Тяжёлое испытание

– Первая! Первая! – Эдвард, запыхавшийся, растрёпанный, но жутко воодушевлённый, влетел в полупустой кабинет, размахивая двумя большими листами бумаги. – Первая стадия, на грани второй, но больше ничего нет, сказали только теперь внимательно следить! И мне, и Алу! Альфонс, разговаривавший в этот момент с кем-то по телефону, выронил трубку, спрятал лицо в ладонях и судорожно облегчённо выдохнул. Мустанг, стоявший возле окна, круто развернулся, и рука у него бессознательно потянулась к кителю в район сердца, где сейчас что-то больно ёкнуло, но он сдержался и только ехидно усмехнулся: – Ну слава Фламелю, а то я уж думал, что вы совсем расклеиться решили! Флетчер и Рассел, разбиравшие в этот момент кипу каких-то схем и кругов преобразования, синхронно провели руками по лбам. Рассел даже слабо улыбнулся: – Хоть какие-то хорошие новости. Это утро выдалось не самым простым. Все пятеро пересеклись в больнице перед работой – под предлогом проведать бабушку Пинако перед операцией. То есть, они действительно её проведали, но Пинако Рокбелл всё время с недоумением качала головой, пытаясь понять, отчего молодые люди такие бледные, а Винри явно что-то подозревала и пыталась выпытать хоть у кого-то из них какую-то информацию – но Эд, Ал, Рассел, Флетчер и Рой, словно сговорившись, хором убеждали их, что всё в порядке и это только кажется, потому что они себя накручивают. О том, что Эдвард и Альфонс ждали ещё и своих «результатов прижизненного патологоанатомического исследования» (от одной формулировки можно было запаниковать) – но утром так ничего и не было, и врач, сам пребывающий в нервно-обеспокоенном состоянии, сказал заглянуть ближе к обеду, – они умолчали. Нужно было идти на работу – там ждал новый завал по всем фронтам. Алу нужно было сегодня вести очередные телефонные переговоры, Эду – разбирать документацию по этим переговорам, Расселу и Флетчеру – проверять и уточнять информацию и отчёты по введению карантинных мер и разработке вакцины, а Мустангу – общаться с парламентом по поводу мер поддержки экономического состояния страны в период пандемии. Естественно, все сидели как на иголках. Неизвестно было, как пройдёт операция, неизвестно было, что покажут результаты гистологии. В половину полудня Эд заявил, что он сбегает выяснить, не прояснилось ли чего. Его, разумеется, отпустили без всяких вопросов. Все кошмарно переживали: Эд за Ала, Ал за Эда, Трингамы и фюрер – за обоих Элриков и все пятеро – за бабулю. И это ожидание хоть какой-то информации становилось невыносимым. «Уже бы либо пан, либо пропал», – примерно такая мысль вертелась у каждого на языке. И вот теперь с Эдвардом в кабинет словно ворвался свежий воздух. Не успел никто ничего толком сказать или спросить или хотя бы даже взглянуть на бумажки, которыми размахивал старший Элрик, как телефон вновь оглушительно затрезвонил. Альфонс, у которого от звука звонка уже чуть ли не начинался нервный тик, быстро снова схватил трубку. – Майор Элрик… Винри, ты?! Ну?! Да? Правда? Господи, слава Истине… как она? Ты с ней? Нам зайти? Точно? Ты уверена? Смотри… Если что только нужно… Да, конечно. Спасибо, Винри, ты прямо камень с души сняла! – он трясущимися пальцами опустил трубку на место и, зажмурившись, еле слышно выдавил, улыбаясь бледными губами: – Стому поставили, в желудке метастазов не было. Бабушка от наркоза ещё не отошла, но уже в палате. Оперировали в обычном хирургическом отделении, в реанимацию даже не возили. – Хвала богам, я в них даже поверить готов! – Эд, наплевав на все приличия, здравый смысл и привычку держать себя в руках, через весь кабинет бегом бросился к Алу, попутно сунув бумаги в руки Флетчеру («Ты явно лучше понимаешь эту тарабарщину!»), и сгрёб младшего брата в охапку. – Ой-ёй, Эд, задушишь! – рассмеялся счастливо тот, впрочем, даже не пытаясь выбраться из стальных объятий, и сам обвил руками талию старшего. – Хоть что-то радостное, – Мустанг тепло улыбался, скрестив пальцы и глядя на обнимающихся и смеющихся Элриков. – И впрямь радостное. Нам всем этого не хватало, – Флетчер, пробежав глазами бумаги, широко улыбнулся, переглядываясь с широко заулыбавшимся старшим братом. Все понимали, что это была лишь кратковременная передышка, однако они нуждались хотя бы в ней так отчаянно, что хорошие новости произвели фурор. Думать о том, что это ненадолго, никому не хотелось. Однако жизнь быстро вернула всё на место.

***

– Рассел, на тебе лица нет. Что случилось? – обеспокоенно поинтересовался Эд, сидящий сейчас за единственным занятым обеденным столом в столовой прямо напротив лучшего друга. – Да ничего, всё в порядке, – тот слабо хмыкнул. – Вы ничего не едите, – Ал, встревоженно переводящий взгляд со старшего Трингама на младшего, сидевшего перед ним, нахмурился. – Что-то не так. – Не разводите панику. Просто не хочется, – Флетчер болезненно дёрнул уголком губ, гипнотизируя полную тарелку еды. – Впервые вижу, чтобы вы были не голодные! – Так-так-так, и что же произошло? – грозно исподлобья взглянул на Трингамов Мустанг. Те обречённо переглянулись. Сопротивляться троим – в этом не было смысла. Да и становилось-то… – Живот болит, – буркнул Рассел, отводя глаза. – Угу. Сильно, – грустно согласился с ним Флетчер, отодвигая стакан с чаем. – Ну ё… и где? Флетчер, ты же врач, в чём дело? – Эд поморщился. – Да что я? Желудок прихватывает, откуда я знаю. Отравились, видимо, чем-то, – тяжело вздохнул в ответ тот. – Нет, за столом не спрашивайте, с этим всё было нормально с утра… – Да и вообще, поболит и переста… блять, – Рассел побелел, как полотно, и согнулся пополам, хватаясь за живот. – Эй, ты что? – Эдвард подорвался на ноги, наклоняясь через стол к нему. – Да… вздохнуть… больно… больно, – хрипло выдавил из себя тот. – Режущая, братик?.. – начал было Флетчер, но, охнув, тоже согнулся в три погибели. – Мне это уже совсем не нравится! – Альфонс, тоже выскочив из-за стола, оказался рядом с другом. – Лечь надо… – Надо… наверное… не знаю… – пробормотал сквозь зубы младший Трингам, щурясь от боли и изо всех сил стараясь не заплакать. – Но… – Ну неужели нельзя было поаккуратнее?! – рявкнул вдруг ни с того ни с сего Мустанг. На него тут же уставились четыре пары растерянных непонимающих глаз – две карих и две голубых. Фюрер же словно сорвался. Хлопнув по столу ладонью, он продолжил на повышенных тонах: – Вопиющая безответственность! Будто и без этого проблем недостаточно было! Инфекция вокруг бушует, госпожа Рокбелл в больнице после операции лежит, этим идиотам операцию только сделали – а тут ещё и вы?! И не стыдно?! – Рой, это же вовсе не от них зависело… – ошарашенно пробормотал Эдвард, придерживая Рассела за плечи. – А от кого, как не от них?! Это же в мозгах всё! – Господин фюрер, вы что несёте? Каким это образом отравление и мозг связаны?.. – Альфонс, часто моргая, машинально гладил Флетчера по опущенной голове. – Всё связано! Вы же прекрасно понимаете, что вам нельзя болеть! Никак! – Рой совсем разошёлся. Его громкий сердитый голос эхом отдавался по пустой столовой. – Что, Стальной и Воздушный, которые и так с ног сбиваются, должны ещё и за вами присматривать?! Сами себе лекарства покупайте, раз уж… – Мы никогда и не просили о помощи, – старший Трингам вскинул на фюрера злые глаза. – Нам не нужно ничего. Мы сами справимся. Что вас не устраивает? – Меня? Меня всё устраивает! А раз сами справитесь и ничего не нужно, тогда не жалуйтесь! – Мустанг внезапно хлопнул по столу ладонью так, что тарелки подпрыгнули, рывком поднялся на ноги и, заложив руки за спину, не оглядываясь и гневно бормоча себе что-то под нос, вылетел из столовой. С полминуты в помещении висела звенящая тишина. Потом Флетчер поднял голову и потерянно спросил у Ала: – Что это было? – Не знаю, – Альфонс честно покачал головой. – Но… – Но, наверное, он прав. Вам стоит вернуться к работе. Мы сами как-нибудь справимся. В конце концов, это наверняка всего лишь отравление. Хотя кроме боли симптомов никаких нет, – Рассел, хмурясь и кусая губы, убрал ладонь Эда со своего плеча и попытался было встать, но его лицо моментально приобрело землистый оттенок, и он рухнул обратно на стул. – Мустанг придурок невоздержанный, а ты ему и веришь на слово, – Эдвард в сердцах тряхнул головой, снова опуская руку ему на плечо. – Всего лишь отравление… да ты встать не можешь, всего лишь отравление! Вы что, думаете, мы вас в такой ситуации бросим? И кто мы после этого будем? – А куда нам деваться? – младший Трингам болезненно фыркнул, морщась от очередного приступа боли. – В лазарет не попасть – все койки забрали в инфекционку, в кабинет сейчас не пойти, там фюрер, будет на нас зло коситься – мы же стоять не можем, а это жалоба, а он сказал не жаловаться… А до дома мы не дойдём так… – Пойдём в кабинет, там полежите, пока не станет немного полегче, а потом мы вам поможем добраться до дома, – сухо ответил ему Ал. – Но там же… – И что, что там фюрер? Дела нет. Подумаешь, накричал – начнёт кричать снова, сами наорём в ответ. Я ещё и послать могу, сами слышали. – В крайнем случае, получит от меня по носу и всё, – поддержал брата Эд, перекидывая руку Рассела через свою шею. – Вот-вот, подумаешь, испугались… да кто он вообще такой, чтобы тут командовать? За плечи мои держаться можешь? – усмехнулся Ал, наклоняясь к Флетчеру чуть сильнее. – Он фюрер так-то… Эд, ты что, зачем, я же тяжёлый, поставь! – старший Трингам буквально побагровел от смущения, когда Эдвард невозмутимо поднял его на руки, словно он весил не семьдесят, а двадцать килограмм. – Ой да ладно тебе, я Ала без проблем таскаю, ты не больше его весишь, – фыркнул тот. – Могу, Ал, спасибо, – Флетчер тоже слегка покраснел, но, вполне понимая безвыходность ситуации, благодарно кивнул Альфонсу, действительно ухватываясь за его плечи и позволяя поднять себя. – И да, Рассел прав, вообще-то он фюрер… – Ну и подумаешь, какая невидаль, фюрер – так что ж, его побить и послать нельзя? – Эд хихикнул. Ему, как и его младшему брату, тоже было немного неловко, но оба Элрика старательно этого не показывали. – В этой жизни, знаете, всё можно… – Это как с грибами: все грибы съедобные, но некоторые лишь один раз, да? – Рассел, поняв, что сопротивляться бесполезно и, больше того, невозможно, дёрнул уголком губ. Он всё ещё был красный как свёкла, но уже был в состоянии шутить. – Именно! Так что ничего, повоюем! – И к тому же, он ведь не зверь, – подхватил Ал, когда они уже направлялись к выходу из столовой. – Ну сорвался, с кем не бывает… Я тоже не сахар, если меня довести… – Ты?! Ты, братец, в гневе просто Армагеддон! – Вот спасибо, Эд! – А что, я не прав разве? – Да прав, просто… впрочем, неважно, дома поговорим. Вы, Блистательные товарищи, лучше скажите, где и какие лекарства вам брать? – Где-где… – проворчал Рассел, пока Флетчер истерично посмеивался, уткнувшись Альфонсу в волосы. – Я бы сказал в кабинете у Флетчера, но у нас как назло недавно полностью закончился полисорб, и теперь надо в аптеку… – Ну и ладно, сходим, – невозмутимо пожал плечами Эд, останавливаясь перед дверью кабинета. – Это не проблема. – Согласен. Я сбегаю, это… Дверь распахнулась, и Мустанг хмуро смерил их четверых взглядом. – Ну и что стоим, спрашивается? Я вас уже заждался. Не знаю, насколько вам тёплая вода нужна будет, сами уже откорректируете, я вскипятил. Пледы на диване. Где лекарства, не знаю, сами расскажете, – и он, не дожидаясь реакции на свои слова, развернулся и, неловко передёрнув плечами, ссутулившись, широкими шагами направился обратно к своему столу. Рассел и Эд переглянулись, первый ошарашенно, второй довольно. Ал, хмыкнув, прошептал так, чтобы Флетчер мог его услышать: – Ну я же говорил…

***

– Купил, – на выдохе объявил Альфонс, прислоняясь к дверному косяку и помахивая большой баночкой с зелёной этикеткой. – О, отлично! – Эдвард схватил два стакана с чуть тёплой водой и кинулся к скидывающему парку брату. – Ал, ты что, бегал что ли? Чего такой запыхавшийся? Да ещё так быстро? – Флетчер, запрокинув голову назад на подлокотник, с удивлением уставился на лучшего друга. – Вообще да, бежал, чего медлить-то было, – Ал пожал плечами, открывая баночку и насыпая лекарство в стаканы. – Я ещё по пути руку немного потянул, пока через забор лазил… – Ты лазил через забор? – Эд выгнул бровь. – Зачем? – Чтоб быстрее было, конечно! – Кошмар как неловко, – Рассел нахмурился. – Ты мог бы не торопиться… – ему тут же пришлось схватиться за живот, потому что снова прихватило. – Ага, да, конечно, так я и понял, – младший Элрик закатил глаза, пока старший, присев на диван к Трингамам, следил, чтобы оба полностью выпили белёсую жидкость. – Нет, Альфонс, в самом деле – зачем? – фюрер озадаченно приподнял брови. – Я же говорю, чтобы быстрее было, – Ал присел на краешек ближайшего к двери стула, чтобы нормально отдышаться, и потёр своё плечо. – Почему-то на проходной были закрыты ворота, и мне сказали, что дежурный куда-то ушёл, а ждать я не хотел, ну и вот. – Постой-постой… ты перелез через ворота на проходной? – глаза у Мустанга стали совершенно круглыми – как и у Эда, Рассела и Флетчера, обернувшихся к Альфонсу. – Ну да, – тот взъерошил свою чёлку и поднял глаза, с недоумением оглядывая уставившихся на него людей. – Эй, да что с вами такое? – Так ведь он больше трёх метров в высоту, – как-то хрипло выдавил из себя Эдвард. – Четыре и десять, – машинально уточнил фюрер. – Да, и что? Эд, ты-то чего глазеешь как на седьмое чудо света? Тебя самого высота когда-нибудь останавливала? – Нет, но… там же совершенно голая каменная стена… – Я просто разбежался, оттолкнулся от этого флигелька с дежурными и залез на козырёк. Собственно, я тогда и потянул руку, потому что не очень удачно зацепился. А потом вниз спрыгнул… – Братец, ты псих и идиот, – с восхищением и чем-то вроде нежности протянул Эд, продолжая глазеть на младшего. – Ну уж трансмутировал бы что ли… – Я торопился! А трансмутировать – ещё обрушил бы чего или внимание лишнее привлёк, зачем! – Спасибо, Ал, только вот если бы ты убился… – Но не убился же! – Но больше так не делай! – хором возразили Трингамы. Ал фыркнул и пожал плечами. Эд хмыкнул, снова поворачиваясь к друзьям. Мустанг со вздохом вернулся к протоколам. Это уже входило в привычку – что кто-то обязательно да отлёживался на диване. Так что в конце концов все даже успокоились, тем более что Расселу и Флетчеру стало лучше. Через полчаса Элрики помогли друзьям встать, Рой кинул Эду ключи от машины – как ни удивительно, в этом он ему доверял больше, чем себе – надо сказать, Эдвард водил превосходно, – и скоро Трингамы были дома. Взяв с них обещание, что они позвонят вечером, Элрики, не заглядывая к ним в квартиру («Не надо, дальше мы сами, у нас бардак!») и со смехом выслушивая несущиеся им вслед слова благодарности, вышли снова на улицу. Вдохнув морозный свежий воздух, они переглянулись. – Кажется, пока справляемся, да? – спросил, лукаво улыбаясь, Эд. – Похоже на то, – подмигнул ему Ал. – Только вот это они, конечно, некстати – всё-таки у Рассела завтра день рождения… – Это точно. Но будем надеяться, что через пару дней всё будет точно в порядке – я не намерен отказываться от идеи накормить их тортом, а то у них тоже кожа да кости. – Тоже? – Да, как у тебя! – И у тебя! А меня тортом нельзя кормить, опять прыщи полезут… – А тебе я яблок куплю и винограда! – Ты сама забота, Эд, – Альфонс, рассмеявшись, сжал ладонь брата в своей. – Ну что, на сегодня у нас больше дурдома не предвидится? – Не знаю, Ал, – Эдвард вдруг посерьёзнел. – У меня не очень хорошее предчувствие. – Лучше бы у тебя его не было, – Ал опустил глаза. Предчувствия редко обманывали Эда.

***

Не обманули и в этот раз. Вернувшись в Штаб к Мустангу (в кабинете теперь стало ещё более пусто и неуютно, поэтому Эдвард и Рой завязали шумную громкую перебранку, чтобы хоть как-то нарушить тишину, повисшую в огромном здании), Элрики не успели проработать и двух часов, как телефон снова зазвенел. Эд, сделав брату знак не дёргаться на этот раз – тем более он сам стоял возле стола, – поднял трубку. – Подполковник Элрик слушает. Винри? Рад тебя слышать! Как ба… Ох, ты серьёзно? – он прямо-таки изменился в лице, заставив Ала побледнеть, а Роя нахмуриться. – Это, наверное, из-за операции… А врач что говорит? А есть? Пока нельзя? А капельницу ставили? То есть… Ой, Винри… слушай, мы придём к вечеру, часам к восьми, наверное, и я останусь с бабушкой на ночь. Нет, Винри, тебе надо будет поспать. Я? Да я себя прекрасно чувствую, ты не переживай! Нет, вовсе я не замотался на работе, подумаешь, бумажки перебирать… Что? А, ну, вообще да… так как же быть? Ты там, наверное, совсем замучилась… ну… ну давай я отгул на завтра возьму и завтра весь день с бабушкой посижу, а сегодня мы просто зайдём проведать, хорошо? Винри, тебе же надо будет отдохнуть, тут без вариантов. А что я? А меня Ал сменит в какой-то момент… Договорились? Вот и хорошо. Может, нам сейчас прийти? Точно? Ну смотри. Если что, звони обязательно. Да, пока, – попрощавшись, он обернулся к брату и фюреру с растерянным видом. – Бабушка потихоньку отходит от наркоза. Отходит плохо и тяжело, у неё рвота слизью с кровью, встать не может, а лёжа сходить в туалет не получается. И температура у неё 38 с лихом. Альфонс тихо присвистнул. Мустанг цокнул языком. – Да, дело не очень хорошо… – Винри сказала, что на сегодня она с бабушкой на ночь останется, потому что с нами ей точно в отношении физиологии будет неловко, – Эд кусал губы. – Но завтра… Рой, можно мне отгул завтра? – Разумеется, Стальной, без проблем, – кивнул тот. – Отлично, спасибо. Тогда завтра я весь день с бабушкой. А ты, Ал, поздравишь Рассела и… – И вечером приду тебя сменить, – закончил за него Альфонс. – Вообще лучше… – Тебе надо будет выспаться, а у меня завтра переговоров не намечается, я буду не такой уставший и смогу лучше шутить, чем ты в замотанном состоянии. – Ой-ой, ладно, уговорил, – фыркнул тот, тепло улыбаясь. – Но… да кто тут ещё? Телефон снова зазвонил, и Эдвард с воинственным видом поднёс трубку к уху. – Подполковник… Рассел, ты? Что такое? Как вы? Что?! Ты серьёзно?! А это не… точно? Сколько? Ого… Нужна помощь? Лекарства, может, ещё что… Ты уверен? Рассел, точно? Точно-точно? Да? Смотри мне… Сам придурок, я переживаю! Звони! Хорошо? Да, обязательно! – он буквально выронил трубку и теперь уже всем корпусом повернулся к Альфонсу, искусавшему свои губы до крови, и процедил сквозь зубы: – Это не «просто отравление» было и вообще не отравление и даже не желудочно-кишечное – просто так организм воспринял. Это была инфекция. У них сейчас у обоих сильно болит горло, сухой кашель и температура, у Флетчера причём 38,6. И нет, они взяли у себя пробу – это не этот вирус. Это обычная ОРВИ… просто, похоже, в тяжёлой форме. – Да бля-я-я, – почти взвыл Ал, откидываясь на спинку стула. Эд грустно хмыкнул. Да уж, если младший начал материться, значит, это уже край… – Час от часу не легче, – Мустанг потёр виски, морщась, словно от боли. – И им, конечно, ничего не надо? – Разумеется… – Идиоты. – Вы сами сказали, чтобы они не жаловались и ничего не просили, – возразил ему Эдвард, скрещивая руки на груди. – Собственно, Рассел позвонил с тем, чтобы попросить извиниться, что их завтра не будет, чтобы они нас не позаражали… – Да я же не имел это в виду! – Рой стукнул кулаком по столу. – Ну… ну… да, я сорвался и накричал, наговорил грубостей. Я… – он покраснел и тише, сквозь зубы добавил, – прошу прощения. И им передайте. – Ага, передадим, – нервно хмыкнул Эд, закатывая глаза. – И всё же… – Эд, нельзя это так оставлять, – Альфонс поднялся на ноги. – Они же такие же упрямые бараны, как и мы. Они едва ходить могли с утра, и то порывались – ты думаешь, им сейчас не нужна помощь? – Да конечно нужна, Ал, глупый вопрос! – Эдвард заложил руки за спину и принялся мерять кабинет шагами. – Надо к ним поехать! Но ведь ещё бабушка… я обещал зайти после рабочего дня… а если… – Давай так, Эд: ты дорабатываешь этот рабочий день и идёшь к Винри и бабуле, потому что обещал, да и надо их поддержать. Но слишком долго не сиди и вообще постарайся слишком близко не подходить – вдруг мы тоже с тобой уже вирусные, а бабуле болеть нельзя, но успокоить их опять же надо. Винри про то, что наши заболели, не говори, ей и так веселья хватает. А я сейчас поеду к Расселу и Флетчеру – и выясню, что там как, потому что иначе, чем на месте, мы реальный масштаб проблемы не узнаем. – Почему ты, а не я? – Эд замер посередине кабинета. – Да потому, что мне сегодня звонить уже не будут, а у тебя ещё работа осталась, мы и так с тобой в последнее время много чего в сторону отложили, не нужно, чтобы ещё и с этим проблемы начались. Ну, и надо же кого-то с фюрером оставить, а то он тут совсем в одиночестве свихнётся, – Альфонс слегка нервозно улыбнулся. – А ты не боишься, Воздушный, что мы со Стальным поубиваем друг друга? – беззлобно хмыкнул Мустанг. – Да нет, вы не станете, вы уже на сегодня наругались… – Ты нас недооцениваешь, братик, – Эдвард дёрнул уголком губ. – Ну… хорошо. Так и быть. Только позвони мне, хорошо? И вообще… И не заболей сам. – А ты не переживай, – младший Элрик кивнул, бодрым шагом направляясь к вешалке. – Всё будет хорошо – и точка!