"Тебе он... просто поможет"

POV Том.       Я подходил к повороту, за которым, судя по карте, скрывалось нужное мне здание. Звучала музыка, я чуть сбавил шаг и прислушался. Кто-то играл на гитаре, тихо подпевая мелодии. Сначала я не понял, что это за песня, но на словах «Проезжая через город к станции Темпл» я остановился как вкопанный.       Сомнений не оставалось, это была Лея, я узнал её голос. Я был в замешательстве. Именно эту песню я заслушивал «до дыр» весь свой первый год настоящей практики после университета, Лее тогда было, вероятно, лет семь. Самое забавное, что станция метро, близ которой мы сейчас находились, была именно этой — «Темпл».       Так и продолжая стоять за углом, я пытался собрать свои мысли в кучу, но сейчас они рассыпа́лись и хаотичным вихрем цепляли за собой новые детали. Голова шла кругом. Вся моя подготовка к сеансу улетучилась, я снова поступал непрофессионально, прямо сейчас я позволял себе поддаться собственным эмоциям, которые дарила мне вся эта ситуация. И я не мог уловить настроение этих эмоций. Это был какой-то слишком запутанный клубок.       Строчки песни роились в голове: «Субботней ночью на мосту над Северн Сьюзи встречает мужчину своей мечты…». Сегодня была именно суббота. А Лея продолжала тихо напевать «Не отпускай… Никогда не сдавайся, жизнь так удивительна!» . Что эта песня значила для меня десять лет назад? А что значит сейчас с новоприобретенным смыслом через эту девушку?       — Хэй, кто здесь? — Лея допела, и я услышал шаги по направлению ко мне.       — Привет! Я не хотел разрушать момент, — постарался искренне улыбнуться я, делая несколько шагов к ней.       — Я почти успела испугаться. Долго ты здесь?       — Со строчки «Driving through the city to the Temple station», — почти шёпотом пропел я.       — Я хотела сначала сказать, что жутко злюсь из-за того, что ты повёл себя как воришка, но теперь не могу. Ты любишь эту песню? — искренне улыбнулась она, убирая гитару в чехол.       — Люблю. Ну, любил, лет десять назад. А ты откуда её знаешь?       — Ну, просто она мне подходит. Да и это одна из самых популярных песен того времени, я не могла её не слышать. А ещё мы на станции «Темпл», — Лея весело подмигнула.       — Красивая музыка. А я гадал, кем бы ты хотела быть в группе.       — В какой группе?       — Помнишь, ты говорила, что могла бы играть в группе?       — Точно, мистер психолог, Ваша работа запоминать детали, а я и забыла, — ухмыльнулась она.       — Так, ну что? Готова?       — Смотря к чему. Что за место такое?       — Надеюсь, ты не испугаешься.       — Вот это уже очень интересно.       Я проследовал к зданию, ища глазами нужную дверь. Выбора особо не было, с этой стороны дверь была одна, мало похожая на вход в офисное помещение. Я решил испытать удачу с замком. Ключ легко открыл дверь, я пропустил Лею внутрь, прикрывая за нами дверь. Как вдруг у меня завибрировал мобильник.       — Алло? — ответил я, жестом приглашая Лею пройти вглубь помещения.       — Мистер Хиддлстон, доставка будет по указанному адресу в течение ближайших пятнадцати минут, готовы принять?       — О, отлично! Пусть всё оставят у входа на улице.       Лея смотрела на меня с интересом, снимая чехол с гитарой с плеча. Покрутилась вокруг себя, оглядывая комнату. Взгляд её был удивлённым, по понятным причинам. Я тоже впервые был здесь, из интерьера — на стенах висели золотистые светильники, всё вокруг было затянуто плёнкой, мебели не было. Стены были выкрашены в серый и шалфейно — зеленый цвета. Одна из стен была в вертикальную полоску и темнее остальных, вероятно, это была не краска, а штукатурка. Мы встретились глазами после осмотра.       — Заказали клубнику с шампанским, мистер Хиддлстон?       — Кое-что получше, Лея. Кстати, знаешь, о чём я думал два дня?       — Неужто обо мне? — усмехнулась она, а я захотел ответить «нет», но это было бы ложью.       — В целом, да. О нескольких деталях.       — Поведаете?       — Когда ты ворвалась ко мне в кабинет позавчера, ты села в кресло, помнишь?       — Ну, разумеется.       — Это кресло не для пациента.       — Они ведь одинаковые.       — Да, но я всегда оказывался первым около кресел. В моё кресло никто никогда не садился.       — Почему же ты меня не одёрнул? — её брови взметнулись вверх.       — Это было гармонично. Выглядело, словно так и должно было быть.       — Тем не менее, в кабинете мы долго не пробыли.       — Не знаю, в этом ли причина. Сейчас мне захотелось поделиться наблюдением. Вдруг именно это, спустя десяток лет, ты будешь рассказывать своим пациентам в рубрике «как я решила стать психологом», — улыбнулся я и был действительно в хорошем настроении.       — Грандиозное воображение, — она засмеялась, а мне почему-то перехотелось приступать к терапии. Хотелось подольше видеть её счастливой.       — Может присядем?       — Куда? — Лея развела руками. — Тут же нет ничего, кроме обтянутых плёнкой пола и подоконников. Вообще, куда ты меня привёл? Я что-то вспоминаю Американского психопата. А не хочешь ли ты меня тут расчленить, знаменитый психолог?       — Давай тут и сядем, ты не против? — я показал на подоконник.       — Ты не ответил на вопрос про расчленёнку… — протянула она, прищуриваясь.       — Обойдёмся без этого, — я улыбался, садясь. — Лея, скажи, а ты ограничиваешь себя в чём-то?       — В каком плане? Вроде воздержания от секса?       — Ну, травка, соцсети?       — И как только у вас, психологов, наркота может стоять в одном ряду с соцсетями? Нууу… — она тянула с ответом, — я не пью, не курю, не употребляю… Я веган. Что ещё? Ах, да! Ещё я стараюсь ограничить себя в просмотре сериалов, если знаю, что планируются ещё сезоны. Просто ненавижу ждать! Что за прикол? А вдруг я помру за два года? Первый сезон посмотрела, а дальше что?       — С сериалами я очень даже согласен! — я искренне удивился тому, с какой уверенность она об этом говорила, но потом услышал тихий смешок и сам засмеялся, — а ты когда-нибудь думала, почему ты себя ограничиваешь?       — Да не особо…       — Знаешь, что по статистике, часто именно люди, сорвавшиеся с воздержания, становятся зависимыми?       — Я никогда не думала об этом, говорю же.       — Это неправда. Помнишь, ты говорила про слова матери о твоей кончине в наркопритоне?       — Ну? — в Лее закипала тревога.       — Ты всё так же пытаешься быть идеальной и, на подсознательном уровне, всё так же хочешь заслужить любовь матери и, в некотором смысле, доказать ей её неправоту. «Вот она я, мам, не пьющая, не наркоманка, даже мясо не ем, а ты мне сулила наркопритон».       — Так и что же?       — Твоя мать — моё запретное желание, Лея. Я очень хотел бы «покопаться у неё в голове». Но это другой разговор. Моя теория: Эбигейл годами выливала на тебя негатив, не умея справляться с ним, не умея компенсировать его менее деструктивными эмоциями. Когда она родила тебя, она, разумеется, потеряла чуточку от себя. Возможно, часть красоты ушла с этой же беременностью, так?       — Не знаю… ну, она говорила о том, что у неё выпадали зубы и волосы…       — Ого, серьёзно. Ну да, поздний ребёнок, во сколько она родила тебя?       — В тридцать восемь.       — Хм… И парню на твоей стенке тридцать восемь?       — Джастин. Джастин Тимберлейк у меня на стенке. Чисто рандомный вариант, чтобы мама не страдала от пятидесятилетнего Джареда Лето на его месте.       — Все фразы о том, что твоего рождения хотела только она — это провокация. Она искренне хочет, чтобы ты искупила свою вину перед ней. За то, что она потеряла свою молодость, сексуальность… Частенько мать в подрастающем ребёнке, особенно дочери, в её зарождающейся сексуальности видит потенциального конкурента. А отец, которого ты всегда больше любила, да и она, вероятно, всё-таки к нему что-то испытывала, ушёл из семьи как раз на пороге твоего подросткового возраста.       Лея смотрела в стену, изредка моргая. Услышав шорохи за дверью, я встал и решил затащить пакеты внутрь.       — Что это такое? — Лея смотрела на появляющиеся из пакета, как из волшебной шляпы, банки с краской, кисти, молотки, гвозди, пару цветочных горшков, ваз, плафоны от светильников.       — Твоя сегодняшняя терапия, Лея. Я хочу, чтобы ты физически могла выплеснуть свою боль. Бить людей — плохо, калечить свои прекрасные ручки тоже, поэтому будешь бить предметы подручными вещами, в безопасной обстановке, — я улыбнулся, засовывая руки в карманы, я был доволен проделанной работой, — чтобы к тридцати годам не стать тем человеком, который сам жаждет физической боли.       — Интересно, — она встала и подошла к ближайшей вазе, беря её в руки.       — Для начала, нам нужно убрать первопричину — чувство вины, которое ты не должна испытывать, которое заставляет тебя тащить уже во взрослую жизнь детское ожидание родительского одобрения. Жизнь с такой матерью, как Эбигейл, для ребёнка походит на жизнь хомячка в клетке, стоящей рядом с музыкальным центром, чей владелец очень любит хеви-метал.       — Описание невероятное, Том.       — Раньше все думали, что нервные клетки не восстанавливаются, но одним из самых революционных открытий прошлого десятилетия стало то, что новые нейроны всё время «рождаются» в гиппокампе. Рост новых нервных клеток очень важен для психического здоровья взрослого человека. Если что-то мешает их росту, может развиться депрессия. У таких взрослых, как ты, проживших весь возраст формирования личности в условиях «хомячка из клетки металиста», микроглия может убивать эти новые нейроны сразу при их появлении. Микроглия — это, кстати, макрофаги центральной нервной системы, которые играют важную роль в формировании и поддержании контактов между синапсами, будущая коллега, — я улыбнулся ей.       — У меня есть шанс перестать жить в этой клетке с хомячком? — у Леи в глазах стояли слёзы.       — Разумеется. Для этого, в том числе, мы здесь. Ах, да, — я вернулся к двери, забирая там деревянную бейсбольную биту, которую курьер любезно прихватил из соседнего спорт-магазина, — вот, держи. Не боишься запачкаться?       — Это тебе стоит переживать за свой костюм, — она покорно взяла биту, прокручивая её в руке и, кажется, наслаждаясь её тяжестью.       И тут Лея неожиданно подбросила вверх вазу и с размаха ударила по ней битой. Это произошло в метре от моего лица, и я невольно зажмурился. Шумно выдохнул, смотря, как она улыбается, а по щеке у неё течёт слеза. Осколки усы́пали пол под ногами. Я решил продолжить рассказывать ей о том, что с ней происходит, пока она будет занята делом. Чуть отошёл в сторону, покачиваясь на каблуках.       — О чём ты думала сейчас?       — О фразе «Ты никому не была нужна, даже своему любимому папаше».       Я скрежетнул зубами, смотря на эту девочку, которую заставляли так страдать. Я искренне не понимал, как можно было сказать что-то подобное ЕЙ? С точки зрения психологии, я мог бы в этом копаться и даже прийти к противному «никто не виноват, все живут со своим багажом травм». Но мне хотелось оградить Лею от этого.       — Отличный вариант — помимо самой «болящей» фразы думать о том, что ты это прожила, что ты отпускаешь.       — Я уж думала, ты скажешь — прощаешь.       — Простить можно далеко не всё. Да и не нужно.       Лея швырнула плафон в стену, а слёзы потекли из глаз обильнее.       — Гипотетически, представь, что природа выделила человеку при рождении пять тысяч нейронов, — снова заговорил я, огибая Лею справа. — Есть два мальчика — Лейтон и Нейтан. У Лейтона была жизнь в «клетке хомячка», а у Нейтана — нет. К двенадцатилетнему возрасту, из пяти тысяч нейронов, у Лейтона осталось всего две тысячи. Он нормальный мальчик, без каких — либо отклонений, ему вполне хватает этих двух тысяч, поскольку природа позаботилась, чтобы у нас было больше клеток, чем потребуется. Однако в переходном возрасте происходит возрастная «подрезка» нейронов. Сокращение нейронов помогает «убавить шум» в голове ребёнка и сконцентрировать его на интересном, например, музыке, — я показал рукой на гитару Леи, она внимательно слушала. — Гипотетически, во время «подрезки» ребёнок теряет тысячу нейронов. Нейтан, который не жил в хомячковой клетке, остаётся с четырьмя тысячами нейронов, а бедняга Лейтон — с тысячью. Разница очевидна, такого количества нейронов не хватит для здоровой работы мозга.       — Поэтому я бросила заниматься музыкой и впала в депрессию в тринадцать? — губы у Леи дрожали.       — Да, я думаю, да. Часто первые признаки депрессии у таких детей проявляются в средней школе. Особенно у тех детей, кто год или два назад создавал впечатление совершенно адекватное.       И тут у Леи из рук выпала бита, она разрыдалась в голос, опускаясь на колени, прямо в осколки вазы. Она кричала, закрывая глаза руками. Я боролся с желанием обнять её, я должен был дать ей возможность прожить эти эмоции, простить себя. Снял пиджак, швыряя его на подоконник и взял с пола банку серой краски, открывая её. Плеснул немного на пол, Лея среагировала на это, поднимая на меня красные, полные слёз глаза. Она закусила губу, стараясь не издавать звуков.       — Кричи, ругайся, плачь. Проживи это, не нужно меня стесняться. Давай «порисуем»?       В её взгляде читалась благодарность, она встала и взяла банку из моих рук.       — Составишь компанию? — прошептала она, всхлипывая.       — Разумеется.       Я открыл вторую банку, взял кисти и протянул одну Лее.       Время остановилось, когда мы вместе с ней заливали это помещение краской. Кисточки не понадобились. Мы остервенело разбрызгивали краску по помещению, руками изображали каждый своё в разводах. Лея кричала и плакала, то и дело падая на колени, поскальзываясь на разлитой краске. Мы с ног до головы были залиты ею. Лея продолжала бить оставшиеся предметы, уже молотком.       В воздухе повисали фразы:       «Я достойна жить и не бояться осуждения», «я достойна любить», «ты не заставишь меня разлюбить отца»…       Я понял, что всё было не зря. Эти фразы не были вымученными, они были искренними. Я сполз по стене, пытаясь восстановить дыхание и любовался Леей, её силой, просыпающейся на глазах.       — Я так хочу быть счастливой, Том, — прошептала она, роняя последнюю банку краски и молоток. Подошла ко мне.       Я встал и обнял её, прислоняясь лбом к её лбу. Мы оба дрожали от пережитых эмоций. Она уже не плакала, смотрела на меня своими огромными голубыми глазами неимоверно доверчиво.       — Ты обязательно будешь счастлива, Лея, — ответил я и уже знал, что сделаю для этого всё невозможное.