Улыбка в поцелуй

Дима с Антоном сняли квартиру на двоих. Так ведь выгоднее, удобнее и вообще вместе веселее. Именно этим они аргументировали такой поступок. Да, обоим было понятно, что их отношения уже перешли грань дружеских, но называть их романтическими было сильно страшно. Они были вроде как вместе. Дима даже прекратил свои попытки закадрить Катьку, которая пела в команде КВН Антона, а сам Антон перестал строить глазки всем девчонкам подряд. Так они и жили — влюблённые взгляды, приятные, но довольно целомудренные поцелуи, а в остальном всё как прежде, по-дружески. Правда, совместное проживание приносило много приятных моментов. Были и ленивые завтраки с бурчащим Позом, который предпочитал просыпаться резко и не валяться в кровати подолгу, поэтому ему приходилось несколько раз заглядывать в комнату, чтобы потормошить Антона. — Щас яичница остынет, будешь потом сам недоволен, — в который раз говорил Дима. — Ща-ща, ещё пять минуточек, — Антон же пытался как можно дольше пролежать в кровати, даже когда понимал, что уже не заснёт. — Ну уж нет, поднимай свою тощую задницу! — в такие моменты Поз прибегал к самому крайнему способу поднять Антона — провести легонько пальцами по его выглядывающим из-под одеяла пяткам. После щекотки Шаст вскакивал сразу, хихикая и заражая своей улыбкой Диму. Ещё они больше играли в плейстейшен. И до этого рубились часто, но сейчас это было их любимым развлечением. Они об этом не говорили, но так было проще привыкнуть к тому, что можно соприкасаться коленками, можно крепко друг друга обнимать и горячо дышать в шею после победы или утыкаться в плечо после проигрыша. Кажется, а что такого? Это всё было и раньше. Но сейчас оба, хоть и молчали, но осознавали, что эти касания и объятия стали особыми, с подтекстом, с заложенными в них чувствами. Это было транзитным переходом к чему-то большему, о чём они, пока что, не знали как говорить. Однако со временем коленки притирались друг к другу всё ближе — Антон даже как-то сел вдоль дивана и перекинул свои длинные ноги через Димины колени. А однажды, отбив друг другу пять, они как-то синхронно решили переплести пальцы и так потрясти руками, радуясь голу в Фифе. Медленно-медленно они расширяли территорию дозволенного, давая привыкнуть своим головам к тому, что они в отношениях с мужчиной — оба раньше не думали, каково это, хотя и замечали за собой влечение к мужчинам время от времени. Однако, никакой эротической подоплёки их отношения долгое время не несли. До одного весьма необычного случая. Антон тогда приболел, валялся целый день и страдал от кашля и жара. Дима отвёл очередной предновогодний корпоратив и вернулся домой с большим волнением — вроде понимал, что ничего серьёзного нет, но всё равно не мог не переживать за Шаста. На ночь глядя он пытался окружить Антона, который провёл весь день и вечер один, заботой, потом присел на краешек кровати и долго рассказывал про странные выходки гостей, про перепутавшего песни диджея и переставший работать микрофон. Мелочи жизни, знакомые Шасту, но слушал он с удовольствием. Правда, кашлял он всё сильнее и чаще. Это заставило Диму остановить свой рассказ и снова пойти в ванную, покопаться в аптечке. Нашлась какая-то разогревающая мазь. Дима проверил — срок не вышел ещё, можно попробовать. Только вот он не учёл того, как ему будет непросто. Ощущать под ладонью горячую грудь, видеть, как от его касаний без спросу бегут мурашки, чувствовать биение сердца. Антон мог и сам воспользоваться мазью в таком доступном месте, но Дима ведь хотел оказать заботу. И сам за это поплатился. Стыд вместе с растущим возбуждением накрывал его с головой. Как он может думать о сексе, когда прямо сейчас Антону плохо? Но фантазию уже было не остановить — Дима пропал. А Шаст как назло ещё держался за его бедро. Сжимал, будто только оно позволяло ему остаться в более-менее адекватном состоянии и не уплывать в болезненное небытие. – Чёрт, ты такой горячий, – не сдержавшись прокомментировал Дима, втирая новую порцию мази на другой части груди Антона. Ему приходилось чуть больше нависать над Шастуном, из-за чего становилось ещё более неловко. – Я имел в виду, ну, – начал оправдываться Дима, поняв, что сморозил, – жар довольно сильный. Позов всё же смог взять голос под контроль. Это было довольно непросто, ведь он действительно считал Шаста горячим во всех смыслах. И Дима был уже вполне готов на что-то более интимное, только вот сейчас был определённо не самый подходящий момент для подобных мыслей. – Ну вот, а я подумал, что ты обо мне, – с улыбкой попробовал пошутить Антон. Его рука сжала бедро Димы ещё сильнее, чтобы потом, ослабив хватку, прогуляться выше, остановилась совсем недалеко от паха. Дима прикрыл глаза, но лицо не прятал, так что Антон смог увидеть то, как Позов закусил губу, как он покраснел, как напрягся. Шаст чувствовал ладонь на своей груди, буквально кожей ощущал, как накалился воздух. И он правильно смог считать реакцию Димы. – А знаешь, я бы, – начал он неловко, но прервался из-за нового приступа кашля. Теперь Дима всматривался в покрасневшие лицо, а Антон отвёл взгляд, уже смущаясь своего предложения. – Я бы посмотрел, как ты… Ну… – Антон не смог проговорить всё вслух, но глазами указал вниз. Туда, где лежала его рука. – Я бы и помог, мне правда хочется. Только сейчас, ну, обкашляю тебя только. Дима с удивлением уставился на Шаста, не веря своим ушам. Но при этом то, что предлагал Антон, жутко заводило. — Что? Прямо сейчас? — попробовал уточнить Дима — мало ли всё же не так понял? Антон заметил, что Дима не негодует, а лишь удивляется. Поэтому Шаст активно закивал, но всё же потянул одеяло на себя, аж до подбородка, в попытке спрятаться от неловкости хотя бы физически. Но ему правда до дрожи хотелось увидеть Диму ублажающим себя. Он уже давно хотел намного большего, чем у них было сейчас, он жаждал контакта. Да хотя бы чего-нибудь, хотя бы просто посмотреть! Дима замялся. Он метался из стороны в сторону в своих мыслях, одновременно желая быть наблюдаемым и сделать вид, что он ничего не понял, а потом просто сбежать на кухню курить. — Можешь на кресле, — Антон глазами стрельнул на стоящее недалеко от кровати кресло, полагая, что Диме неловко прямо рядом с ним это делать. — Пожалуйста. Умозрительные весы в Диминой голове качнулись в сторону выполнения этой странной просьбы больного. А когда Антон снова сжал его бедро, Дима послал к чёрту все сомнения. Он решил, что даже если потом будет жалеть об этом, то и ладно, он справится, взрослый мужик всё-таки. Они бы всё равно к этому пришли рано или поздно. Пусть и не в таком формате. — Да, лучше там, — согласился Позов и суетливо поднялся с кровати. Кресло Дима подвинул чуть ближе и повернул в сторону Антона под аккомпанемент его кашля. Резко плюхнувшись, Дима на мгновение снова стушевался. Руки было некуда деть, так что он лишь обтёр потные ладошки о штаны. — Ты, ну, — сбивчиво решил помочь Антон, но постарался быть смелее, раз уж сам попросил, и начал заново и уже более уверенно, — потрогай себя. Диму повело с того, что Антон просил его, говорил с ним в такой момент. Такого опыта ещё не было в его жизни, так что это было ново и чарующе. Одна ладонь с коленки заскользила выше и накрыла пах. Дима выдохнул из-за такого желанного касания, а Антон шумно сглотнул, наблюдая за этим. Дима гладил себя через штаны уже смелее, втягиваясь в процесс. — Класс, — зачарованно протянул Антон, уже поскорее желая увидеть больше. — Залезь в штаны. Дима послушно подлез под резинку штанов и трусов, дотрагиваясь до своего члена. Неожиданно для себя, Дима возбуждался очень быстро, в касаниях была острая нужда. Антон не мог отвести взгляд от того, как Димина рука двигалась в его штанах, но и этого уже стало мало. — Приспусти их, — попросил Шаст, на секунду посмотрев в лицо Диме, проверяя его реакцию и эмоции. Дима уже вошёл в раж и уже точно понимал, что дойдёт до конца. Уже не хотелось сбежать, стыдливо опустив голову, хотя некая неловкость всё равно ощущалась. Он облизал губы быстрым движением языка и привстал, чтобы стянуть штаны до бёдер. Тут же подумалось, что будь перед ним девушка, Дима бы застремался своих семейников, но с мужиком вроде как и всё равно. Антон всё также сверкал глазами со своего ложа и давал ему, Диме, указания. Оба мужчины будто бы провалились в какое-то вневременное пространство, в небытие. Мысли и сомнения почти не долетали до них снаружи, из реального мира. У Антона был жар болезненный, а Дима горел изнутри из-за возбуждения. Он активно двигал рукой, хватаясь второй за подлокотник кресла. Чужой, но такой уже родной голос только подстёгивал. — Давай, Поз, ну, — просил Шастун. Он лежал уже на самом краю кровати и пожирал глазами то, как его Дима дрочит себе. Болезнь была проклята не раз, но в это же время Антон был рад, что у него, наконец, есть возможность посмотреть на такого Диму. Они, наконец, занимаются сексом, да, очень странным, но это именно он. — Ты охуенный, — продолжал комментировать Шаст. — Щас кончу, — прохрипел Дима. — Да, да, давай. Голос Антона добил, довёл до оргазма, что был неожиданно мощным. Дима растёкся по креслу практически без сил — выжатый и физически после долгого дня, и эмоционально после такого странного опыта, который мозг обрабатывал как-то запоздало. — Пиздец, — прошептал Антон, стараясь запомнить то, что увидел, на подольше. Спустя несколько минут Дима отдышался и немного боязливо взглянул на Шаста. — Хочу в следующий раз поучаствовать, — сказал тот, из-за смущения кутаясь в одеяло сильнее. — Вот ещё одна причина побыстрее выздоравливать, — ответил Дима, про себя вздыхая с облегчением, — а я в душ. Им определённо нужно было осмыслить произошедшее по отдельности, но и Дима, и Антон чувствовали то, что они только больше сблизились и хотят сближаться дальше.