wrecked

Первым, что увидел Гарри, проснувшись в скрытой пологом постели, были спутанные светлые волосы: Драко лежал на боку, перекинув руку через грудь Гарри, и сопел ему в плечо. Лицо спящего Драко было расслабленно и казалось почти детским, солнце играло в его белых волосах, и Гарри не хотелось нарушать ту хрупкую идиллию, которой, казалось, были окружены они, пока Драко так доверчиво и нежно обнимал его во сне. На пару минут Гарри снова прикрыл глаза, а когда открыл их, татуированный орёл на ключицах Драко, символ его свободы, эскиз для которого они вместе выбирали бессонными ночами после войны, лениво взмахнул крыльями и сонно засунул клюв под крыло, что заставило Гарри рассмеяться. Он знал, что второй орёл, расположенный на лопатке самого Гарри, сейчас мирно спал. — Драко? — тихо прошептал он, заводя отросший светлый локон за ухо юноши. Сердце Гарри болезненно сжалось: он слишком хорошо помнил, как собственными руками вымывал из них кровь. — Ммм? — отозвался Драко спустя пару секунд, медленно потягиваясь и приоткрывая дымчато-серые глаза, чтобы недовольно взглянуть на Гарри, который с любопытством наблюдал за своим сонным возлюбленным. Гарри покачал головой: мол, ничего, — и Драко перевернулся на спину и откатится от Гарри, широко зевая. Но тот не дал ему уйти: он придвинулся к Драко и утянул в объятия, оставив поцелуй на его шее. — Что ты хочешь на завтрак? — спросил Гарри, рассеянно поглаживая бледную кожу на рёбрах Драко. — Хочу, чтобы ты либо отстал, либо поцеловал меня, — потерявший спросонья свою пафосность Драко все же ехидно добавил: — Мило-орд. — Никаких проблем, детка, — фыркнул Гарри, ещё ближе притягивая Драко и разворачивая его лицом к себе. Тогда, пока война ещё шла, и они с Драко были по разные стороны баррикады, Гарри ничего не боялся так сильно, как увидеть его смерть. Ещё вчера вечером он отчаянно и горячо целовал податливые губы и прижимал Драко к кровати, закусывал кожу на его бледной шее, лаского проводил пальцами по Чёрной метке, ни на секунду не отрываясь от него, будто от этого зависели их жизни. Может, война и прошла, но ужас остался, и всем, что могло заглушить его, были руки Драко, сжимающие ладонь Гарри, его тёплые губы и голос, слова, которые Драко шептал Гарри на ухо, когда тот просыпался от кошмаров. Тихое фырканье выдернуло Гарри из мыслей, и он сфокусировал взгляд на Драко, пытающегося откинуть падающие на лицо волосы. Драко выглядел слишком мягким, слишком тёплым и открытым, и сердце Гарри защемило от нестерпимого желания доказать ему всю ту трепетную нежность, которую он испытывает. Поэтому он неспешно обвил руку вокруг талии Драко, а другую положил на его щёку. Затем подался вперёд и припал к его губам, целуя ласково, как лучи солнца, путающиеся в волосах Драко. — Ты мой принц, — прошептал он, покрывая лицо Драко — скулы, лоб, нос, линию челюсти — быстрыми поцелуями. — Тогда ты — мой король, — отозвался Драко, запуская пальцы в волосы Гарри и, притянул его, коротко поцеловал его в губы. Война забрала у них многое: дорогих людей, место, которое они могли назвать домом, счастливые воспоминания, — но теперь они были вместе, склеивая разбитые души друг друга своим теплом. Эти крупицы счастья, хоть могло показаться, что их так мало, делали их счастливыми. И именно это у них не мог забрать никто.