Uninvited/Без приглашения

Миранда влетает, даже не взглянув на нее, бросая свое пальто на обычное место на полу, полностью игнорируя тот факт, что оно, вероятно, стоит достаточно, чтобы прокормить небольшую страну третьего мира в течение десятилетия. - Право, Андреа, дорогая, я не понимаю, почему ты не хочешь переехать. Как ты можешь выносить этих... нищих, слоняющихся по твоему кварталу? Открыв рот, Энди может лишь уставиться на нее. Она знала, что давать ей ключ было плохой идеей. Плохой, плохой, плохой. - Э-э... - ей удается пискнуть. - И даже домофона нет, - продолжает Миранда. - Любой, просто любой может запросто завалиться прямо сюда. Я уверена, что должно быть что-то более подходящее, расположенное ближе к... - Она замолкает, похоже заметив, что Энди не единственная ее аудитория на этот вечер. - Кто вы? - грубо спрашивает она. Как будто Миранда Пристли собирается вести себя как-то иначе, врываясь без предупреждения в чужой дом. Энди прикрывает глаза одной рукой, пока ее родители обмениваются растерянными взглядами. - Мы родители Энди, - говорит ее отец достаточно дружелюбно. - Мы прилетели, чтобы провести с ней выходные. Я же говорила об этом тебе, Энди мысленно кричит на Миранду. Я пятьдесят тысяч раз говорила тебе не приходить сегодня. Я даже объяснила тебе, почему! Почему ты так поступаешь со мной? Конечно, вместо того, чтобы сказать подобное, она просто тяжело вздыхает и церемонно взмахивает второй рукой в воздухе. - Миранда, могу я представить тебе своих родителей? - произносит она официальным тоном. - Мама, папа, я бы хотела, чтобы вы познакомились с Мирандой. Наступает очень долгая пауза. Не в силах больше этого выносить, Энди убирает руку от глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Миранда пересекает её убогую тесную берлогу и деловито протягивает руку родителям. - Очень приятно познакомиться, - мягко говорит она. Ее отец первым берет Миранду за руку и осторожно пожимает. - Приятно познакомиться, - вторит он ей, поворачивая голову, чтобы бросить на Энди озадаченный взгляд. - Да, - говорит ее мать Миранде, неловко пожимая ее за руку. - Мы наслышаны... - Она не заканчивает фразу — Энди, естественно, ничего не рассказала своим родителям обо всем этом, а ее мать не умеет лгать. Миранда сверкнула одной из своих очень, очень знаменитых акульих улыбок и небрежно присела на подлокотник кресла, в котором сидит Энди. - Я надеюсь, что ваш полет был комфортным, - говорит она приятным голосом. - В каком отеле вы остановились? Энди понимает, что ее трясет, и она не может решить, смеяться ей или плакать. Ее мать недоуменно моргает. - О, мы всегда останавливаемся у Энди, - говорит она Миранде. - Будет тесновато, но зато мы все вместе. - О? - Тон Миранды сдержанный, и она бросает на Энди взгляд из-под полуприкрытых век. - Я не такая уж и высокая, - слышит Энди свои слова, стараясь, чтобы ее смех не звучал истерично. - Я прекрасно могу поместиться на диване. - Конечно, - бормочет Миранда, приподнимая бровь. Лицо горит, Энди уверена, что она покраснела с головы до ног. Миранда слишком хорошо все знает. Когда ее отец рассеянно начинает рассказывать об их полете, Миранда немного наклоняется в кресле, собственнически обнимая Энди за плечи. Это выглядит непринужденно и не является чем-то необычным, и прежде чем Энди успевает вспомнить, что она сидит перед своей семьей, она рефлекторно кладет голову на бедро Миранды. Раздается грохот, когда ее мать роняет чашку с кофе.

* * *

- Когда именно ты планировала рассказать нам? - хмуро спрашивает ее отец, угрожающе нависая над Энди, когда та присаживается на корточки на полу, вытирая кофе с ковра. - Я... я, э-э... - заикается она. Ее мать неестественно неподвижно сидит на диване с побелевшим лицом, но она поворачивает голову, когда Энди пытается подобрать слова. - Так вот почему Нейт уехал в Бостон? - едва шепчет она. Чувствуя расцветающий внутри ужас, Энди возится с рулоном бумажных полотенец и тоже роняет кофейную чашку своего отца на пол. - О боже, мама! - едва не плачет она. - Нет! Ты должна понять... - Правда? - тихо спрашивает мать. - Неужели я должна? О, Энди... Очевидное материнское горе слишком тяжело вынести, и Энди чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. - Я не могла... мы так давно не виделись, - говорит она. К черту ковер. В любом случае, у нее всё равно нет ни малейшего шанса вернуть страховой депозит за квартиру. Не после той попытки Миранды приготовить ужин на крошечной кухоньке — никакая уборка никогда не удалит обгоревший участок потолка над ее плитой. Она поднимается на ноги и кладет руку на предплечье матери, и что-то внутри нее скручивается, когда мать вздрагивает. - Мам, я не собиралась… вы бы с папой предпочли бы, чтобы я сообщила вам об этом по электронной почте или оставила сообщение на вашем автоответчике? Привет, пап, мам. Просто хотела сообщить вам, что завтра мою статью опубликуют на первой полосе! Конечно, я очень рада этому. О, и пока не забыла, я вступила в сексуальные отношения с женщиной, которая примерно на двадцать пять лет старше меня. Надеюсь, вы хорошо проведете время за игрой в бридж сегодня вечером. Да. Как то так. Энди всегда знала, что если она и планирует когда-либо рассказать всё своим родителям о… это должно было быть сделано лично. Хотя, если бы она действительно могла такое спланировать, Миранда наверняка бы при этом не присутствовала. Потому что она сделала бы именно то, что делает сейчас. Спокойно усевшись в кресле, которое Энди только что освободила, грациозно скрестив лодыжки, и выглядя лишь слегка расстроенной. Вероятно, она воспринимает себя как островок безмятежности в этом безумном море явно пуританского хаоса. Энди хочет выцарапать ей глаза. Вместо этого она довольствуется тем, что в защитном жесте складывает руки на груди и грустно улыбается матери. - Мне жаль, что я разочаровала тебя, - натянуто говорит она. Ее отец прочищает горло, и она не может удержаться, чтобы не вздрогнуть от удивления. - Это не совсем то, что мы имеем в виду, милая, - говорит он ей, протягивая руку и касаясь ее щеки. - Но ты должна признать, что это своего рода шок. Смех Энди мрачен и лишен какого-либо веселья. - Это ты мне говоришь. Прикосновение к ее лицу ненадолго превращается в знакомое похлопывание, прежде чем отец отстраняется. - Энди, я хочу, чтобы ты знала... Невероятно, но именно в этот момент мобильный телефон начинает чирикать. Ей приходится сдержать стон, когда Миранда невозмутимо отвечает на звонок. - Эмили, - холодно бросает она в трубку. - Разве я не ясно дала понять, что меня никогда не следует беспокоить после семи часов вечера в пятницу? Честно говоря, Эмили, хотелось бы надеяться... Она замолкает на середине тирады, и Энди слышит, как в трубке пробивается знакомый вопль Эмили. Брови ее отца хмурятся, когда он смотрит на открывшуюся картину. Безукоризненно одетая Миранда, ни единого выбившегося волоска в ее элегантной прическе, властно распекающая перепуганную помощницу на другом конце провода. Энди изо всех сил старается не вздрагивать. - Донателла может подождать, - говорит Миранда своим самым опасным тоном «не спорь». - Желательно как можно дольше. Ты уже должна была это знать, Эмили. Еще одна короткая пауза. - Она не может сказать мне ничего такого, что я хотела бы услышать, и ты начинаешь раздражать меня, настаивая на этом вопросе. Если это действительно так оскорбляет твои чувства, пошли ей букет цветов в знак извинения. Из своей зарплаты. Явно не в настроении ждать ответа Эмили, она нажимает кнопку отбоя и убирает телефон туда, откуда он появился. Ее мать выглядит сбитой с толку, отец хмурится, а Энди молится, искренне мечтая провалиться на месте. Миранда, разумеется, невозмутима. - Андреа, - начинает ее отец, и в его голосе звучит ярость, - Миранда... это Миранда Пристли?

* * *

С этого момента все, конечно, идет под откос. Раздаются крики. Потом слезы. Затем то и другое вместе. Высказываются предположения, что некоторые люди серьезно нуждаются в терапии. Говорятся вещи, которые будут причинять боль еще в течение долгих месяцев. Энди продолжает удивляться тому, что ее родители не возражают против характера ее отношений, но крайне недовольны, цитируя ее отца, что эти отношения “с самим дьяволом”. После того, как ее родители отправляются в соседний отель, где и останутся на все выходные, так как, цитируя ее мать: ни при каких обстоятельствах они не останутся под одной крышей с Мирандой Пристли, Энди бросает на женщину, о которой идет речь, полный укоризны взгляд. Миранда, которая за весь вечер произнесла менее двух дюжин слов, но была опасно близка к тому, чтобы разрушить отношения Энди со своей семьей, продолжает сидеть в том же кресле, одаривая Энди самодовольным взглядом. - Если ты хотела познакомиться с моими родителями, - ядовито говорит Энди, - то все, что тебе нужно было сделать, это попросить. - Неужели так трудно поверить, что я действительно забыла? - Да. Она слишком долго имела дело с Мирандой и на слишком многих уровнях, чтобы поверить, что эта ее игра в невинность, не более чем притворство. - Андреа... Энди проклинает тот день, когда она призналась Миранде Пристли, что одним из самых эротичных звуков, которые она когда-либо слышала, было ее собственное имя, исходящее из уст Миранды. - Тебя вообще не волнует то, что только что произошло? - Конечно, мне не все равно, - отвечает она, слегка наклоняя голову. - Но это было неизбежно. Полагаю, ты это понимаешь. - Почему? - Никто другой на Земле не способен так ее разозлить. - Почему ты не могла позволить мне рассказать им всё по-моему и в свое время? Наконец соскользнув со своего места, Миранда опускается на колени рядом с ней и убирает выбившуюся прядь волос с ее глаз. Энди чувствует обычное покалывание, там, где кончики пальцев Миранды касаются ее кожи. - Потому что, Андреа, ты бы вообще никогда им ничего не рассказала. - Миранда улыбается, и это очень нежная улыбка. Улыбка, которую Энди знает, и которая предназначена для нее и только для нее. - И я нахожу это неприемлемым. - Это... это не... Она ненавидит то, что Миранда может превратить ее в заикающуюся развалину одним прикосновением. Единственная реальная вещь, которая компенсирует такое, это ее подозрение, что и она в принципе может сделать то же самое и с самой Мирандой. - Если хочешь, - пожимает она плечами, - то мы можем позвонить моей матери и рассказать и ей тоже. Тебя, конечно, разочарует, что это будет не лично, но ее ужас от осознания того, что у меня отношения с кем-то с доходом менее пятидесяти тысяч долларов в год, скорее всего, убьет ее на месте, что должно с лихвой компенсировать это. Стараясь изо всех сил произвести впечатление на Миранду, Энди поджимает губы и слегка хмурит брови, делая вид, что обдумывает заманчивое предложение. После долгой паузы Миранда смеется. - Значит... - неловко протягивает Энди. - Ты считаешь, что это важно, чтобы мои родители знали о... нас? Означает ли это...? - Честно говоря, Андреа, - говорит она, явно раздраженная. - Неужели ты думаешь, что я стала бы пробираться сквозь толпу... немытых бродяг и подниматься на пять лестничных пролетов по крайней мере два раза в неделю ради простой интрижки? Улыбка Энди сияет. - Круто. Миранда закатывает глаза. - Если ты уже закончила изображать подростка, я встану, пока мои колени окончательно не испортились от соприкосновения с твоим отвратительным ковром, и пойду в кровать. Ты можешь, если конечно хочешь, присоединиться ко мне. - Боишься, что близость к моему ковровому покрытию разрушит твое чувство моды? - Но Энди тоже встает и протягивает ей руку помощи. Как только она встает на ноги, рука обнимает ее за талию. - Раз этого все еще не произошло, я верю, что я в безопасности, - говорит Миранда сухим тоном. - Хотя я все еще не понимаю, почему ты отказываешься выезжать из этой адской дыры. - Может быть, я сентиментальна. - О чем ты? Облупившиеся обои и разбитый кафель в ванной или морозильник, который тебе приходится размораживать ножовкой, вызывают сантименты? Их взаимное подшучивание во многом помогло ей выбросить родителей из головы, но вопросительный взгляд, который бросает на нее Миранда, довершает дело. Смеясь, Энди притягивает женщину ближе. - Потому что это то самое место, где я впервые сделала это. - Она нежно прижимается губами к губам Миранды, дразня ее языком. Неловко спотыкаясь о мебель и стены, они направляются в спальню, ни одна из них не обращает ни малейшего внимания ни на что, кроме как друг на друга и Энди начинает признавать, что Миранда, возможно, права в отношении её семьи. Они падают на кровать, и Миранда смеется, низко и чувственно, в то время как руки Энди ищут щекотливые места прямо под ее ребрами. Одежда сбрасывается, и, в конце концов, они оказываются вжатыми друг в друга так крепко, что трудно сказать, где заканчивается одно и начинается другое тело. Энди слизывает капельку пота с виска Миранды и чувствует что-то очень близкое к удовлетворению. Как бы сильно она не ненавидела, когда Миранда права в своей высокомерной, непреклонной манере, Энди не может заставить себя жаловаться на конечный результат.