Девяносто восемь процентов

Девяносто восемь процентов опытов у Трэвора Гудчайлда заканчиваются летальным исходом. Не то чтобы он этим гордился – начинать нужно с фактов. В лифте завивается восьмеркой змея – подсвеченная гладкая выпуклая кнопка с росчерком ствола. Который Эон так упёрто сует ему в рот. Чертовка. – Чертовка, – скрежещет эмалью идеально-блескучих зубов Трэвор. По металлу. И так каждый раз. Точнее: почти каждый. Девяносто восемь процентов – опытным путём. Нейротоксический вирус скашивает девять и восемь процентов налогоплательщиков его государства. Осваиваемые ресурсы в девяноста восьми процентах случаев уходят в науку. Ещё два – в политику полной открытости, в которую он играет последние несколько месяцев. И Трэвор надеется, что трёх ракурсов будет достаточно – диктор опишет в деталях: на канцлера совершено покушение. Канцлер на коленях. Канцлер в наручниках пристегнут к перекладине скамьи ожидания. Той самой скамьи – специально для тех, кто не может устоять на ногах два этажа. И девяносто восемь процентов которых стёр с планеты его новый спутник – построенный на деньги налогоплательщиков. И на деньги тех, кто сдох. А позади мыслей желание вернуть прошлый азарт – капсула под шкурой уродливого существа. Всё забыть. Проснуться в лаборатории – или в кровати, пропахнувшей женщиной – в те молодые зелёные годы, когда канцлер был холёным воплощением жителей своей страны. И там за бетонной стеной не было Эон. И тут, в его постели, не было Эон и кода в прозрачной пробирке не менее прозрачного государства – Трэвор наблюдает, как домохозяйка убирается в квартире, как рабочий работает на заводе. Трэвору лихо. В окружении генетических уродов с пришитыми руками вместо ступней, с глазами внутри рта, с бесконечной глубиной внутреннего мира. Восславьте чистую расу! Трэвор обнажается перед экранами – и девяносто восемь процентов граждан смотрят не на его лицо. Такое его государство. И глаз, выращенный в питательной среде общего ликования, закрытый от солнца натянутой на спицы живой кожей, следит за его государством. К черту. Загорается красным змея восьмёрки – звякает лифт, плавно останавливается, открывается. Трэвор счастлив. В девяноста восьми процентах провалов он виноват лично сам. Трэвор до боли цокает зубами по стволу, пытаясь подобрать натёкшую слюну: да, больно, наверно, будет. Если Эон выстрелит. В девяноста восьми процентах симуляций – копия Эон в него не стреляет. И это тоже – факт.