Павлинья ревность и лисье чутье

Трескучий мороз обрушился на Пик Сышэн поистине с лисьим коварством. Еще вчера Сюэ Мэн выходил встречать гостя, вдыхая полной грудью приятную прохладу, а сегодня зимний воздух царапал горло когтями. Словно бы этот придурок привез его с горы Куньлунь! — Мэн-Мэн, не отставай! Или ты увяз в сугробе? Сюэ Мэн скрипнул зубами и ускорил шаг, пытаясь нагнать фигуру с длинными золотыми локонами, волной летящими по ветру. Суровый вихрь Пика Сышэн, предатель, с нежностью перебирал шелковые завитки, будто зачарованный. — Тебе следует не бежать впереди Главы, а проявить уважение, — надменно предъявил Сюэ Мэн, вздернув подбородок. — Не припомню, чтобы ты вел себя так с моим отцом! Мэй Ханьсюэ обернулся к нему, и серебристые одежды на миг ослепили Сюэ Мэна, как снег, сверкавший на солнце. — Брось, дядюшка отдал тебе место Главы не для того, чтобы ты пытался мной командовать, — юноша мелодично рассмеялся, забавляясь насупившемуся мальчишке. В лукавых зеленых глазах танцевали искорки веселья. — Сегодня прекрасная погода для нашей прогулки, к чему ссориться? Сюэ Мэн от возмущения поперхнулся колючим холодом и закашлялся. Прекрасная?! — Эй, ты чего? — Мэй Ханьсюэ преодолел расстояние меж ними изящной пружинистой поступью, будто на мягких лапах. Склонившись к Сюэ Мэну, он похлопал его по спине. — Даже сын целителя может заболеть? Юный Глава сморгнул влагу с ресниц, пока та не превратилась в лед, и воззрился исподлобья на румяное от мороза улыбчивое лицо. В золоте непокрытой головы мерцал иней; морозные цветы украсили зелень небрежно наброшенной на плечи меховой накидки, чужеродно-яркой на светлом ханьфу. Сюэ Мэн окинул Мэй Ханьсюэ прищуренным взглядом, будто увидев его впервые, а затем, встрепенувшись, кивнул на золотую пряжку со знакомым гербом. — Откуда она у тебя? — Накидка? Подарок Главы Гуюэе, — Мэй Ханьсюэ мурлыкнул, хитро глянув из-под светлых ресниц. — Цзян Си. — Какого черта этот напыщенный павлин делает тебе подарки? Мэй Ханьсюэ перестал усмехаться и вскинул одну бровь, недоумевая, отчего Сюэ Мэн хмурится на дорогую ткань, словно на кровного врага. Привычные поддразнивания замерли на губах. Чутье давно говорило ему, что между юным Главой Сюэ и Цзян Си что-то происходит, но ухватить суть ему не удавалось. Мэй Ханьсюэ хищно подобрался, вглядываясь в лицо перед собой. Высокомерное, как и всегда, но серьезное; омраченное недовольством и неясным волнением. Мэй Ханьсюэ был сбит с толку. Сюэ Мэн походил на нахохлившегося птенца, у которого грозились отнять теплое место под маминым боком в гнезде. Так порой смотрели на Мэй Ханьсюэ девушки, когда он отвлекался от беседы с ними, чтобы отметить комплиментом и улыбкой их подруг. Неуверенность в своей приоритетности и беспокойство о конкурентах — разве подобное свойственно было бы Сюэ Мэну, имевшего славу самого самовлюбленного заклинателя в Верхнем и Нижних Царствах? До этого дня Мэй Ханьсюэ ответил бы отрицательно. Но что, если... ...Сюэ Мэн и правда ревновал кого-то из них друг к другу? — Мы с Главой Цзян не чужие люди, Мэн-Мэн, — Мэй Ханьсюэ осторожно сделал шаг еще ближе, всматриваясь в напряженно застывшее выражение на лице Сюэ Мэна. Такие лица бывают у честных людей, не привыкших скрывать что-либо. Мэй Ханьсюэ задумчиво фыркнул и бесцеремонно ухватил Сюэ Мэна за щеки, растягивая их в стороны: — Что, ты тоже хотел бы сблизиться с Главой Гуюэе, ммм? И носить красивую дорогую одежду? — А ну прекрати! — вспылил юный Сюэ, раскрасневшись ярче прежнего и негодующе вырываясь. — Да кто вообще захочет сближаться с таким высокомерным ублюдком?! Мэй Ханьсюэ прыснул от смеха, живо вспомнив едкие комментарии Цзян Си, которые тот отпускал в разговоре о Сюэ Мэне. Природа их отношений была до сих пор ему неясна, однако эти двое... ...похоже, и правда на дух не переносили друг друга! Но тогда оставался лишь один вариант. — Мэн-Мэн. Голос Мэй Ханьсюэ звучал теплее накидки и мягче меха на ее вороте; он окутывал, обнимал, грел каждой своей нотой. Никогда ранее Сюэ Мэн не слышал, чтобы голос Мэй Ханьсюэ — дразнящий, игривый, беззаботно-насмешливый — звучал так. И это осознание заставило сердце екнуть в груди. — Скажи, ты хотел бы сблизиться со мной? Ветер стих, будто нарочно не позволяя Сюэ Мэну увильнуть от ответа. Вопрос был обезоруживающе прямым, но в то же время деликатным, словно к душе прикоснулся щекотно кончик пушистого хвоста. Первым порывом юного феникса было огрызнуться в ответ, привычно встопорщив перья, чтобы казаться крупнее, внушительнее; но замешательство перевесило. Если Мэй Ханьсюэ прекратил дурачиться, чтобы задать этот вопрос... неужели ему правда это важно? Правда важен ответ Сюэ Мэна? — Я... Первые снежинки беззвучно опустились на алеющие все сильнее щеки юного Главы Пика Сышэн, который беспомощно барахтался в словах. — Да? — Мэй Ханьсюэ почему-то не улыбался и замер, будто встав в охотничью стойку. Он так ждет ответа? Сюэ Мэн нервно облизнул пересохшие губы, подыскивая самые правильные сейчас слова, втянул носом воздух... ...и оглушительно чихнул. А потом еще раз. И еще. Мэй Ханьсюэ молча смотрел, как юный феникс отчаянно краснеет и мотает головой, недовольно пыхтя. А затем фыркнул и рассмеялся — непривычно мягко. — Нет, ты все-таки заболеешь, и тетушка с дядюшкой будут меня ругать! А я этого не хочу. Сюэ Мэн успел увидеть только мелькнувший перед глазами зеленый цвет, а затем что-то тяжелое укрыло его плечи и стало очень тепло. — Так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнул Мэй Ханьсюэ, щелкнув застежкой на чужой груди, под которой бешеной птицей колотилось сердце. — А ты? — Ты что, забыл? Я живу на горе Куньлунь, ваши зимы мне нипочем, — Мэй Ханьсюэ смерил его прежним насмешливым взглядом, однако руки его бережно отряхнули снег с чужих волос и набросили на голову Сюэ Мэна капюшон. — Эй... — юный Глава вмиг умолк, ощутив касание пальцев на щеке. — Вот, чувствуешь? Рука теплая, — тихо произнес Мэй Ханьсюэ и усмехнулся уголком губ. Сюэ Мэн быстро отвел от них взгляд, не зная, что сказать; не понимая, когда этот нахал подобрался так близко. Зато Мэй Ханьсюэ, похоже, все понимал. Его пальцы (и впрямь теплые) обхватили прохладную ладонь Сюэ Мэна и потянули его за собой. — Раз уж ты больше не мерзнешь, у тебя нет отговорок для того, чтобы не пройтись со мной по торговым палаткам! Пошли-пошли, купим подарков дядюшке и тетушке... Он все болтал и болтал, и речь его журчала с прежней беспечностью, однако нутро подсказывало Сюэ Мэну, что между ними что-то определенно изменилось. И то, как уверенно Мэй Ханьсюэ держал его руку в своей, было тому доказательством.