set on fire

В последнем их разговоре, в машине, Друиг назвал его «без пяти минут помолвленным мужчиной», и Икарис думает, это произошло с лёгкой руки Аяк. Дорогая родительница обожала его девушку и была уверена, что свадьба старшего сына не за горами. Вот и сейчас, направляясь в сторону фотозоны, чтобы запечатлеться с молодожёнами, Аяк не может не остановиться, чтобы оставить пару невидимых поцелуев на щеках Серси. — Здравствуй, милая. Как я рада тебя видеть. Симпатия эта была взаимной. Серси нравилось общаться с Аяк. Она неизменно восхищалась ее стилем, домашними блюдами и манерой вести бизнес. И, как иногда подозревал Икарис, перенимала тайные способы воздействия на него. Икарис тянет шампанское из бокала, пока Аяк и Серси обмениваются любезностями, и скользит взглядом по толпе. Друиг и Маккари фотографируются с Фастосом и его семьёй. Гильгамеш в кремовом костюме и ярком галстуке гоняет официантов, смотрит за тем, чтобы канапе были идеальными, а подаваемые напитки — холодными. Даже в качестве гостя он не может выйти из роли шеф-повара. Кинго отчаянно флиртует с двумя коллегами Маккари. Гильгамеш, проходя мимо, забирает из рук Спрайт полупустой бокал с шампанским и меняет его на стакан безалкогольного пунша. Тена разговаривает с Кро, и его большая ладонь лежит у нее на талии. Икарис залпом осушает бокал. Серси, заметив это, легонько толкает его локтем. Аяк уже упорхнула к другим гостям. — Все ещё жалеешь, что приехал? — Церемония была великолепной. Но, поверь, ты тоже захочешь оказаться где-нибудь ещё, когда Аяк решит спеть. Серси смеётся чуть смущённо. Потом спрашивает: — А какую свадьбу ты бы хотел? — и это, Икарис понимает, не праздный вопрос. — В каком-нибудь экзотическом месте, где жениху и невесте вешают на шею гирлянды из живых цветов, — он намерено избегает местоимений «мы» или «нам». Они с Серси встречаются полтора года. Им за тридцать, и он знает, что она хочет семью и детей. Икарис в общем никогда не был против. Ему было комфортно с Серси. Она была чуткой и доброй, деликатной и неконфликтной. За этой мягкостью, впрочем, скрывался железный характер. Икарис был свидетелем того, как резкая перемена образа обращала в камень нарушителей ее границ. Серси превратила его холостяцкую квартиру в место, куда было хорошо вернуться после нескольких рейсов. Хорошо было вернуться к ней. С ее фирменным яблочным пирогом и неизменным внимание ко всему, что он говорит. Ее тепло, ее красота и нежность делали его жизнь светлее, уютнее. Он мог бы жениться на ней. Он мог бы быть счастлив. Но сейчас мысль об этом вызывает только фантомную головную боль. Серси в ответ на реплику о свадьбе дарит ему задумчивый взгляд, а потом говорит: — Принесу Друигу и Маккари свои поздравления. Икарис меняет свой опустевший бокал на новый. День обещает быть долгим. Минут через двадцать гостей приглашают присесть. Места свежеиспечённых супругов слева от небольшой сцены. Для остальных — семь круглых столов по четыре человека на каждый. Икарис уверен, что Аяк определила им места рядом с собой и Спрайт, и ведёт Серси к первому ряду столиков, когда замечает, что рядом с матерью и названной сестрой уже сидят родственницы Маккари. Он останавливается, раздраженный, и начинает оглядываться в поисках карточки со своим именем и надеясь, что им в соседи не достались какие-нибудь незнакомцы. Серси касается его локтя, привлекая внимание, и кивает на столик слева. Икарис чувствует, что в этот самый момент, в эту секунду в его волосах появляется новая седая прядь. Пока он снова и снова перечитывает короткие имена, выведенные золотым тиснением на белом, Серси, не дождавшись галантности от него, уже садится и расправляет льняную салфетку на своих коленях. Икарис, с видом приглашенного на казнь, опускается на стул рядом. Вскоре появляются и те, с кем им суждено провести следующие часы. Кро отодвигает для Тены стул, со словами «кажется, мы ещё не были представлены» знакомится с Серси, чуть сжимая своими длинными пальцами ее протянутую ладонь. Икарис пользуется этим моментом, чтобы бросить короткий взгляд на свою соседку слева. У Тены вид невозмутимый, даже скучающий. Как же это бесит. Маятник его настроения мгновенно качается, ударяясь в шалость, почти злость. Икарис, ведомый желанием сбить с нее эту бесстрастную маску, пока Кро и Серси заняты друг другом, молниеносным движением оглаживает колено Тены и проходится вверх по ноге. Тонкая ткань платья мнется и ползет вслед за его ладонью, обнажая нежную кожу. Пальцы на полсекунды касаются внутренней стороны бедра, и Икарис возвращает свою руку на стол. Его маневр, скрытый краем столешницы и скатертью, остаётся незамеченным двумя другими присутствующими. Икарис вновь смотрит на Тену, которая едва заметно поджимает губы. Он улавливает движение, с которым она возвращает подол платья на место, и с удовлетворением замечает два розовых пятнышка на точеных скулах. Смутил он ее или разозлил, оно того стоило. Он поворачивается к Серси, улыбается и решает больше не обращать внимания на белокурого беса, притаившегося за его левым плечом. Первая перемена блюд проходит спокойно, под аккомпанемент вялой светской беседы, поддерживаемой в основном Серси и Кро. Икарис отдает должное божественным закускам Гильгамеша и вину, Тена отвечает односложно, отделываясь улыбками. Если это и напрягает их спутников, никто не подает вида. Подходит время тоста шафера, и Фастос произносит довольно приятную речь о дружбе с Друигом и о том, как последнему повезло с женой. Надо отдать ему должное: весь текст он дублирует на языке жестов. Наверное, потратил кучу времени на репетиции. В конце все поднимают бокалы и купол шатра наполняется стеклянным звоном. Их столик не исключение. Серси, тронутая словами Фастоса, промакивает глаза уголком бумажной салфетки. У Икариса сжимается сердце. Пока Серси тает от умиления и радуется чужому счастью, он ведёт себя как конченый идиот и скотина. Серси заслуживает кого-то честного, кого-то надёжного и верного. Икарис тянется к ней и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. Он пока не может представить, как объяснит ей причину их расставания.