два лунных фонарика

светлые глаза ярко контрастируют с удушающей и пугающей темнотой помещения. небольшие лёгкие неровно дышат затхлым воздухом. скорее всего, ее поместили в подвал. сковывающий ужас парализует не хуже некоторых ядов. это страх. каждая конечность ощущалась,  как какого-нибудь там прохожего.  ангел ничего не совершил. он белый, яркий и светлый. он мог бы рассекать облака своими крыльями и лететь, лететь, лететь. он фантазер и мечтатель. он - ангел. он свободный и так. девушка, словно слепая чувствует все, но не видит. ее пальцы начали перебирать чужие. аккуратно. осторожно. могло почудиться, что оно в самом деле само ее боится, ведь лишь подушечки были одарены вниманием. человек начал водить пальцем по левой ладони. начиная с мизинца, заканчивая большим. любопытство. он полез под рукав, особо не трогая ткань, но кисть изучил всю.  не слышно ни его дыхания, что ощущалось лёгкими дуновениями по лопаткам через тонкую ткань. казалось, оно и щекочет. запах груши. лёгкий, почти не ощущаемый шлейф… дурманил… манил…  она замерла, не давая себе шансов спугнуть. интерес. маленькое сердечко билось о стенки, казалось птичку заперли в железной клетке на ключ…  был момент, когда пустота начала давить настолько сильно, что все обострилось и понимание упало огромным камнем. сидячее положение. руки за спиной. связаны. о Господи, как мило, неужели атласной ленточкой, зато как крепко… очаровательно… этот человек… люди… профессионалы, однако. сколько прекрасных душ потеряли шанс стать полностью свободными? сколько превратились в бесплотных призраков полей и пыльных библиотек.  лента на глазах. неужели такая же?  —пернатая притвора… –прошептал сладкий, льющийся божественным соком садов голос. обожгло нос. человек довольно близко. напротив. страх. лучше бы душил, но нет, он рассеивался по всему телу, заставляя дрожать и чувствовать каждой частичкой угрозу, словно сугробом упавшим летом на теплое тело. Белоснежка  молчит, но, очевидно, говорить ей с самого начала право дали. рот не обнаружил кляпа или обычной тряпки. такое чувство, что она в театре является куклой. осторожная, не ощущаемая связка, лишь немного сковывающая движения. не убежит. боязливые прикосновение и, конечно же, наблюдение.  —твои глаза… лунным светом освещают мне дорогу.  человек поднялся и тихим шорохом шуршания осенних листьев подушечкой провёл по шее, задерживаясь чуть ниже мочки уха.  тишина служила ему ответом.  быстрое, словно нападение змеи движение и лента спала с очей, открывая слепящую глаза картинку. неплохо собранный костюм шута, который дополняли игральная карта и прекрасная на вид шляпа. красного носа не хватает и точно спросил бы "а деньги за билет в цирк возвращают…?" он не мог устоять на месте. можно было подумать ему еле хватало тех остатков выдержки, что бы не сорваться и не побежать мерить комнату своими широченными шагами, с таким пирамиды Хеопса ростом.  принималось все, но не стерильный, почти сверкающий скальпель в руке…  —до….—голос из засохшего горла дрогнул. —.. дорогу куда? на лицо упал белый локон, выпавший из растрепавшейся косы, но не ее… язык бы повернулся называть клоуна снежным королём.                    ему шёл белый. —хахаха-хахаха-ха. к свободе, конечно же, пташка.  смех больного человека. санитар одной больницы сказал бы, что тот псих. нет. он верил в независимость, свободность действий, а прекрасные глаза… они заставляют тащить за собой лишнего, а это тоже, какая никакая, сложность. Гоголь не любил сложности.  —зачем… зачем я тут…? —она не видела проблемы, но желание жить трепыхалось в груди, оставляя надежду на спасение. Прекрасное смотрело на неугомонно двигающуюся смерть с косой, причём в прямом и переносном смысле… в обоих…  снова этот смех. —да так… и незачем. сейчас развяжу. —клоун метнулся к ней и стены дрогнули. ударная волна веселья задела все. —ангел, я пошутил. красная полоса была проведена по спине, под шёпот сумасшедшего о новых крыльях, на которых она взлетит в мир свободы и очаровательного. из тела сочилась кровь, пачкая белоснежный атлас на руках. волосы приняли часть жидкости и Снежная Королева стала свободной.  —Я буду беречь твои глаза… —шепнули губы