Клуб полуночных пингвинов

Набрав в грудь побольше воздуха, Дьюдроп дунул на оконные стекла — сначала на одну секцию, потом на другую, и те на какое-то время вновь стали прозрачными. Однако борьба с природой сама по себе была бессмысленным занятием, поэтому Дьюдроп отступил. Достаточно было того, что в комнате стало на пару градусов теплее. Каждую зиму оконные стекла в дормиториях аббатства покрывались инеем так, что по узорам на них при желании можно было гадать как на кофейной гуще. Обычно этим развлекались Свисс и Рейн; последнему без труда давались ледяные чары, и он шутки ради рисовал собственные инеевые узоры, добавляя их к общему полотну. Свисс каждый раз ворчал, что это влияет на точность предсказаний, на что Рейн только пожимал плечами. Дьюдроп немного завидовал младшему брату: ему самому досталась сила куда более своенравная и сложная в управлении. Но хоть он и не умел расшифровывать загадочные послания стихий, зато мог без труда убрать даже упоминания о них. Дьюдроп уже давно жил на Поверхности, но так и не привык к смене времен года. В Преисподней такого не происходило, и уж точно не было морозов и кажущегося бесконечным снегопада. Он знал, что на Поверхности есть места, где зима не отличается от лета, и всегда тепло и солнечно, но самому ему не повезло оказаться там, где большую часть года царил холод. Хуже всего дела обстояли по вечерам, когда температура начинала стремительно понижаться. В дормиториях было, разумеется, теплее, чем снаружи, но огненным упырям это приносило некоторые неудобства — для обогрева им нужно было сосредоточиться, но обязательные работы никто не отменял. Будучи существами теплолюбивыми, его сородичи кутались в шарфы и свитера. Дьюдроп же не слишком любил запасаться большим количеством зимней одежды, предпочитая спасаться от холодов под теплым пледом. Так он мог собраться с мыслями и хоть как-то обогреть комнату, вот только всегда оставалась нерешенной одна-единственная проблема. У него мерзли лапы. Дьюдроп подозревал, что это как-то связано с его водной частью — у чистокровных водных упырей руки и ноги всегда были прохладными на ощупь, — но понятия не имел, что с этим можно сделать. Он отошел от окна и проверил время на телефоне. Без четверти одиннадцать. Эфир должен был прийти еще полчаса назад. Дьюдроп вздохнул. Он рассчитывал как минимум на совместный душ, но в итоге пришлось идти в ванную одному — что, конечно, не слишком радует, когда хочется не только согреться. Обжигающе-горячий душ поднял ему настроение, а в комнате стало еще немного теплее. Натянув старую футболку с логотипом «Хеллфеста», в которой он обычно спал, Дьюдроп юркнул под одеяло. Телефон он небрежно бросил на прикроватный столик, и тот приземлился на лежавший там же небольшой сверток в нарядной обертке. Дьюдроп до сих пор так и не удосужился открыть его и посмотреть, что внутри. Разноцветный пакет с приклеенным сверху красным бантом ему вручил во время новогодней вечеринки новый секретарь Копиа. Остальные музыканты получили такие же, отличавшиеся только цветом бантов. Не то чтобы ему не нравился новый секретарь босса — на самом деле он был не так уж плох, но Дьюдроп предпочел бы обойтись без подарков. Но любопытство все же взяло верх. Он сел, закутавшись в одеяло, и развернул обертку. Внутри оказалась пара шерстяных носков явно ручной вязки — оранжево-красных, с пушистыми помпонами у щиколоток и узором в виде водящих хоровод упырей. Дьюдроп удивленно уставился на них. — Оригинально, — пробормотал он. Носки были плотные, из мягкой на ощупь шерсти, вот только дурацкие помпоны портили все впечатление. Стук в дверь отвлек его от разглядывания подарка — два коротких удара, потом еще один и снова два коротких, — и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел Эфир. Вид у него был несколько осоловевший, как у существа, вынужденного часами обсуждать важные, но чертовски скучные вещи. — Прости, что так долго. Босс хотел внести очередные правки в райдер, ну и… — начал Эфир, но осекся, заметив в руках Дьюдропа носки. — О, тебе тоже подарили носки? — Ага, зацени, — Дьюдроп поднял их повыше, чтобы Эфир мог рассмотреть. — Подожди, в смысле «тоже»? — У меня тоже были носки, только фиолетовые и без вот этих украшений, — Эфир кивнул на помпоны. Дьюдроп наморщил нос. — Может, он перепутал мой подарок и подарок кого-то из девчонок. Потом спрошу у них, — он бросил носки на пол и похлопал по простыне рядом с собой. — Иди ко мне? У тебя такой вид, будто ты вот-вот заснешь стоя. Эфир устало улыбнулся. — Дай мне еще десять минут, хорошо? Как только Эфир улегся в постель и выключил свет, Дьюдроп немедленно устроился у него под боком, закинув на Эфира ногу и хвост. Эфир укрыл их обоих одеялом. — У тебя лапы холодные, — пожаловался он, когда Дьюдроп попытался подпихнуть вторую лапу ему под ногу. — Знаю. Ничего не могу с этим поделать, — Дьюдроп зевнул ему в плечо, начиная потихоньку согреваться. Пусть они и шутили иногда, что Эфир выбрал его лишь потому, что с огненным упырем в постели не страшны холодные зимние ночи, эта шутка работала в обе стороны. Эфир тоже был теплым и охотно делился своим теплом. — Тебе же подарили носки, — Эфир легонько почесал ему между лопаток. Дьюдроп тихо фыркнул: — Предлагаешь мне надеть носки в постель? И что в этом романтичного? — он поднял голову и внимательно посмотрел на Эфира. — Или тебя такое заводит, ммм? Эфир щелкнул его по рогу: — Твои холодные лапы, вот что меня не заводит. — А если я все-таки надену носки? — Соблазнитель, — его голос звучал ворчливо, но Дьюдроп знал, что Эфир улыбается, почти отчетливо он различал в темноте его улыбку и вспыхнувшие в глазах синие и оранжевые искорки. Дьюдроп тут же перелез через него — Эфир сдавленно охнул, когда острое колено ткнулось ему в бок, — и подобрал с пола злополучный подарок. — Включу свет? — он щелкнул хвостом по ночнику, ухитрившись с первого раза попасть по выключателю. Света от ночника почти не было, но Эфир все равно прикрыл глаза рукой. Дьюдроп, извиняясь, потрепал его по колену, отправив слабую волну тепла. Носки успели остыть за время, пока лежали на полу, так что Дьюдроп немного подержал их в руках, прежде чем надеть. Он гордился тем, что научился нагревать ткань, не давая ей воспламениться, и предпочитал не вспоминать, сколько носков и футболок он сжег в процессе. Лапам сразу стало теплее. — Ну как? Мне идет? — Дьюдроп вытянул ногу, демонстрируя Эфиру носок, и пошевелил пальцами. — Очень, — Эфир погладил его по ноге. Дьюдроп довольно зажмурился. По спине пробежали мурашки, но совсем не от холода. — Иди ко мне? Будем греться. Дьюдроп улыбнулся. Он удобно устроился сверху, слегка сжав коленями бока Эфира, и наклонился поцеловать его. На вкус его губы были как мятная зубная паста и яблоки. Не разрывая поцелуй, Дьюдроп отправил еще одну волну тепла, окутавшую их обоих. Эфир довольно заворчал и крепче прижал его к себе. Широкая ладонь скользнула под футболку Дьюдропа и медленно прошлась вверх, от основания хвоста до лопаток, крепкие когти легонько царапнули кожу. Дьюдроп выгнул спину, подставляясь под ласку. Он ждал этого весь вечер. Почувствовав его настроение, Эфир перекатился, подминая его под себя — тяжелый и теплый, пахнущий мятой и чем-то еще, пьянящим и резким, чему Дьюдроп никогда не мог найти точного названия, но от этого запаха у него приятно кружилась голова и слабели колени, а внизу живота скапливалось тепло, не имевшее ничего общего с огненной стихией. Его хвост обернулся вокруг бедра Эфира и крепко его сжал. — Что такое? — Эфир поцеловал его в уголок губ, потом в подбородок. Дьюдроп снова сжал его бедро хвостом: — Просто соскучился за вечер. — Я понял… по тому, как тепло было в комнате, — Эфир потерся колючей щекой о его шею. Нарочито медленно, прекрасно зная, насколько Дьюдропу это нравилось. — Прости, что заставил тебя ждать… — Эй, — Дьюдроп нежно взъерошил ему волосы и погладил за ушами. — Не извиняйся. Лучше сделай так еще раз. — Вот так? — Да. Ооо да… — Дьюдроп протяжно выдохнул. Теперь в комнате стало по-настоящему тепло, так что оконные стекла слегка запотели. И тут в дверь постучали. Они замерли — хвосты переплелись, ладони Эфира сжали бока Дьюдропа под задравшейся футболкой, когти Дью впились в его плечи. Стук не повторился, но оба они чувствовали, что сородич, кем бы он ни был, все еще ждал за дверью. — Притворимся, что мы спим и ничего не слышим, — прошептал Дьюдроп. — Но это кто-то из наших, — тоже шепотом ответил Эфир. — Они бы не стали нас беспокоить среди ночи, если это не что-то важное… — А вдруг это что-то важное? — Эфир отпустил его хвост. Дьюдроп вздохнул. — Ладно, я открою, — он убрал когти и похлопал Эфира по плечу. — Но если это Свисс опять мается от бессонницы… — Дьюдроп многозначительно замолчал. Эфир с улыбкой покачал головой и откатился в сторону, чтобы он мог встать с кровати. За дверью оказался не Свисс, а Рейн в синей пижаме-кигуруми. При виде взъерошенного Дьюдропа он робко улыбнулся. — Прости, что разбудил… — А… ничего, я не спал, — Дьюдроп потер шею, прикрывая ладонью свежий след от зубов Эфира. Не то чтобы его это смущало, но одно дело, когда такие следы видели посторонние, а совсем другое — когда их видели члены семьи, особенно младший брат. — Что-то случилось? — Нет-нет, — Рейн помотал головой. На скулах у него выступил румянец, а хвост обвился вокруг колен. — Я просто… у тебя нет запасного одеяла? У меня в комнате холодно, и я подумал… — О, — Дьюдроп опустил руку. — Заходи, не стой на пороге, — он взял Рейна за рукав, затащил в комнату и поспешно закрыл дверь, чтобы не выпустить тепло. Рейн, как он успел заметить, тоже получил в подарок носки. Только без украшений в виде помпонов. Дьюдроп начинал подозревать в этом некий тайный умысел. — У нас есть второе одеяло? — спросил он. Эфир, успевший подтянуть пижамные штаны и одернуть футболку, задумчиво потер основание рогов. — Здесь нет, но я могу сходить за своим, — несмотря на то, что комната Дьюдропа давно уже стала официально их общей, Эфир сохранил за собой свою старую спальню и хранил там часть вещей, которые все никак не мог перенести. — Не стоит, правда, я… — Нет, — Дьюдроп покачал головой. Романтическое настроение безнадежно ушло, зато инстинкт старшего брата включился на полную. — Останешься с нами сегодня, а завтра Эфир принесет тебе второе одеяло. Ты не против, если Рейн останется? — спохватился он. Рейн прижал уши и пробормотал что-то насчет того, что не хотел им мешать и не стоит из-за него беспокоиться. Дьюдроп поймал себя на том, что тоже прижал уши. Эфир вздохнул: — Не против. К счастью, кровать была достаточно широкой, чтобы они могли поместиться втроем. Рейн все-таки настоял на том, чтобы сходить за своим одеялом, и выскользнул из комнаты. Дьюдроп сел на кровать рядом с Эфиром и обнял его хвостом. — Обломалась романтика, — вздохнул он. — Наверно, все-таки не надо было надевать в постель носки. Эфир тихо рассмеялся и взъерошил ему волосы. — Не уверен, что это из-за носков. Надо будет повторить, чтобы убедиться наверняка. — А, так тебя это все-таки заводит? — хмыкнул Дьюдроп, и Эфир снова щелкнул его по рогу. Вернулся Рейн и принес свое одеяло и подушку. Эфиру пришлось немного потесниться, но в конце концов они смогли устроиться так, чтобы всем было удобно. Эфир выключил свет, и Дьюдроп снова улегся к нему на плечо. — Доброй ночи, — прошептал Рейн. Он закутался в свое одеяло так, что было видно только рога. — Доброй ночи… Где-то через полчаса в дверь снова постучали. Дьюдроп к тому времени уже задремал. Эфир, всегда засыпавший быстрее него, мирно похрапывал; его тяжелая теплая ладонь покоилась на плече Дьюдропа. Рейн тоже крепко спал в своем одеяльном коконе, из которого доносилось еле слышное урчание. Дьюдроп потянулся за телефоном и проверил время: двадцать минут первого. Прошипев сквозь зубы пару крепких ругательств, он выполз из-под руки Эфира, осторожно перелез через него, стараясь не потревожить, и пошел открывать. — Какого хрена? — прошипел Дьюдроп, приоткрыв дверь. На этот раз за ней действительно оказался Свисс, завернувшийся в одеяло на манер древних римлян. Дьюдроп машинально покосился на его лапы и заметил, разумеется, носки. Без помпонов, зато с узором в виде пингвинов. — Прости-прости, — Свисс поднял ладони в извиняющемся жесте. — О… — тут он заметил след укуса на шее Дьюдропа и расплылся в улыбке: — Кажется, я не вовремя? — Не ты, — проворчал Дьюдроп. Свисс явно заинтересовался, но уточнять не стал. — Так какого хрена, Свисс? Почти половина первого, если ты не заметил. — У меня в комнате холодно как на берегах Коцита, — Свисс плотнее закутался в одеяло. — И я подумал, может… — У нас нет запасного одеяла, извини. — …пойти к кому-нибудь погреться, устроить ночевку, — невозмутимо продолжил Свисс. — Я сначала пошел к Рейну, но он мне не открыл, поэтому я пошел к вам… — Лишнего спального места у нас тоже нет. — Так я могу поспать в кресле или на полу, если найдется лишняя подушка. За спиной Дьюдропа скрипнула кровать, потом по полу процокали когти. Свисс тут же навострил уши. — О, привет, Эфир. Прости, что разбудил. — Свисс? Что такое? — Он просится переночевать, — Дьюдроп сложил руки на груди и кивнул на Свисса. Тот моментально сделал умоляющее лицо и изогнул торчащий из-под одеяла хвост. — А я ему говорю, что места у нас нет. — Я могу поспать на полу, — добавил Свисс. Эфир покачал головой: — На полу все равно будет холодно. Но вчетвером на кровати мы точно не поместимся. — Значит, я обречен замерзнуть, — вздохнул Свисс. Его хвост грустно поник. — Сирес и Кумулюс точно не пустят меня третьим… — Мы могли бы пойти к Маунтину, — раздалось сзади. — У него большая кровать, — Рейн сидел на постели, сонно потирая глаза кулаком. Свисс подозрительно прищурился: — Откуда ты знаешь, какая у него кровать? — Я как-то раз был у него. Он попросил меня помочь с увлажнением воздуха в комнате, ну, для его бонсаев, — Рейн пожал плечами. — Ничего такого, Свисс, ты не подумай… — Ну что ты, — Свисс снова воспрял духом. — Тогда давайте пойдем к Маунтину! Заодно посмотрим на его бонсаи… — По-моему, он просто искал повод завалиться к Маунтину, — шепнул Дьюдроп Эфиру. Тот хмыкнул в ответ. Вся группа знала, что Свисс вздыхал по Маунтину едва ли не с самой первой их встречи. Но Маунтин упорно не замечал его заигрываний, а перейти к открытым ухаживаниям Свисс почему-то не решался. Эфир несколько раз собирался переговорить с ними обоими, но Дьюдроп всегда его отговаривал — ему не хотелось лишаться забавного зрелища. — Я вас слышал, парни, — проворчал Свисс. — И мне правда интересно посмотреть на бонсаи. — Конечно, именно на них, — Дьюдроп закивал с преувеличенно серьезным видом. Рейн отвернулся, прикрыв лицо краешком одеяла. Плечи у него тряслись от еле сдерживаемого смеха. Маунтин занимал угловую комнату в самом конце коридора; по мнению Дьюдропа там должно было быть очень холодно, но Маунтин никогда не жаловался. Зато, как он сам говорил, в комнате было достаточно света для его растений. В коридоре было куда холоднее, чем в комнате. Дьюдроп хотел было тоже завернуться в одеяло, но решил, что оно будет волочиться за ним по полу, кто-нибудь обязательно на него наступит, и выйдет неловко. Словно прочитав его мысли, Эфир обнял Дьюдропа за плечи и прижал к своему боку. — Так лучше? — Лучше, — Дьюдроп зацепился хвостом за его хвост. Свисс издал умиленный звук; в ответ Дьюдроп показал ему средний палец. Когда они вчетвером проходили мимо спальни Сирес и Кумулюс, дверь открылась, и в коридор выглянула мрачная Сирес в теплой оранжевой пижаме. Дьюдроп тут же покосился на ее лапы, ожидая увидеть вязаные носки, и не ошибся. — Вы чего полуночничаете? — проворчала Сирес. На лбу у нее красовалась маска для сна с вышитым Всевидящим оком. — Случилось что-то? На внеплановую оргию вызвали? — Мы решили устроить ночевку у Маунтина, — пояснил Свисс, — чтобы всем нормально выспаться в тепле. — Ночевку? — Сирес нахмурилась. — Без нас? — Что без нас? — к двери, зевая, подошла Кумулюс. Она тоже была в теплой пижаме, носках и сдвинутой на лоб маске для сна. — Они решили устроить ночевку у Маунтина, а нас не позвали, — возмущенно прошипела Сирес. Кумулюс укоризненно посмотрела на них, и Дьюдроп невольно поджал хвост и прижал уши. Кумулюс, хоть и была милой и дружелюбной, временами пугала его куда больше, чем Сирес. — Это не мы решили, а Свисс, — пробормотал он. — Не я, а Рейн! — Я просто сказал, что у Маунтина большая кровать, и мы все поместимся… — Значит, для нас тоже найдется место, — решила Кумулюс. Они с Сирес переглянулись и кивнули друг другу. — Я только возьму одеяла. Возьмешь подушки? Они обе ненадолго скрылись в комнате, а потом вернулись с подушками и одеялами. Свисс нетерпеливо переминался с ноги на ногу и помахивал хвостом. — В следующий раз предупреждайте о ночевках заранее, — Сирес обвела их строгим взглядом. — Если кому-то в голову опять придет такая потрясающая идея… Кумулюс успокаивающе погладила ее по плечу. — Спонтанные ночевки — это тоже весело, — пропела она. — Помните, как мы в сентябре смотрели полнолуние? Дьюдроп помнил. Они тогда поленились спускаться обратно в дормиторию и заночевали прямо на крыше, сбившись в тесный клубок, чтобы не замерзнуть. Было и правда здорово. — Кстати, отличные у вас у всех носки, — добавила Кумулюс. — Мне особенно нравятся твои, Свисс. Такие милые пингвинчики! Польщенный Свисс поклонился, прижав ладонь к сердцу, и едва не уронил свое одеяло. — Идем уже… пингвинчики. Кто-то тут, кажется, страдал от холода, — проворчал Дьюдроп. Им пришлось стучать дважды, прежде чем Маунтин все-таки открыл дверь. Вид у него был заспанный, растрепанные волосы торчали во все стороны. Дьюдроп, разумеется, взглянул на его ноги, чтобы убедиться в наличии носков. Носки у Маунтина оказались зеленые, с узором из кактусов — и с помпонами. Дьюдроп удивленно моргнул. — Вы чего? — Маунтин зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью. Свисс восторженно смотрел на него. — Мы… — Мы подумали, что в такой холод нужно спать всем вместе, чтобы не мерзнуть, — перебил его Эфир. — Рейн сказал, что у тебя хватит места для всех, и вот… Маунтин кивнул и посторонился, пропуская всех в комнату. Проходя мимо, Дьюдроп не удержался и шепнул: — Отличные носки. Уголки губ Маунтина чуть приподнялись. — У тебя тоже. Рейн оказался прав: кровать у Маунтина действительно была огромной. Свисс восхищенно присвистнул: — Маунтин, друг мой, как ты её раздобыл? Она наверняка больше, чем папское ложе! — Меньше, — уверенно сказал Эфир. — Я видел кровать Копиа, мы бы там поместились ввосьмером, и еще бы осталось место для всех его крыс. — Когда это ты успел? — Сегодня, когда обсуждали очередные поправки в райдер. Там еще был этот его новый секретарь… — Кстати, раз уж вспомнили про него, — заговорил Свисс. — Я ведь правильно понимаю, что он нам всем подарил носки? Или… почти всем? — он выразительно кивнул на лапы Эфира. Тот смущенно переступил с ноги на ногу. — Я просто не такой мерзлявый, как вы, поэтому не стал их надевать. — Ему подарили фиолетовые, — подтвердил Дьюдроп. Про себя он решил, что обязательно уговорит Эфира тоже их надеть. — С помпонами? — вкрадчиво поинтересовался Свисс. — Без. За обсуждением носков они соорудили на кровати Маунтина гнездо из принесенных подушек и одеял. Когда все наконец-то улеглись, Дьюдроп сосредоточился и сделал несколько пассов, согревая воздух в комнате. Завершающим жестом он послал еще одну волну тепла, окутавшую всех упырей, и плюхнулся рядом с Эфиром, едва не придавив при этом хвост Рейна, но тот ловко успел его убрать. — Вот так гораздо лучше, — Свисс довольно потянулся. — Тепло и приятная компания, чего еще желать? — Крепкого сна, — мгновенно отозвалась Сирес. — Ты же не забыл, что у нас репетиция в девять утра? — А, проклятье, — Свисс тут же сник. Маунтин похлопал его по плечу: — У меня включен будильник на семь. Не проспим. Ответом ему был дружный стон. Дьюдроп накрылся одеялом с головой и крепче прижался к Эфиру. Он не любил ранние подъемы, и что-то подсказывало ему, что поваляться утром подольше не удастся. — Я тут еще подумал… — начал было Свисс, но где-то по левую руку от Дьюдропа зарычала Сирес, и Свисс тут же замолчал. В комнате стало тепло и тихо, и Дьюдроп сам не заметил, как провалился в глубокий сон.