных?       Кучерявый перевел потемневшие синие глаза на кузину. - Да пошла ты, Белла! У меня остались дела еще незаконченные.       Рабастан подошел к решетке своей камеры. - А мы тут на курорте, значит?       Долохов не собирался участвовать в бесполезных спорах. - А давайте вместе споём.       Кудрявый сосед удивленно воззрился на русского. Потряс головой. - НЕТ! Я сбегу.       Руквуд поддержал Блэка. - Да мы бы все, с радостью!       Блэк увидел десятки глаз Пожирателей, смотрящие на него из разных камер. И только глаза Долохова были спокойны. Блэк аж рассердился. - На хрен вы мне не сдались! У меня там крестник, Петтигрю, Дамблдор!..       Эйвери похабно улыбнулся. - А ну если Дамблдор...       Долохов запел, глядя на Блэка. - На морском песочке, я Марусю встретил, в шелковых чулочках, талия в корсете... - Тони, заткнись!       Новый начальник охраны после первой недели службы накатал жалобу министру. Министр Фадж прибыл с проверкой. - Ну, что у нас тут? - Пожиратели, сэр.       Самодовольный министр магии прошелся перед камерами Пожирателей. Снял свой серый котелок, поправил галстук, для уверенности скрутил газету, но потом сунул ее в карман пиджака. - По диким степям Забайкалья, где золото моют в горах...       Внезапно запевший Долохов заставил министра отшатнуться. Газету из кармана чиновника тут же вытащил Блэк. - Спасибо, сэр. Вы так добры. А там кроссворды есть?       Министр растерял весь свой отрепетированный вид. Долохов придвинулся к решетке. - Слышь, начальник, а щас зима или лето? - Лето...       Фадж вспотел, затрясся и стал шарить по карманам в поисках платка. Начальник тюрьмы погрозил пальцем непонятно кому и повел министра на выход. Все внимательно слушали речь чиновников. - Как видите, условия содержания недостаточно строгие. Этот русский постоянно провоцирует остальных. Они все жалуются, просят перевести его куда-нибудь. - Да, да, я посмотрю, что можно сделать. А дементоры?       Начальник тюрьмы в сердцах махнул рукой. - Ну какие дементоры?! Они ж подойти боятся, когда они там воют!       Шаги постепенно стихли. - Тони.       Робкий голос Беллы прозвучал в отчаянной тишине. Глаза узников хотели лицезреть русского. - Значит, ты специально?.. - Нет. Я не знал.       Пожиратели помолчали. Блэк развернул газету. - "В ежегодном конкурсе на лучший отдел министерства победил отдел контроля за маггловскими изобретениями. Они единственные сдали отчет вовремя. Артур Уизли, начальник этого отдела, получив приз, рассказал о своих планах. "Я всегда мечтал съездить с семьей в Египет". Колдография счастливой семьи"...       Долохов посмотрел на затихшего Блэка. - Ты чего остановился? Читай давай. Летом Египет на любителя.       Блэк молчал. Долохов подошел к решетке и всмотрелся в холодное от ярости лицо Блэка. - Выполз?       Блэк кивнул. - Ну вот, теперь отомстишь, крестника заберешь, с Дамблдором свидишься. Хотя, я бы не советовал.       Блэк с трудом взял себя в руки. - Почему?       Вместо Антона ответил Руквуд. - А кто тебя посадил? Крауч или Дамблдор? - Не знаю. Грюм.       Остальные Пожиратели подошли к решеткам. Белла постучала по железным прутьям. - Как был идиотом, так и остался.       Кузен в ответ только сверкнул глазами. Долохов махнул рукой в сторону поста охраны. Заглушающее заклинание расплылось тонкой пленкой в конце коридора. - Ладно, слушай сюда, Блэк...       Новый начальник тюрьмы ходил только в сопровождении двух авроров. После побега Блэка обход делали каждый день. Пожиратели с улыбками встречали посетителей. - Какие люди?! Сколько лет, сколько зим! - А дырки в зубах пересчитывать будете?       Начальник растолкал охрану и вплотную подошел к камере Долохова. Достал из-за пазухи конверт. Медленно раскрыл его, достал письмо и стал читать. - Осужденный номер 583/127 по статье 64 пункт а) подпункт 1 УК РФ(РСФСР) приговаривается к амнистии на территории Российской Федерации согласно постановлению КС РФ от 20 декабря 1993 года. - Вот спасибо. А выйти-то можно? - Это там "у вас" амнистия. А в Британии вы всё еще преступник. Измена Родине пункт первый! И нет, апелляции вы подавать не вправе! - Ясно. Опять бюрократия...       Начальник охраны хмыкнул и покинул узников. Руквуд нахмурился. - Тони, я правильно услышал? Измена Родине, пункт первый?       Долохов смутился. Такую реакцию от него не ожидал никто. Даже он сам. Рабастан во все глаза смотрел на товарища. - Тони, ты чего?       Долохов махнул рукой и отвернулся к стене. Руквуд задумался. Тихонько просветил товарищей. - Измена Родине по первому пункту - это покушение на королевскую семью. Тони?       Долохов замолчал. Дементоры приближались. Становилось холодно.       Фадж больше не появлялся. Очередной начальник тюрьмы запросил огромный бюджет на содержание охраны. Министр ему отказал. Так что постепенно охраны стало столько же, как и раньше. Отгремел Турнир Трех Волшебников. - Тони, спой что-нибудь.       Алекто дрожала от ужаса, холода и безысходности. Белла ярилась, но помогало это слабо. Мужчины еще держались. Долохов молчал. Руквуд вздыхал. Вдалеке прогремел взрыв.       Охрана забегала, дементоры засуетились, раздались внезапные вскрики и торопливые шаги. Человек с повышенной волосатостью оскалился в приветствии узникам. Фенрир Сивый. - Здорово, пацаны. Ща выйдем.       Мощные руки и сильное волшебство вырывали решетки из пазов. Узникам помогали выбраться из камер. Все, как один, Пожиратели говорили о Долохове. Тихая поступь Темного Лорда добралась до камеры Антона. Том Марволо Риддл, он же Волдеморт, он же Лорд Судеб протянул правую руку в сторону узника. Открытой ладонью вверх. - Пойдем, Антош, мне нужна твоя помощь.       Долохов развернулся на койке, посмотрел на школьного товарища. Крепкое рукопожатие, объятья и похлопывание по спине. - Ну и рожа у тебя, Шарапов! - На себя посмотри, жертва Бухенвальда!