Закон равновесия

      Утро было прекрасным. Утро выходного дня всегда прекрасно. В последнее время, помимо взятой на дом работы, Малфой пренебрегал выходными, работая над исследованиями, но не в этот раз. Ему требовалась срочная разгрузка и общение с друзьями. Драко открыл глаза на два часа позже привычного времени и сладко потянулся на белоснежных простынях. Ночные волнения и страхи забились в угол, зная, что с наступлением темноты вновь настанет их черед. Но пока впереди был целый день, и Драко хотел простого человеческого отдохнуть.       Ночь прошла спокойно, что неудивительно. Нужно быть последним кретином, чтобы сунуться в дом, куда нагрянула команда авроров. А если его поклонник и не следил за домом, то отключенные камеры он явно должен был заметить и понять, что что-то пошло не так. Поэтому Малфой был уверен — в ближайшие дни ничего критичного и опасного произойти не должно.       Выбравшись из постели, Драко размял плечи и шею и первым делом отправился в душ. Вода всегда его успокаивала, освежала тело и мысли. Слизеринец мог часами сидеть у окна спальни и наблюдать за проплывающими мимо стекла рыбами и русалками. Ему чертовски повезло, что его факультет находился в подземелье, а окна выходили прямиком в Черное озеро. Обычно после таких раздумий ответ находился сам собой, а пакости, которые он хотел устроить Поттеру, выходили еще изящнее.       Ах да, Поттер. Драко запрокинул голову, подставляя лицо под прохладные струи воды. Пальцы скользнули по груди, испещренной тонкими белыми шрамами. Подарок как раз от него. Но сегодня выходной, Малфой ведь заслужил отдых? Никакого самоанализа, лишних мыслей. Привычная спокойная жизнь. Вот что ему нужно. Кулон он перед душем предусмотрительно снял, совершенно не желая, чтобы Поттер нагрянул к нему в минуты уединения из-за случайного прикосновения к ключу.       Как и ожидалось, душ смыл лишние мысли, оставляя легкость и приподнятое настроение. Малфой завернулся в халат, вернул на шею цепочку и зачесал пальцами влажные волосы. На кухне его уже ждал свежесваренный кофе, и, боги, жизнь казалась прекрасной.       Он остановился возле панорамного окна, наслаждаясь приятной горечью и терпкостью запаха, пока взгляд скользил по деревьям, разукрашенным разноцветной кистью художницы-природы. Солнце светило ярко, и это было колоссальной редкостью для дождливой Британии, особенно в середине осени.       — Иззи.       Домовой эльф с тихим хлопком оказался у его ног. На Иззи было вязаное платьице (Астория трепетно относилась к эльфу) и два старых носка Скорпиуса на ушах. Зрелище весьма забавное, но после законопроекта Грейнджер эльфы выряжались в немыслимые наряды, и, нужно признать, у его эльфийки еще было какое-никакое понятие вкуса.       — Хозяин?       — У нас остался кофе?       — Сэр желает еще?       Малфой качнул головой, послав гаденькую улыбку в сторону окна. Возможно, он так и не научился говорить «спасибо», но последней сволочью уж точно не был. Хотя многие явно считали иначе.       — Я вчера вечером приютил двух бездомных. Они разбили лагерь где-то в саду, — Драко прикусил щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. — Отнеси им кофе. Нужно помогать… нуждающимся.       Изначально на языке крутилось «сирым и убогим», но это было довольно оскорбительно, учитывая отсутствие родителей у Поттера, а накалять обстановку сейчас не было никакого резона.       — Сэр очень добрый, — эльфийка закивала, отчего разноцветные носки на ушах смешно задергались. — Иззи сделает как велено.       И все же после того как эльфийка испарилась, Драко не выдержал и прыснул со смеху. Он был готов отдать тысячу галеонов, чтобы увидеть, как Иззи с состраданием вручит кофе Поттеру и Брауну. Он даже не догадывался, что добрый эльф соберет для авроров еще и часть завтрака, которая могла стать добавкой для хозяина, но осталась невостребованной.       Следующий час Малфой потратил на сборы: быстро прошелся бритвой по щекам, убирая появляющуюся щетину, уложил волосы, подобрал часы и парфюм. Остановив выбор на рубашке цвета вороньего крыла и черных классических брюках, Драко еще раз повернулся перед зеркалом, решив, что выглядит превосходно. Подхватив коробку для Паркинсон и уменьшая ее в размерах до спичечного коробка, блондин накинул на плечи мантию и вышел из дома, надеясь, что сможет спокойно аппарировать по делам, и ниоткуда из кустов не выскочит взъерошенный Поттер (смешок вырвался сам собой), чтобы высказать ему все, что о нем думает.

***

      Едва солнце позолотило верхушки начинающих желтеть деревьев, Поттер вылез из палатки, сонно щурясь и даже не пытаясь сделать что-либо с беспорядком на голове — знал, что будет только хуже.       Этой ночью все было тихо. Аврор пару раз за дежурство обходил дом Малфоя по периметру защитного поля, но ничего странного не заметил — все же накануне дорогие ковры потоптали тяжелые аврорские ботинки, а это значило, что любой уважающий себя преступник на несколько дней точно заляжет на дно.       Гарри даже удалось перехватить около четырех часов сна. Этого было мало для обычного человека, но для Главного аврора было подарком — едва лохматая голова коснулась подушки, мужчина провалился в глубокий сон. Впервые за долгое время он спал крепко, не просыпаясь посреди ночи.       Вскоре после его пробуждения на место прибыли Роберт и Дерек, сменяя караул.       — Хорошо поработать, — Поттер пожал каждому из них руку и, кинув на спящий дом Малфоя последний взгляд, аппарировал к своему жилищу.       Гарри не успел узнать всего величия душевной доброты колдомедика, когда его маленький эльф, еле таща на себе большую корзинку с едой и термос с кофе, появился перед входом в палатку, заставив парней совсем не по-джентльменски выругаться, но после всё же с радостью принять корзинку из рук Иззи.       Горячий душ прекрасно расслаблял и настраивал мысли на нужный лад. Поттер был исключительно теплолюбивым, а от холодной воды даже в оздоровительных целях по спине бежали неприятные мурашки, и после обязательно приходилось пить бодроперцовое: в противном случае насморка было не избежать.       Вода стекала по крепкому телу, очерчивая влажными дорожками все мышцы, словно унося с собой усталость и скованность. Аврор подставил лицо под струю воды, позволяя волосам липнуть ко лбу. Было хорошо. Пальцы скользнули к ключу на шее, а после него перешли на цепочку, пробегаясь снизу вверх туда, где совсем недавно были чужие пальцы, прикосновения которых до сих пор казались почти осязаемыми. А еще это чувство… Гарри ощущал, как его неукротимо тянуло к чужим прикосновениям, хотелось, чтобы Малфой задержал ладони на его шее подольше, давая насытиться.       Аврор коротко мотнул головой. Нет, так нельзя. Да и думать о Малфое в этом ключе было странно, но даже не потому, что по закону жанра Поттер должен был загнаться из-за своих желаний ещё когда первым протянул руку, а просто… Ну, это же Малфой. Напыщенный индюк, не считающийся ни с честью, ни с совестью, который с годами, как хорошее вино, обрёл выдержку и терпкость, изгнав малолетнюю кислоту. Поттер хмыкнул от того, какая же высокопарная метафора пришла ему в голову. Но даже несмотря на поганый характер, тот не заслуживал быть использованным. Гарри слишком хорошо понимал, что происходит. Его собственная магия резво откликалась на чужой магический фон, прожорливо тянулась к нему, пытаясь насытиться, впитать как можно больше, словно про запас. И Малфой откликался, вот только не подозревал об истине. Со школы утекло слишком много воды, и было сложно понять, подобная форма общения привычна для колдомедика, либо это был легкий флирт, но Гарри бы с удовольствием поставил на второе. Он хотел бы, чтобы это был именно флирт. Губы изогнулись в мягкой улыбке. Малфой в очередной раз нагло влез в его мысли, но в этот раз думать о нем было приятно и волнительно.       В небольшом помещении клубился густой горячий пар, оседая мелкой моросью на зеркале, и Гарри, шагнув из ванны, протер его ладонью. Он внимательно осмотрел своё уже давно не бритое лицо, на которое падали мокрые пряди волос, ставшие ещё кудрявее и темнее от воды, и пятерней загладил их назад. Если с волосами уже давно все понятно — стриги не стриги, на следующий день результат один и тот же, — то с бородой Поттер мог совладать и сам. В конце концов, скоро дойдёт до того, что дети на улице начнут пугаться очкастого лешего, невесть откуда взявшегося.       Следующие пятнадцать минут Гарри потратил на то, чтобы сбрить там, где не нужно, и придать бороде более или менее ровную форму, что уже выглядело лучше, чем вчера. Обычно он находил время для того, чтобы посетить парикмахерскую, вопреки расхожему мнению, что Поттер и расчёска — вещи из параллельных вселенных, но сейчас было не до прихорашивания, а на войне все средства хороши.       Свежая рабочая форма, кофе с молоком и наскоро сваренная овсянка (тоже на молоке и с двумя ложками сахара, Гермиона была бы в ужасе) буквально вернули аврору человеческий вид. Мужчина, несмотря на весь свой грозный внешний вид, катастрофически сильно любил сладкое и все, что с ним связано. Многие оправдывали свою слабость высокой интеллектуальной и физической деятельностью, Поттер же смотрел правде в глаза — сахар в составе конфет, пирожных и тортов был нереально вкусным и доставлял удовольствие похлеще наркотических веществ. Или секса, но с этим ещё можно было поспорить. И только тяжелый ежедневный труд и физическая активность не давали Гарри превратиться в добродушного толстяка.       Поттер явился в Аврорат за двадцать минут до рабочего дня и первым же делом отнёс найденные камеры в лабораторию.       — Мистер Поттер, — к аврору подошёл Уильямс Андерсон, мужчина сорока лет, заведующий лабораториями. — Мы нашли кое-что интересное на снимках, которые вы вчера прислали. Как вы и сами, наверное, уже догадались, не все фотографии идентичны, — на этом моменте Поттер кивнул и махнул рукой, прося рассказывать дальше. — Дело в том, что на некоторых фотографиях обнаружены следы подобия зелья Мопсуса, но не очень корректного, некоторые ингредиенты были заменены, вследствие чего зелье осталось нерабочим, — Уильямс в перчатках взял одну из фотографий и обвёл указательным пальцем еле заметное пятно на обороте, которое Гарри сначала не заметил.       — Кто-то пытается обучиться телекинезу? — задумчиво спросил Поттер, внимательно осматривая пятно, которое теперь, когда он знал о его существовании, четко выделялось на белом фоне снимка.       — Да, но такими темпами он научится только добираться до больницы святого Мунго.       — Что-то ещё?       — Мы работаем над отпечатками пальцев, их слишком много на конверте и фото, — аврор хмыкнул, вспоминая как Малфой смело ляпал улики, оставляя свои пальчики везде, где только можно.       Поттер достал пакет с камерами.       — Проверьте эти жучки. Отпечатки, внутреннее устройство, есть ли микрофон для записи или только фото-матрица, — заведующий кивнул, принимая задание, а Гарри, поблагодарив его, отправился в свой кабинет для оформления вызовов на допрос малфоевских сотрудников. Где-то внутри щелкнуло раздражение оттого, что ближайшее время вся жизнь Гарри будет крутиться вокруг колдомедика, но уже через секунду ощущение пропало — вряд ли тому и самому это по нраву, а, значит, они в одинаковых условиях. Мысли резко скакнули к Малфою, задаваясь вопросом, все ли у него в порядке, а рука неосознанно потянулась к амулету, спрятанному под рабочим камзолом — тепла от ключа Гарри не чувствовал, значит, с хорьком все хорошо. Можно и поработать.

***

      Суббота проходила превосходно. Единственное, на что Драко мог посетовать — время, что неслось слишком быстро. Он посетил две деловые встречи, договариваясь о спонсировании будущих исследований, сделал необходимые закупки ингредиентов, обговорил даты поставки. И когда улицу окутали сумерки, а свет фонарей ласкал тротуары и стены домов, обнимая случайных прохожих, Малфой сидел в ресторане вместе с Паркинсон и расслабленно улыбался. Официант подлил им еще красного вина, пока Панси трещала о своих делах в галерее. Впервые за долгое время Драко чувствовал себя счастливым. Пальцы скользили по тонкой ножке бокала, а запах алкоголя ненавязчиво окутывал разум, давая ему свободу от лишних мыслей. Паркинсон тряхнула волосами, отвлекаясь от разговора, чтобы пригубить вино, а после продолжила рассказ о предстоящей выставке.       Несмотря на то, что Панси была его ровесницей, никто не давал ей больше двадцати пяти. Его подруга была классическим примером того, как гадкий утенок с возрастом превращается в прекрасного черного лебедя. Девушка провела колоссальную работу над собой, и если раньше ее нередко в школе дразнили мопсом, то теперь многие мужчины задерживали на ней взгляд. Они дружили, сколько Драко себя помнил. Изначально родители заключили помолвку, но после школы планы резко изменились, чему оба отпрыска чистокровных семей были только рады.       На протяжении долгих лет их связывала крепкая дружба, и порой Панси была единственным человеком, который понимал Драко без слов и мог догадаться о чем-то сокровенном по сжатым губам, синякам под глазами и стиснутым в кулаки пальцам. Это работало в обе стороны. Драко видел Паркинсон веселой, рыдающей, блюющей после вечеринки, восторженно-влюбленной и крайне задумчивой. Он видел, как она преображалась, как успела сменить цвет и длину волос, хотя все же вернулась к черному каре, выгодно подчеркивающему острое личико и большие темные глаза. Панси была едва ли не единственной, с кем Малфой мог быть собой.       — Моргана, я так волнуюсь…       — Потому что на выставке соберутся все сливки общества? — Малфой с улыбкой наклонил голову, разглядывая подругу в полумраке ресторана.       — Да хрен бы с ними. Ты же знаешь, я умею быть светской львицей. Просто от этого вечера столько всего зависит. Мне необходимо сорвать куш.       — Зная твои организаторские способности, уверен, так и будет.       Тихий звон бокалов и обмен улыбками закончил разговор, и Драко сделал маленький глоток, смакуя напиток на языке. Панси пила исключительно красное вино, в то время как Малфой слишком быстро от него хмелел (чем девушка часто пользовалась в былые времена, особенно, когда хотела его разговорить). Поэтому сейчас он медленно цедил его сквозь губы, хотя алкоголь уже возымел необходимый эффект и хотелось выложить Паркинсон свои мысли как на духу. Драко погладил большим пальцем тонкий прозрачный хрусталь и поднял потемневшие серые глаза на подругу.       — Я тут пересекся с Поттером. По работе.       Слова вырвались быстрее, чем сформировались в голове. Глаза Панси загорелись интересом, она даже отложила в сторону приборы. Губы с бордовой помадой хитро изогнулись, и Драко уже знал, что открыл ящик Пандоры.       — Он все такой же красавчик? Мерлин, Драко, расскажи мне всё!       Тот тихо рассмеялся и покачал головой. С третьего по пятый курс Избранный бередил девичье сердце, чем слизеринка успела капитально проесть мозг и Малфою, и Забини. Потом она быстро переключилась на Нотта, но стоило в послевоенное время выйти очередному журналу с фотографиями аврора, Паркинсон шутливо сетовала на то, что стоило все-таки побороться за его сердце и «вообще, Драко, согласись, он же секси». От последнего слова Малфоя всегда передергивало, хотя стоило согласиться: на обложках Поттер выглядел шикарно, так что на него было грех не передернуть. Но он честно держался — и, кроме того, у него была Астория.       — И как Дарнелл тебя терпит? — Драко усмехнулся, вспоминая мужа Паркинсон. И хотя подруга уже много лет носила фамилию Бёрк, для него она навсегда останется Паркинсон. Драко знал, что это был брак по расчету, Бёрки входили в "Священный список двадцати восьми", и не было ничего удивительного в том, что Паркинсоны не захотели портить чистоту крови. Впрочем, брак самого Драко состоялся по тому же принципу.       — Всегда хотела задать твоей бывшей тот же вопрос, — не осталась в долгу Панси. — И не съезжай с темы.       — Ну, — мысли метнулись к Поттеру, пришлось закусить нижнюю губу, чтобы предательская улыбка не расползлась, выдавая его с потрохами. — Сейчас он больше похож на лесника-отшельника, пышущего тестостероном. Такой железный дровосек.       — Ты успел уже проверить, что конкретно у него железное? — Темные брови хитро задвигались, и Малфой закрыл глаза, лишь бы не видеть этот горящий взгляд напротив. Панси была неисправима.       — Мы общались по работе. По. Работе.       — Ага, и румянец у тебя тоже из-за работы.       Чертыхнувшись, Малфой потер горящие щеки.       — Это из-за вина.       — Ага.       — Я серьезно. Панс, это в прошлом.       — Ага.       — Прекращай.       — Может, мне стоит пригласить его на выставку? — с деланной задумчивостью проворковала подруга, покачивая в руках бокал с алым напитком. — Холостые Поттеры на дороге не валяются.       — Ты можешь попробовать. Но думаю, он слишком занят работой. Весь в работе, — кивнул Малфой, осушая бокал и коря себя, что вообще начал этот разговор.       — В таком случае, это можешь попробовать сделать ты, — Панси достала из сумочки два билета и пододвинула к другу острым красным ноготком.       — Почему я вообще должен?       — Не должен. Просто если ты не попытаешься, тогда не жадничай.       — Я не жадничаю. Как можно жадничать тем, что тебе не принадлежит?       — А ты хотел бы?       — Я не…       — Вот именно, — Паркинсон щелкнула пальцами, прося счет у официанта. — Только подумай хорошенько, стоит ли игра свеч.       В темных глазах проскользнула печаль, а голос стал тихим и вкрадчивым.       — Я не хочу, чтобы тебе снова было больно.       Малфой со вздохом прикрыл глаза, качая головой. Паркинсон была невыносима. И откровенно бесила способностью читать его как открытую книгу. Он перехватил из ее цепких пальцев счет, усмехнувшись, что сегодня его очередь платить, ведь он задолжал ей за сеанс психотерапии, который они привыкли называть дружеской встречей. Рассмеявшись, подруга поднялась на ноги, накидывая на плечи кашемировое пальто.       — Идем ко мне. Муженька сегодня нет дома.       Они засиделись в поместье Бёрков до позднего вечера. Панси рассказывала о работе, друзьях, сетовала на мужа, который хотел наследников. Сама она не хотела детей. Ни сейчас, ни тем более от своего благоверного. Несмотря на это, она очень любила Скорпиуса и всегда интересовалась его успехами. Это льстило, но вместе с тем Драко видел по тоске в темных глазах, что Панси несчастлива в браке. Ее излюбленной темой были шуточки о том, что Драко очень повезло с Гринграсс, ведь бывшая любила его и терпела дурной характер. На что Малфой всегда парировал, что не очень-то и повезло, раз теперь они живут порознь и делят сына на две страны.       — Стой, хватит. Мне завтра на работу, — он мягко забрал из рук подруги очередную бутылку вина, отставляя ее в сторону и поднимаясь на ноги. Время близилось к полуночи, и завтрашняя смена начиналась через каких-то жалких семь часов.       — Так мне тоже, — Паркинсон пожала плечами, но все же грациозно поднялась на ноги и крепко обняла друга. — Сначала думай, потом делай. Не дай чувствам снова захлестнуть тебя.       Губы коснулись щеки Драко, и он улыбнулся. Ему чертовски повезло с подругой.       — А ты подумай, стоит ли тащить на себе этот никчемный брак. Ты достойна лучшего.       — Вот если у тебя с Поттером не сложится, заберу его себе и буду миссис Поттер. Мы будем самой эффектной парой, которую только может представить себе магический мир.       — Закатай губу, — рассмеялся Драко.       — Мои мечты часто сбываются, если я ставлю их как цели.       — Ой, захлопнись.       Они оба рассмеялись, Драко поцеловал Паркинсон в щеку и шагнул в камин, намереваясь, как только окажется дома, сразу упасть лицом в подушку. В кармане мантии лежали те злосчастные билеты, которые он все же взял, хотя так и не понял зачем. Малфой даже не стал зажигать свет, лишь быстро переоделся в пижамные штаны и рухнул в постель, почти сразу отключаясь. День выдался слишком насыщенным, да и алкоголь сделал свое дело. Вот только в этот раз снилось что-то беспокойное, быстрое, так что через пару часов Драко резко сел в постели, разлепляя горящие веки и щурясь в темноту. Первые лучи солнца только-только появлялись из-за горизонта, но пока еще властвовала ночь. Малфой со стоном упал на подушку, понимая, что совершенно не выспался, левый висок отозвался болью, а во рту было сухо и словно кошки нагадили. Он повернулся на спину и уперся взглядом в светлый потолок, гадая, стоит ли мучить себя сном или проще уже подняться, когда на первом этаже раздался противный скрежет.       Драко не сразу среагировал, но, когда звук не прекратился, вскочил на ноги, выхватил из-под подушки палочку и сбежал вниз по лестнице, как был, растрепанный и в одних штанах.       На его любимом панорамном окне царапинами появлялась надпись, от которой бледная кожа покрылась мелкими мурашками, а пальцы сильнее сжали палочку. Меж ребер проснувшимся драконом заклокотала слишком долго сдерживаемая магия - электрический импульс прокатился по предплечьям и голеням, заставляя волоски встать дыбом и перехватить дыхание.       «Спасая чужие души, не потеряй свою»       Скрежет прекратился, стоило последней букве появиться на окне. И с тишиной, захлестнувшей дом, отмер и его хозяин, сжав маленький ключик на шее. Копившееся внутри напряжение разрывало грудную клетку, ладони и ступни обожгло огнем, и Драко не выдержал: магия выплеснулась резким толчком, раздвигая мебель в разные стороны, словно от эпицентра взрыва, и осыпая стекло на рамках фотографий в мелкую колючую труху.