Вспышка

      Вспышка.       Выжженная земля. Земля, залитая кровью. Почему-то не только красной.       Вспышка.       Истошные вопли боли, смешавшиеся с боевым кличем.       Вспышка.       Большая черная тень повисла в небе.       Вспышка.       Чей-то крупный силуэт.       Вспышка.       Перчатка с шестью камнями. Голубой, красный, желтый, зеленый, фиолетовый, оранжевый.       Вспышка и…       Питер проснулся в холодном поту. Одеяло бесформенной жижей валялось на прохладном полу, простыня немного сбилась. Паркер тяжело дышал, пытаясь унять колотившееся сердце. Отсыревшие волосы упали на лоб, а дрогнувшие пальцы поторопились откинуть их назад, чтобы не лезли в глаза.       Питеру семнадцать. И Питер не верил в то, что в свои семнадцать лет он уже успел увидеть пророчество. Только что.       Мэй, конечно, много рассказывала о связи соулмейтов. А Паркер, будучи безнадежным романтиком, слушал, развесив уши и подперев подбородок кулаком. Только он никогда не думал, что судьба ударит его под дых в столь юном возрасте.       Нет, парень неженкой не был, это к гадалке не ходи. Его жизнь успела знатно потрепать. Сначала сиротство, потом смерть дяди Бена, потом папаша девушки, к которой он испытывал наивные юношеские чувства, оказался преступником, да еще и каким! Чуть не украл самолет Старка.       Но Паркер абсолютно не был готов к такому вот повороту событий в его беспокойной жизни. Он бы даже больше удивился повторному укусу паука.       А все дело в том, что соулмейты обладали одной ужасной способностью, которую при других обстоятельствах можно было бы назвать даром. Человек всего лишь один раз в жизни мог увидеть нечто наподобие вещего сна, в котором раскрывается тайна смерти родственной души. И это звучит не так жутко ровно до того момента, как вспоминаешь о самой неприятной загвоздке — видение приходит незадолго до гибели соулмейта.       А это могло значить только то, что Питеру Паркеру, которому только-только исполнилось семнадцать и который только-только начал свыкаться с мыслью, что его рутина поменялась на триста шестьдесят градусов, предстояло пережить еще и смерть родственной души.       В таком юном возрасте.       Нет, правда, Питер был уверен в том, что, несмотря на всю неудачливость, эта проблема обойдет его стороной. После патрулей он спал спокойно, ведь был уверен, что его родственная душа тоже живет припеваючи, потому что помирать молодой человек явно не собирался, несмотря на свою опасную «работу».       А тут такой поворот событий. Такой, которого Паркер вообще, блять, не ожидал.       Ведь его жизнь только стала возвращаться в нормальное русло. Ну, если так можно описать полеты на паутине по Нью-Йорку, борьбу с преступностью и чертову влюбленность в Тони Старка.       Последний пункт вообще не подходил под описание «нечто нормальное». И Питер чувствовал себя грешником, когда думал о том, что детский восторг и обожание гениального мужчины превратились во что-то извращенное.       Паркер был грешником, потому что его взгляд против воли задерживался на Тони. Дольше, чем стоило бы. Паркер был грешником, потому что он вдруг стал нервно облизывать губы, засматриваясь на чужие, обрамленные бородкой. Паркер был грешником, потому что украдкой вдыхал терпкий парфюм Старка. Паркер был грешником, потому что ночами позорно дрочил, выстанывая имя наставника.       Питер был грешником, потому что посмел осквернить святое — Тони Старка.       В глазах парня Железный человек правда был святым, пускай и с недостатками. Ведь умные люди говорят, что если любишь, тебя не смутят чужие промахи. Хах, а сколько промахов было у Тони? Пожалуй, слишком много, чтобы уместить даже в недолгую жизнь Питера.       Старк спас так много жизней, но душу своего протеже спасти не смог.       И не помогла никакая опека, забота и отеческие разговоры в стиле «не ходи туда, а то по попке надаю и заберу костюм». Стыдно, но Питеру бы хотелось, чтобы ему надавали по попке, пусть даже и забрав ненадолго броню. Стыдно, а потому беседы Старка оказывали обратный эффект.       Стыдно, потому что Тони Старк все прекрасно видел, но ничего не делал. Он ничего не предпринимал, хотя был в курсе того, что Паучок дышал к нему неровно. Слишком неровно.       Как Питер понял, что мужчина разобрался в происходящем? Много времени не потребовалось, потому что Паркер привык пристально следить за Тони. Гиперопека тут ни при чем. Прикосновения и взгляды говорили за себя: Старк смотрел только на юношу, даже когда обращался к группе людей; мужчина слишком часто трепал Паучка по волосам, прямо как сам Питер смотрел на него — дольше, чем следовало бы.       Последним гвоздем в крышке гроба Паркера стали шутки. Неудивительно, ведь Тони был ебаным ходячим комиком, способным выдать любую подъебку даже в самой неподходящей ситуации. И если раньше молодого человека это качество мужчины могло расслабить, то в один момент все изменилось.       Стоило Старку спросить: — Что, Питер, будешь любить меня, даже если по моей вине планета расколется пополам?       И позор, блять, Питеру, который, глядя на губы Тони, исказившиеся в едва заметной ухмылке (парень, конечно, научился ее различать благодаря пристальным наблюдениям), едва не кивнул.       Согласно кивнул, едва не выпалив гребаное «да, мистер Старк», в общем-то понимая, что это чистая правда.       Паркер простил бы мужчине все, кроме смерти Мэй, которая могла бы случиться, если бы Земля раскололась пополам. Думать о подобном раскладе не хотелось. Питер простил бы, потому что он простил как минимум ограничение собственной свободы и слежку, установленную с целью поддержания того же блядского контроля.       И юноша не понимал, чем вызвано такое внимание со стороны Тони. Разум упорно твердил, что Питер еще несовершеннолетний, а потому его смерть и впрямь легла бы на плечи Старка.       Но сердце наивно трепетало, нашептывая всякие глупости, побуждавшие Питера вывести Старка на чистую воду путем честного разговора.       Паркер не боялся словить пулю (и даже не из-за крутышкинской регенерации), но боялся признаться Тони в своих позорных чувствах, а потому пиком его безрассудства и откровений стал разговор о соулмейтах.       Быть может, Старк…родственные души же притягиваются…а вдруг такое возможно…       Ты придурок Питер, раз решил, что из всех людей на планете судьба свяжет именно тебя с неподражаемым Железным человеком. С самым горячим, гениальным и просто всеми обожаемым мужчиной, который является влажной мечтой не только неприметного до недавнего времени уроженца Квинса, но еще и сотни таких же подростков.       И прежде чем парень успел прикусить язык, губы уже успели выпалить идиотское: — А у вас есть соулмейт, мистер Старк?       Питер беспечно болтал ногами, сидя на одном из железных столов, что стоял в мастерской Тони. Потому что мужчина позволял делать все только Паркеру. Больше никто бы не осмелился так своевольничать в святая святых. И поэтому парень свесил ножки, разглядывая носки кроссовок, прикусив губу, чтобы не дай Бог не столкнуться взглядом со Старком.       А он был бы внимательным, глубоким. Серьезным, но в то же время с отблесками смешинок, которые всегда плескались в радужках цвета эспрессо без сахара, что пил Железный человек по утрам.       Судя по звукам, мужчина откинул тряпку, которой вытирал грязные пальцы. Он как раз был занят устранением неполадок в репульсорах новейшего Марка. — Что за меланхолия? Неужели тебе отказала девчонка, Пит? И ты теперь решил, что это — конец света? Спешу тебя обрадовать: в твоей жизни… — Просто ответьте, мистер Старк. Пожалуйста.       Паркер почти никогда не позволял себе перебивать наставника, потому что это было, как минимум, некультурно, ведь Старк годился Питеру в отцы. Да, стыдно, что парень дрочил в кулачок на состоятельного статного мужчину.       Но юноша рискнул прервать наставника даже не потому, что прекрасно знал, что сказал бы Тони. А потому, что в жизни Питера уже скорее всего никогда никого не будет, кроме Старка. И пусть это звучало по-детски, но Паркер считал себя взрослым не по годам, а потому мог трезво оценивать свои чувства и эмоции, которые все-таки иногда омрачались юношеским максимализмом.       Да еще и это «пожалуйста», сказанное после нескольких секунд паузы. Просто чтобы не звучало слишком дерзко. Просто потому что Питеру нужно было знать.       Жизненно необходимо.       А что если Тони скажет, что у него есть родственная душа? Что Паркер будет делать в этом случае? Понятно, что придется затолкать чувства в задницу и продолжать молча пускать слюни на Железного человека, пока собственный соулмейт Питера не явится.       И молодой человек узнает свою родственную душу только тогда, когда поцелует, потому что во время этого поцелуя голову должна будет пронзить несоизмеримая боль. Кажется несправедливым то, что встреча людей, предназначенных судьбой, проходит в таких жестоких условиях, но жизнь вообще сложная штука, знаете. Редко встретишь розовых кошек на улице, поэтому не все так радужно, как показывают в мультиках или как описывают в сказках. Не менее грустно то, что соулмейты могут годами жить буквально в соседних комнатах, и даже не узнать о том, что на самом деле их связывает нечто большее, чем общий холодильник или унитаз.       И пока Питер думал о том, какой суровой может быть действительность, потирая мозолистые ладони, Старк молчал, изучая взглядом своего протеже. А последний даже не чувствовал этого, поскольку слишком глубоко погрузился в чертоги собственного разума. — У меня нет соулмейта, Питер.       Короткая фраза, прозвучавшая через несколько часов неловкого молчания, нарушаемого лишь жужжанием приборов и шипением электричества, заставила Паркера вздрогнуть и едва не уронить колбу с прозрачной жидкостью, необходимой для создания новой версии паутины.       Более липкой и прочной. Прямо как желание Питера разбить себе голову об асфальт. Да не получилось бы: чертово паучье чутье. — Умер?       Голос Паркера был сиплым, и парень даже не понял, почему. Но уходить от разговора не был намерен, привыкнув доводить начатое до конца. — Нет, — почти заглушилось шипением паяльника. — Тогда почему вы так считаете, мистер Старк? — Потому что мне уже пятый десяток, я перецеловал столько людей, что тебе и не снилось, а никаких признаков родственной души я так и не обнаружил. Наводит на мысли, не находишь?       Старку было неприятно говорить об этом. И Питера грело осознание, что мужчина считал его достаточно близким человеком для того, чтобы поделиться переживаниями. А это точно были переживания, ведь Тони вечно переводил тему, когда разговор заходил куда-то не туда. И все его слова сочились ядом и ничем неприкрытым раздражением.       Впрочем, ответ Старка Питера не особо удивил, но и даже показался довольно логичным. Дело в том, что на свете действительно существовали люди, которым вовсе не нужно было терзать себя всей этой чухней о родственных душах. И те, кто по несчастливой случайности, оказались в команде отобранных судьбой везунчиков, которые не смогут прожить без предначертанной половинки, искренне завидовали свободным индивидуумам. В это же время среди последних находились и пессимисты, которые считали себя не такими, как все, в самом плохом смысле этого словосочетания.       И Старк, похоже, относил себя именно к таким вот ребятам.       А вот этот факт уже искренне изумлял Питера, который не решился продолжить разговор, что был неприятен мужчине. Просто потому, что последнее, что хотелось бы парню, — причинить боль наставнику.       Знаете, чему еще Паркер ни капельки не удивился? Инопланетному, блять, вторжению, которое началось буквально через несколько недель после этого злосчастного разговора в мастерской.       Питер сидел в переполненном шумном школьном автобусе, и когда на горизонте появилась какая-то хреновина, повисшая над городом, парень бросился в бой, будучи уверенным в том, что Нед прикроет.       Паркер мчался к месту назначения так быстро, как никогда до этого. Пару раз он на полной скорости чуть не врезался в стеклянные скелеты небоскребов. Подобные инциденты уже, конечно, случались, за что Старк неоднократно ругал и привычно грозился отнять костюм, но до этого Питер едва не расшибал себе башку из-за собственной беспечности, а в тот момент — из-за чрезвычайной спешки.       И торопливость, как оказалось, была оправданной. Потому что сердце юноши привычно сжалось, стоило увидеть знакомую броню, бликовавшую на солнце. Старк мужественно дрался с каким-то гигантом, но, к сожалению, явно проигрывал, несмотря на навороченный новейший Марк.       Тот самый Марк, над которым Тони работал в мастерской, когда Питер решил пооткровенничать на тему родственных душ.       Так вот Паркер не мог не вмешаться. Ему оставалось пролететь несколько жалких метров на паутине. Лишь бы успеть, потому что Старк уже лежал на земле.       Шум машин, свист ветра в ушах, лязг металла. Громкий стук, глупая шуточка, ахреневшее лицо Тони.       И Питер, который отвел удар чужого молота от наставника. Последнего бы наверняка размозжило о траву по воле непонятного инопланетного переростка.       У Паркера все было как в тумане. Единственное, что он понимал отчетливо, — это то, что любовь к совместным битвам с наставником, вкратце объяснявшим, что случилось, никуда не делась. Тони удивлял его редко, поэтому молодой человек никак не изумился, когда мужчина отправил его на подмогу мистеру Стрэнджу.       Питер мало что понимал, а потому не посмел ослушаться или наделать в штаны от страха, когда оказался на поверхности странного летательного аппарата, что медленно, но верно приближался к верхним слоям атмосферы.       Легкие стягивала нехватка воздуха. Сквозь мутную дымку, которая окутала мозг, что из последних сил заставлял цепляться за выступы на корабле, слышался голос Старка.       Он совершенно точно хотел, чтобы его протеже вернулся на Землю. И в подтверждение этому на Питере сомкнулись железные пласты брони.       Новой брони, сделанной руками Тони.       Но Паркер скорее задохнется, позволит сосудам взорваться от нехватки кислорода в крови, чем бросит Старка на чужой территории, где помимо всего прочего находился еще и доктор Стрэндж, которому явно тоже было несладко. Уж в этом сомневаться не приходилось.       И поэтому Питер проигнорировал приказ наставника, раскрывшийся за спиной парашют и собственный страх перед неизвестностью.       Он вернулся на поверхность корабля также быстро, как и покинул ее. Парень отчаянно ползал по двигавшемуся объекту, стараясь найти подобие лаза внутрь. Вид отдалявшейся голубоватой Земли пускал капли холодного пота, противно стекавшие под костюмом. Попытки оказались тщетными, ведь Паучок торопился, а поэтому Паркеру ничего не оставалось, кроме как зацепиться паутиной за твердую поверхность и выбить ногами дыру, которую тут же залатала паутина.       Мало ли что.       Питер ползал по стенам и потолкам витиеватых коридоров, надеясь вскоре найти Старка. И это ему удалось. С души молодого человека упал камень, когда он приземлился перед наставником, готовясь слушать очередную гневную тираду. Тони, кстати, в это время пытался найти общий язык с магическим красным ковриком, который впоследствии оказался плащом.       Но к сожалению, вместо того, чтобы вникать в сказанное мужчиной, Питер тонул в его глазах. Как всегда. Как обычно.       Ничего нового. И поэтому ноги, облаченные в крепкую броню, подкашивались. Настолько, что Паркер даже посмел обвинить наставника в своем присутствии на борту. В порыве бессмысленной болтовни, едва разбираемой из-за скорости произношения слов в секунду.       Но быть неженкой некогда, Тони как раз обмолвился о том, что Стрэнджу, причине их появления на корабле, требовалась помощь.       И Питер, слава небесам, прекрасно знал, что делать, чтобы одолеть очередного инопланетного головастика и спасти доктора. Старк выстрелил в обшивку корабля, и уже вскоре злой чудик со своими заумными пафосными фразочками отправился в сияющую темную пустоту.       Пока Питер, выпустив свои паучьи лапки, спасал Стрэнджа. Вау, а Тони с каждым новым изобретением превосходил сам себя!       И в то время как Паркер думал над этим, мужчины уже стали говорить о более важных вещах, то бишь препираться. Но Питер не мог не вмешаться, когда мистер Стрэндж спросил о том, кем приходится Паучок Железному человеку.       Видит Бог, парень едва не сморозил какую-то глупость. Потому что он чуть не сказал, что они с Тони не просто напарники-супергерои. Не просто наставник и ученик.       А люди, которые пытались игнорировать очевидное, отчего Питеру с каждым днем становилось все больнее и больнее.       И пока Паркер пытался вникнуть в диалог, возникший между Тони и обладателем красного коврика, Старк продолжал ранить и без того израненную душу.       Ведь его оппонент настаивал на том, чтобы вернуться на Землю. И Тони бы вернулся, если бы не понимал, что на кону. Тони бы вернулся, если бы не осознавал всю серьезность ситуации.       Питер знал, что Тони бы вернулся, потому что Старк в сомнениях покосился на него, стоило Стрэнджу упомянуть о необходимости лететь в Нью-Йорк. Потому что Железный человек не хотел, чтобы Паркер болтался в космосе.       Потому что Железный человек не хотел рисковать жизнью Человека-паука.       Последний пытался вникнуть в происходящее, но все, что он понимал, так это то, что происходит полный пиздец, в котором Стрэндж не станет спасать их с Тони шкурки.       Что происходит полный пиздец, в котором Старк своевольно нарек Человека-паука Мстителем, не раздумывая ни секунды.       И это повергло Питера в самый настоящий шок, что наверняка отразился на перепуганной потерянной моське. Потому что Тони до этого считал его не готовым. Потому что сам Паркер не считал себя готовым.       А теперь все изменилось.       Летательный аппарат медленно, но верно пересекал космическое пространство. Звезды мелькали в огромном дисплее, заменявшем иллюминатор. И Питеру от этого было страшно, потому что о подобном не писали умные люди в книжках и не рассказывали учителя в школе.       Потому что Питер Паркер оказался в космосе вместе со своим любимым наставником и подозрительным магом.       Потому что космический пончик, как его окрестил Старк, приближался к неизведанной планете. А теперь стоило его посадить, при этом не убившись.       Тони раздавал дерзкие и четкие команды, пока Питеру грела сердце мысль, что Старк доверял только ему. Причем доверял бесповоротно, ведь действовать стоило одновременно, чтобы система не вышла из строя. Но разум вечно перечил сердцу, убеждая в том, что все дело в нечеловеческой силе Паучка, а не в чувствах наставника.       Чувства. Хах, смешно.       И из-за того, что мозг Питера во всю веселился, юноша пропустил тот момент, когда стоило повернуть, чтобы не врезаться в какую-то хреновину. Корабль ощутимо затрясло, а Стрэндж наколдовал нечто, окутавшее Паркера оранжевыми огоньками.       Кажется, им удалось приземлиться без потерь, если не считать тот факт, что от летательного аппарата остались одни обломки.       Если не считать тот факт, что чутье никогда не подводило Питера, а Старк впервые не хотел слушать чужие шутки, разбавлявшие мрачную тишину, нарушаемую только щебетанием мага с ковриком на плечах.       Неожиданная троица посетителей оказалась на развалившемся корабле и пришлось вступить в драку. А это же даже не Танос! Паркеру как всегда поднимали настроение шутки, несмотря на то, что сам он оказался в плачевном положении: с непонятным бластером у виска.       Впрочем, эти же самые шутки разрядили обстановку, и противники, в которых еще недавно стреляли Старк с Паркером и которых душил коврик Стрэнджа, оказались не менее внезапными союзниками, которые даже лично знали Тора.       Вот это уже поразительная удача.       Команда по спасению вселенной высадилась на планете, которая выглядела более чем безжизненно: везде какие-то обломки, коряги и пыль. Но вся эта хренота не мешала приступить к созданию плана.       И пока Питер пытался наладить контакт с одним крупным татуированным мужичком, а Старк злился, пялясь на напарника и пытаясь донести до всех крупицы чего-то справедливого и умного, Стрэндж пребывал в нирване, о чем сообщила женщина, эм, девушка, пугавшая Паркера своим видом до мозга костей: черные глазницы и антенны на макушке. Жуть.       Жутью еще и оказалось пророчество доктора. И нет, это не та херня про соулмейтов. А та херня, гласившая, что у Старка с компанией не было практически никаких шансов победить так называемого Таноса.       Ибо что такое четырнадцать с лишним миллионов проигрышей против одного триумфа? Капля в море.       О Боже. Кажется, веселая житуха Питера и вправду была на волоске. А ведь парень был еще так молод, чтобы умирать. Он вечно такой позитивный и улыбчивый, а потому просто не мог себе позволить пасть в упадничество.       Он должен спастись. Питер Паркер должен вернуться на Землю, к Мэй и Неду. Питер Паркер должен будет вернуться на Землю вместе с Тони Старком.       С Тони Старком, у которого в Нью-Йорке осталась Пеппер. Его любимая маленькая и строгая Пеппс, которая ощутимо мешала парню открыться мужчине. Если у него нет соулмейта, то какая нахрен разница? Женщина же точно не родственная душа Железного человека, как минимум потому, что целовались они неоднократно, и Тони бы уже заметил неладное.       Питер, блять, уймись. Просто уймись. Ты в какой-то полумертвой дыре, хрен пойми где, в компании непонятно кого, но при этом продолжаешь думать о каких-то низменностях?       Позор.       Самое настоящее позорище.       Стоило думать о вселенной и о том, как ее спасти, тем более что на планету как раз приземлился Танос. Высокий, с фиолетовой кожей и крупным подбородком.       Вспышка.       Питер понял, что уже где-то видел эту фигуру. Паркер, притаившийся на одном из обломков, не мог не понаблюдать за противником, который вел диалог со Стрэнджем. Его низкий голос разлетался по безжизненной пустыне, что когда-то, как оказалось, была процветающей планетой.       И все это могло значить только одно. Соулмейт Паркера был где-то рядом. Видение, приходившее к Питеру во сне, доказывало, что это не обычный человек, потому что его взору открывалась какая-то бойня, судя по крови, растекавшейся по земле.       Смерть родственной души парня будет связана с Таносом. Блять.       Так вот почему провидение пришло так рано.       Оставалась вероятность того, что кто-то из Мстителей, которые наверняка вели бой на Земле, если верить рассуждениям Стрэнджа и Старка о камне, принадлежавшем Вижену, мог являться соулмейтом Питера.       Но в это хотелось и не хотелось верить одновременно. Стыдно, но Паркер желал, чтобы его половинкой по судьбе был Тони.       И еще более стыдно от того, что Питер бы принял любую смерть, кроме гибели Старка.       Танос говорил о кровавом безумии, которое планировал достигнуть при помощи шести камней и перчатки.       Шести камней перчатки. Блять.       Блять.       Началась битва, заставившая Питера отвлечься от очередных мрачных дум, заполонивших разум. Стоило сосредоточиться на сражении.       На сражении, в котором союзники действовали, как единый живой организм. Пока один бьет, другой прикрывает. Когда Старка оттеснило, Питер тут же бросился залеплять глаза Таносу, чтобы вывести из строя.       Конечно, он и не думал рассчитывать на то, что это принесет им кубок Стэнли в виде убийственной перчатки. Нужно было еще попотеть. Стоял неимоверный грохот, раздавались выстрелы, лязг металла и вопли напряжения.       Питер чувствовал себя самым крутым парнем на свете, когда отвешивал Таносу удары, выпрыгивая из порталов, организованных Стрэнджем. А еще он ощутил себя самым большим неудачником на свете, когда противник отшвырнул его от себя, как какое-то ничтожество.       Питер смутно видел то, как Старка в который раз отбросило от Таноса. Отбросило прямо в бурливший жаром огонь. И как бы Паркеру не было тяжело или неприятно подняться, он поднялся, игнорируя все, что только можно, чтобы в очередной раз отвести удар от наставника.       Потому что он чувствовал своим долгом спасти Старка.       Только не учел того факта, что паутина надолго Таноса не задержит, а потому Питер в который раз оказался на земле.       Но лежать было некогда. Нужно было спасать мир, а потому Паркер вновь взметнулся в воздух, чтобы опутать Таноса паутиной. Лассо Стрэнджа, подсечки и какая-то тарелка с неизвестными Питеру лучами, примагничивавшими пришельца к земле.       Все, что нужно было сделать, — это стянуть злосчастную перчатку. И Паркер старался не думать о том, что провидения не могут быть ошибочными.       Питер старался об этом не думать, когда Старк попросил его о помощи. Ведь времени, которое давала жуткая девушка с темными глазами, было не сказать, что много.       Юноша тянул на себя перчатку изо всех сил. Он сцепил зубы, пока Тони умолял веселого парня, которого тоже звали Питер, не слишком заводиться из-за смерти подружки.       И Паркер правда сочувствовал, но он почти снял гребаную перчатку, когда Танос пришел в себя, вынудив Паучка отвлечься на спасение девушки из команды Стражей Галактики.       Старк в который раз самоотверженно бросился в бой. И Питер, блять, чуть не выплюнул легкие, сдерживая вопль ужаса. Потому что Танос обрушил гребаный спутник Титана прямо на Железного человека.       Сердце юноши билось в горле. Оно рвалось к Тони, которому грозила смертельная опасность за то, что он посмел в одиночку выступить против безумца с перчаткой.       Горящие осколки спутника летели прямо на Питера, пытавшегося спасти не только себя. Хотевшего спасти всех. Он летал на паутине меж обломков, чувствуя себя беспомощным из-за неспособности сделать хоть что-то.       О Боже, Тони. Он правда святой. Паркеру хотелось плакать от осознания того, что творил Железный человек.       Теперь поражали не все его навороченные примочки, а безграничное бесстрашие, которое проявляли все герои, находившиеся в тот момент на Титане. Но никто не смог стоять на своем так долго, чтобы остаться с Таносом один на один. Даже Стрэндж со своими оптическими иллюзиями, не поддававшимися никакой логике.       И Паркер впал в шок, когда понял, что Старк, которого Танос повалил на землю, своими усилиями смог добиться только ничтожной царапины. А теперь Тони избивали, как боксерскую грушу, уничтожая крутой костюм и самообладание Питера.       Железный человек уже вскоре оказался почти без костюма, а Паркер сдержал очередной вопль ужаса, когда увидел, что Танос проткнул Тони его же оружием, сделанным из наночастиц.       Это конец. Гребаный пиздец, в котором Питер понял, что Старку суждено было умереть и что мужчина не являлся соулмейтом Паркера. Ведь юноша видел во сне совсем другую картину. Он в ужасе смотрел на задыхавшегося от ранения мужчину, которого Танос посадил на один из обломков, варварски вцепившись в волосы. Тони плевался кровью, смотря на обладателя перчатки.       Вещица засветилась, оказавшись перед лицом Железного человека, который по мнению Питера был богом, а значит должен также являться бессмертным.       Но это дебильные фантазии, в реальности же Старк должен был помереть на Титане, а Паркер задохнуться от слез.       Парень обомлел, когда очнулся Стрэндж. Доктор уверял, что не пожертвует жизнями компаньонов ради камня, но действовал в точности наоборот. И Старк злился, Питер был уверен.       Питер был уверен, поскольку хотел броситься магу на шею, задыхаясь от слез счастья и благодарности.       Все произошедшее означало только то, что еще нихуя не кончилось. Потому что весь вид Стрэнджа кричал об этом. Паркер не сомневался в том, что маг бы последовал своему предупреждению.       Если бы не знал чего-то важного.       А пока Танос исчез, оставив полудохлого Старка и его союзников приходить в себя. Свыкаться с мыслью, что до конца агонии еще далеко. И Питер сдерживался, чтобы не подняться с земли, хотя его не хило так приложило одним из осколком спутника. Питер сдерживался, потому что наверняка бы подбежал к Тони, чтобы хотя бы попытаться облегчить страдания и чтобы рыдать ему в плечо, нашептывая розовые сопли, которые бы вообще никак не помогли.       И почему он не додумался до создания целебной паутины? Напомните Паркеру заняться этим, когда вселенная будет в безопасности.       А это случится не скоро, потому что Питеру уже доходчиво объяснили, что последний камень оставался на Земле, у Вижена. И ему было страшно, ведь он прекрасно понимал, что шансы у Мстителей были ничтожными, учитывая то, что Танос уже почти собрал свою сраную перчатку.       И на пути к мировому господству, построенному на крови и страданиях, стоял только Вижен с камнем в лобешнике.       Опасения Паркера, которому паучье чутье уже скручивало конечности, никогда не были беспочвенными. Уже буквально через небольшой отрезок времени, который мог бы показаться вечностью, юноша осознал, что они все-таки проиграли.       Что Танос добыл камень. Что Вижен, скорее всего, погиб. И неизвестно, что случилось с остальными борцами за вселенную в виде Мстителей.       Потому что он помог подняться Старку, а затем ужаснулся, увидев, что та девушка, которую он спас ранее, за несколько секунд обратилась в пепел, исчезнувший в пустоте.       Его становилось все больше и больше, потому что Стражи один за другим буквально испарялись с поверхности Титана.       И следом мистер Стрэндж. Он говорил, что другого пути не было.       А Питер не думал ни о чем, кроме того, что его тело само начало рассыпаться в пепел. Он чувствовал слабость и ужасное головокружение.       Паркер не мог ничего, кроме как в панике смотреть на собственные руки и звать Тони. Будто Старк мог ему чем-то помочь.       Будто Старк мог укрыть Питера от смерти.       Мог же? Мог же ведь?       Паркер молился, ведь считал Тони богом, когда упал к нему в объятия, уткнувшись в плечо. Наверное, не стоило, ведь рана мужчины, не обладавшего регенерацией, не могла затянуться так быстро.       Наверное, не стоило, потому что Старк не был его соулмейтом. Наверное, не стоило, но Паркеру было плевать, ведь никого на Титане, кроме них с мужчиной и неизвестной дамы с синей головой, не осталось.       Никого.       Кроме Питера, обнимавшего Тони. Кроме Питера, который со слезами говорил наставнику, что не хочет умирать.       Старк повалил его на землю, а Паркер отдал бы все, чтобы это случилось при других обстоятельствах, а не где-то посреди неизвестности, где он рассыпался на руках Тони, которого подвел, не сумев приложить достаточно усилий, чтобы одолеть Таноса.       Интересно, а что случится с самим Старком? Выживет ли он? Что случится с землянами и вселенной в целом? Как там Мэй и все его школьные знакомые? Как там, прости Господи, Флеш? Доберется ли Тони до Пеппер?       Об этом Питер думал, смотря в любимые глаза напротив, что в оранжевом свете Титана, игравшего с оливковой кожей мужчины, выглядели безумно красиво. Паркер бы признался Старку во всех своих грехах. Даже в самом главном — в любви к нему.       Но он понимал, что не успеет. Питер понимал, что умирает.       Умирает, оставив за собой целый ворох незаконченных дел. Умирает, осознавая, что Старк даже не обнял в ответ.       И последнее, что успел сделать Питер, прежде, чем окончательно обратиться в пепел, — это сказать Тони, что ему жаль.       Жаль, что не справился и не оправдал надежд, вложенных в него сил и денег.       А затем отвел взгляд, потому что боялся, что Старку будет слишком больно смотреть в глаза умиравшего ученика, наполненные слезами.       Паркер напомнил себе кота. Ведь животные всегда уходили в другую комнату, чтобы хозяева не видели мучительной смерти.       Смешно, Питер Паркер умер, думая даже не о родной Мэй, поставившей его на ноги. Питер Паркер умер, думая о безграничной любви к Тони Старку.       О любви, которая была больше, чем необъятная и неизведанная вселенная, которую им не удалось спасти.       Вселенная и вправду неизведанна. Все равно узнаешь что-то новое, будь ты даже гребаным мутантом, как Человек-паук.       Парень был уверен, что умрет, ровно до тех пор, пока не очнулся в темной всепоглощающей пустоте. Вокруг него не было ничего и никого, кроме ужасавшей черноты, от которой ломило глаза.       Питер думал, что так выглядит жизнь после смерти, пока прямо перед ним не появился мистер Стрэндж. — Прошло уже пять лет. Вперед, мы нужны им.       Кому им? Каких нахер пять лет? Паркер умер, так почему ему не дают покоя даже на том свете?       Юноша даже не смог задать вопросы, волновавшие сознание. Во-первых, не было сил. Во-вторых, Стрэндж уже начал знакомо махать руками, наколдовывая, судя по оранжевым искоркам, портал. А возле Питера каким-то неебическим образом очутились Стражи. Всего на доли секунды Паркер вернулся на Титан.       Только для того, чтобы цепляясь паутиной за обломки, выпрыгнуть из портала.       Питер увидел побитого Стива Роджерса, за которым уже разверзлась пучина неизвестных тварей. Юноша улыбался Кэпу, пока легкие наслаждались земным воздухом.       Земным. Потому что он вернулся. Он восстал из пепла подобно фениксу. И это не сказка, которую рассказывала в детстве Мэй. Это реальная жизнь, которая не кажется такой реальной, когда замечаешь еще с сотню порталов, откуда выходили Мстители и другие борцы: какие-то шумные войска, незнакомые Паркеру личности.       Это реальная жизнь, в которой Питер оказался на пепелище из своего видения.       И парень точно понял, что время пришло. Вот оно. Вот он — сон, вынудивший покрыться гусиной кожей. Вот то, что увидел Паркер совсем недавно (или уже пять лет назад?). Выжженная земля, корабль.       В этой битве погибнет родственная душа Питера, а ведь он даже не успел понять, кто это.       Улыбка сразу же спала с лица. Даже не потому, что перед Старком, который все еще лежал на земле, приземлилась Пеппер в синеватой железной броне.       А потому что у самого Питера беспокойно заныло сердце, ведь тогда, на Титане, его не обняли в ответ.       Раздался грохот: из-под завалов, что отдаленно напоминали базу Мстителей, вылез гигант. То был Человек-муравей, которого Паркер уже однажды победил в Германии.       Борясь за Тони.       Вместе с Лэнгом появился какой-то енот и верный соратник Старка — Роуди, а также могучий зеленый Халк, который теперь почему-то щеголял в модных шмотках.       Ну вот оно. Момент истины. Вот она — битва за жизнь.       И Питер присел в боевую стойку, внимая громкому кличу Роджерса, что эхом облетал войска. У Стива уже какого-то хрена был молот, а щит раздолбан в дребезги.       Но Паркеру думать некогда, ведь он теперь Мститель, а значит имел полное право поддаться порыву и помчаться навстречу своей судьбе.       Часть войск во главе с Тони взмыла в воздух, а остальная передвигалась по земле. Питер бежал, видя перед собой бесчисленное множество уродливых тварей, которых призвал Танос, чтобы стереть все живое с лица Земли.       И Паркер так и не знал, что произошло, каким образом ему удалось вернуться, каким образом самому Старку удалось добраться до дома. Впрочем, это уже не имело абсолютно никакого значения, потому что Питер ввязался в бой.       Удары сыпались градом: что его, что вражеские. В голове — пустота, вызванная какофонией криков и звоном металла. Слышались репульсоры костюмов, виднелись молнии Тора. Повсюду взрывы. Кровь брызгами летала по выжженной пустыне, ошметки земли попадали в глаза, раздражая слизистую. Дым затуманивал обзор.       И как бы Паркер не был сосредоточен на том, чтобы не пропустить какой-нибудь смертельный удар, он не мог не заметить Старка, приземлившегося прямо в эпицентр сражения. Тони вновь схлестнулся с громилой, который по габаритам превосходил даже Халка.       А кто такой Питер, чтобы в который раз не прийти наставнику на помощь?       Противник, что был огромного роста, уже замахнулся своим огромным мечом, эм, мачете, молотом? Что это вообще такое? Впрочем, не имело никакого значения, потому что Паркер оплел паутину вокруг оружия и со всей дури оттянул переростка от поваленного на землю Тони, прямо под стопу здоровенного Лэнга.       Питер, не раздумывая, подскочил к мужчине и помог ему подняться на ноги. Парня переполняли эмоции: страх, восторг, непонимание и взрывавший нервные клетки адреналин. Все это создавало убийственный для самообладания коктейль, заставлявший Паркера тараторить так быстро, что мозг едва успевал обрабатывать сказанное.       Он только надеялся, что Тони вычленит для себя хоть что-то интересное из сбивчивого рассказа. Старк смотрел на него, еле заметно улыбался. Глаза широко распахнуты, будто мужчина не верил в то, что перед ним не призрак какой-нибудь. Просто Паркер знал, что Железный человек имел непосредственное отношение к тому, что сам Питер вернулся, иначе Стрэндж бы не говорил о том, что Мстителям нужна помощь.       И вправду прошло пять лет. Похоже на то, ведь в бородке Тони появилось больше седых волосков. Но это не делало его некрасивым. Напротив, Питер влюблялся в него с новой силой.       Паркер так активно жестикулировал, что даже не понял, как Старк оказался слишком близко. Настолько близко, чтобы обнять.       Настолько, чтобы щека парня прижалась к слегка царапавшей щетине. Настолько, чтобы руки, облаченные в броню, лязгнули по чужой. Настолько, чтобы ноздри защекотало от уже знакомого запаха Тони, порождавшего бабочек в животе и смешавшегося с запахом гари и пота.       Блять.       Питеру Паркеру потребовалось умереть для того, чтобы Тони Старк его обнял.       Молодой человек прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, потому что, ну, кто знает, чем все закончится, правда? Вдруг Старк после того, как Танос будет побежден, вернет их отношения с Питером на круги своя, то есть в состояние тех непонятных качелей, от которых парня уже подташнивало?       Впрочем, Тони тоже не сомневался в необходимости победить, а потому дружески ударил Паркера по плечу, слегка улыбнувшись. Он взмыл воздух, обдав Питера синевой от репульсоров и легкими нотками разочарования, поселившимся в душе юноши.       Ведь то прикосновение реально казалось дружеским.       Но приходилось сражаться дальше. Питер по связи слышал, как переговаривались отчасти незнакомые голоса. Что-то о машинах времени и о том, что камни нужно вернуть по местам. Что за херота вообще? Чем тут занимались Мстители, пока Паркер был в импровизированном Аду? И почему Паучок вечно пропускает все самое интересное, если не брать в расчет битву на Титане?       На Рай Питер надеяться не смел, потому что его любовь к Тони Старку возросла в миллиард раз, хотя сам юноша думал, что это невозможно.       Человек-паук укладывал врагов, нанося удары то ногами, то руками. Без разбора, не задумываясь. Он использовал все виды паутины, которую только предполагал костюм.       Это было, конечно, интересно, но вот гораздо интереснее носиться с перчаткой, которую Паркер выхватил у Т’Чаллы в самый необходимый момент. И теперь самому Питеру потребовалась бы помощь, поскольку стоило ему приземлиться на землю, как вокруг него оказалась целая орда врагов, вынудившая активировать режим мгновенного убийства.       Паркер, видевший красный свет, исходивший от Ванды, мысленно благодарил, в который раз, Тони Старка за то, что тот предусмотрел классные паучьи лапки, очень хорошо справлявшиеся с противниками, протыкая их насквозь.       Питер ужаснулся, когда с неба полетел град синеватых залпов, уничтожавший все на своем пути. И союзников Паучка и врагов. Где-то зашумела вода, еще больше сбивая обладателя шикарного слуха с толку, — и так до его ушей доносилось слишком много звуков сразу, а тут еще и эта ебучая вода.       Паркера поглощала волна противников, не отступавшихся от желания отнять перчатку. Парень упорно уворачивался, даже не сомневаясь в том, что броня выдержит чужие когти, исполосовавшие железные пластины.       Мелькнул молот Тора, запущенный Роджерсом. Спасибо, Кэп! Питер ухватился паутиной за спасение, но его быстро сбил синий залп. Чутье вопило, и Паркер судорожно пытался придумать, за что ухватиться, чтобы не повалиться на землю. Но вокруг была только голая земля с толпами существ, дравшихся на ней.       Юношу в последний момент подхватили. Некто, обладавший женским голосом, а по синеватым отблескам на костюме Паркер понял, что его и перчатку, что держала одна из паучьих лап, спасла Пеппер.       О Боже. Вот за это он был женщине искренне благодарен. И за живого Старка тоже, потому что Питер был наслышан о том, что верная соратница Железного человека сделала многое для того, чтобы ее босс и теперь уже, наверное, муж не помер раньше времени.       Черт, а Паркер-то не сразу понял, что Поттс теперь вовсе не Поттс, а Старк. Они с Тони уже наверняка пожениться успели, за пять-то лет. Вот блядство.       Жизнь Питера принимала также тепло, как и до того, как он рассыпался на Титане.       Паучок приземлился аккурат на какую-то белую летающую лошадь, едва не выронив перчатку. Он уже устал удивляться, правда. Но и тут ему, блин, полетать спокойно не дали!       Паркер в который раз упал, только теперь уже на землю. Юноша надеялся, что лошадь выживет, как и ее обладательница, пока сам бежал, куда глаза глядят. Парень прижимал к себе заветную перчатку, даже боясь подумать о том, кто являлся его соулмейтом.       Так, блять, Питер, соберись, мы сейчас не об этом. У нас тут побоище в разгаре. Об этом Паркеру напомнил очередной синий залп.       Молодой человек выронил перчатку, извалявшись в сырой земле, сыпавшей будто с небес. А все потому, что его окружили инопланетные заряды, оставлявшие в почве воронки. И Питеру в первый раз за битву стало страшно.       Он не может умереть вот так. Не сейчас, ударившись головой о какую-то железяку, торчавшую из земли.       Вмиг пальба прекратилась, поэтому парень посмотрел в небо, откуда сыпались выстрелы. Орудия, выплевывашие смертоносный огонь, вдруг направили его куда-то в небо, затянутое серыми зловещими тучами. Из тумана вылетела яркая вспышка, врезавшаяся в корабль, что угрожающе нависал над полем боя.       Махина со взрывами разваливалась прямо в небе, а затем с ужасающим грохотом повалилась на землю. Что ж, одной проблемой меньше. Это не могло не радовать Питера, успевшего прижать к себе перчатку, как младенца в пеленках. Да, сам Паркер чуть не помер от громких звуков, разрывавших сознание.       Впрочем, когда парень здоровался со спасительницей, он наверняка был похож на сумасшедшего. А женщина, представшая перед ним, выглядела более чем статно. Она отдаленно напоминала Роджерса: от нее будто исходила аура тепла и величия. Короткая светлая стрижка, выразительные черты лица и яркая крепкая броня с золотой звездой на груди.       Питер передал неизвестной перчатку, потому что не считал себя суицидником. У него из носа абсолютно точно шла кровь, а грудь сковала вязкая боль, когда Паркер поднимался на ноги. Хотелось надеяться на то, что ребра не сломаны. Так вот, за спиной у женщины уже во всю верещала армия Таноса, что стремительно приближалась.       И как же круто выглядело появление подмоги для фем-версии Роджерса! Тут и Ванда, и Пеппер, и дама с волшебным пегасом, и неизвестные Питеру леди, которые сопровождали Т’Чаллу, и Мантис. Та самая Мантис, чье имя Питер все-таки вспомнил. Та самая Мантис, которая проявила нечеловеческое мужество, сдерживая Таноса на Титане. Впрочем, человеком ее сложно было считать. К дамам присоединились еще три девушки: зеленокожая и синекожая, а также, судя по всему, соратница Скотта Лэнга.       И драка этих леди со смертоносной ватагой монстров выглядела более чем захватывающе.       Незнакомка, разрушившая корабль Таноса, неслась к какому-то порталу, захватив перчатку. И все бы ничего, если бы сбрендивший инопланетянин не разрушил его, метнув свое острое оружие.       Вспышка.       Она откинула женщину прочь, повалив самого Паркера на землю. А ведь он только стал крепко стоять на ногах, блин. Но взрывная волна была настолько сильной, что порядком уставший парень не смел сопротивляться.       Он только успел увидеть, что перчатка приземлилась возле Старка. И желудок у Питера скрутило от нервов. Его будто метнуло обратно на Титан, где Тони боролся с Таносом один на один.       И ситуация повторялась. Паркер вскочил слишком резко, что было довольно опрометчиво, но раны не давали ему вернуться в бой. Только не это.       Питер чуть не взвыл от собственной беспомощности.       Старка отпихнули наземь. Перед Таносом тут же вырос Тор, пытавшийся помешать планам инопланетянина опять щелкнуть пальцами. Паучок морщился от припекавшей крови и от шума в ушах, что создавали удары молота о броню противника.       Питер захлебнулся слюной, увидев, что Танос отбросил от себя Тора, прямо вместе с только что подоспевшим Стивом Роджерсом. Боже, этот мутант был неебически крепким, потому что для Паркера практически не было героев, которые бы превосходили по силе Бога Грома и Капитана Америку.       Практически.       В схватку с Таносом вступила «небесная леди» в костюме. Питер старался не отвлекаться на лежавшего на земле Старка, потому что понимал, что его помощь может потребоваться в любую секунду.       Он, не задумываясь, пожертвовал бы жизнью, если так распорядилась бы вселенная. Если так распорядилась бы судьба.       Короткостриженная блондинка светилась, мутузя Таноса, как грушу. Так выглядело со стороны, но кряхтение женщины разрушало безоблачную картину. Ей тоже было тяжело.       В конце-концов Танос отшвырнул ее от себя, как и всех противников до этого. Питер сорвался с места, едва не упав на первом же шаге. Было слишком больно. Он сцепил зубы.       А Танос уже надел перчатку. Всполохи света прошлись по его фиолетовой коже, а у Питера сердце колотилось так, что он чувствовал движение крови у висков.       Шаг. Нужно успеть.       Еще шаг. Нужно.       Прыжок. Нужно спасти.       Шаги превращались в неуклюжий бег. Нужно пожертвовать.       Нужно предотвратить.       Нужно…       Паркер замер, тяжело выдохнув сквозь сцепленные зубы. Женщина в броне вернулась, ослепив своим синеватым светом. Она вцепилась в перчатку Таноса, как клещ, собираясь снять в одиночку.       Ведь если он щелкнет, не поможет уже ничто и никто.       Инопланетянин ударил соперницу в голову, но это не принесло никакого эффекта. У нее не дрогнул ни один мускул. Питер мог только поразиться ее стойкости.       И вновь сорваться на бег, потому что Танос вытащил из перчатки один из камней и ударил женщину вновь. Она уже ничего не могла поделать, а потому все той же яркой вспышкой отлетела в неизвестном для Питера направлении.       Нужно действовать. Опять.       Паркер, собиравшийся броситься вперед, застыл, вытаращившись на Тони. Старк все еще лежал на земле, на его лице виднелась подсыхавшая кровь, перемешавшаяся с грязью. Его уставшие глаза смотрели куда-то в сторону, почему-то не на Таноса.       И Питеру не составило труда вычислить направление взгляда наставника. Стрэндж. Палец, поднятый в воздух.       Как синонимы к пиздецу.       Бесповоротному пиздецу.       Паркер дураком не был, он помнил, что возможность победить только одна. Только он не понимал, как это связано со Старком.       В отличие от самого мужчины, который уже бросился к Таносу, успевшему вернуть последний камень в перчатку. Питер смотрел на них, еле дыша. И дело даже не в боли, сковавшей тело, а в том, что Тони без шлема пошел на инопланетного переростка, способного уничтожить вселенную одним щелчком пальцев.       Сердце Паркера дрогнуло, когда он увидел, что Старк вновь очутился на земле, а Танос замер, приподняв руку, готовясь стать палачом для всего живого.       Душа Питера не выдерживала. Неужели это все? Неужели все старания и смерти были зря? Вижен? Паучок не заметил на поле боя и Наташу Романофф.       Неужели он сам зря пропал на долгие пять лет, обратившись в пепел на Титане? Неужели у Старка не было плана?       Наивный Питер. Наивный и слепой Питер.       Самый наивный и глупый человек на свете.       Самый слепой, потому что он не видел того, что было под носом.       Паркер не видел и не слышал ничего, кроме Тони, сидевшего на коленях перед Таносом.       Питер не видел, блять, абсолютно ничего, кроме ебаной перчатки, что создала броня Старка, вместив в себя все шесть камней.       А в голове у парня пролетали кадры видения. Вот она — земля, залитая кровью. Не только красной, но и синей, вытекавшей из разъяренных тварей. Вот он — силуэт Таноса. До этого в воздухе висел темный корабль, а кислород смешивался с криками.       И вот она — перчатка, надетая на броню наставника.       Вот он — Тони Старк, который все это время ходил у влюбленного Питера под носом. Вот он — Тони Старк, который был предначертан Паркеру судьбой.       И вот она — смерть этого самого Тони Старка, по чьей шее стекал пот. — А я — Железный человек.       Тяжело, с паузами, с цветными всполохами, испещрявшими остатки новейшего Марка. Со слезами, брызнувшими из глаз Питера.       Щелчок. Вспышка.       Ослепило всего на короткое мгновение, прежде чем армии Таноса стали рассыпаться в пепел. Но Паркеру было плевать на все, на что только можно было плюнуть.       Абсолютно на все, потому что он уже бежал к Старку, игнорируя окружение.       Питер видел, как Тони упал, прислонившись к каким-то обломкам. Он видел, как перед мужчиной присел Роуди. И торопился так, что боль отступила.       Паркер прыгнул на землю, едва не выкрикнув детское «пустите, там мистер Старк, он — моя родственная душа».       Питер бросился на колени перед наставником. Лицо Тони наполовину почернело, а глаза уже выглядели безжизненными. Он пытался смотреть на парня, которого душили горькие слезы. Растрепанная прическа лезла в глаза, но Паркер не смел отвести взгляд от Старка.       От его Тони Старка, который абсолютно точно умирал прямо у Питера на руках.       Тони навеки его, ведь так распорядились звезды. Или что там этой еботней распоряжается? Почему нельзя сделать так, чтобы Старку, что жадно хватал губами воздух, стало легче?       Почему?       Почему?       Миллионы слов кружились в голове у Питера, но он не мог сказать ничего, кроме того, что Тони Старк победил. Он не мог сказать ничего, несмотря на то, что стыд перед окружающими давно отпустил, и все, что хотел бы юноша, — это впиться в губы наставника жадным поцелуем.       Отчаянным.       Первым и последним.       Но он не смел, ведь в наивном теле все еще тлела надежда на то, что это не конец. Питер помнил, что поцелуй с родственной душой приносит ужасную боль, и он не смел подвергать ей умиравшего Старка.       На себя уже тоже давно плевать.       Паркера поглотило дичайшее чувство вины. Ведь он мог гораздо больше. Он мог побежать раньше и помочь обладательнице звезды на броне одолеть Таноса. Быть может, тогда возможностей победить стало бы на одну больше.       Целых две против четырнадцати миллионов проигрышей.       Быть может тогда Питеру не пришлось бы держаться за неискалеченную перчаткой руку Тони и неотрывно смотреть в глаза цвета того самого эспрессо без сахара.       Того самого эспрессо без сахара, который Старк больше никогда не выпьет, довольно прикрыв веки.       Питер был на грани истерики. Он цеплялся за тело мужчины, еле дышавшего мужчины, как за спасательный круг, надеясь, что это поможет удержать наставника в сознании.       И Паркер не смел сказать Старку о том, что него все-таки был соулмейт. И это он, его Паучок, ревевший, как никогда до этого.       Ревевший так, как не ревел даже в момент своей собственной смерти.       Не посмел сказать, потому что Тони от этого стало бы только хуже. Хотя, куда уж там…       Осознание этого разрывало кровоточащее сердце Питера пополам. Он был готов умолять небеса, чтобы те позволили ему оказаться на месте мужчины, перенять его боль. Но Паркер понимал, что Тони Старк восстал бы из мертвых, чтобы помешать планам неусидчивого подростка.       Потому что Тони Старк — это Железный человек. Потому что у Тони Старка есть соулмейт, чью смерть он не видел только потому, что она состоится еще не скоро.       И поэтому… — Прости, Тони.       Не бросай меня. Останься со мной, если любишь.       Только не забывай меня, Тони.       Именно Тони, ведь излюбленное «мистер Старк» уже не к месту.       Кто-то бережно оттащил Питера от умиравшего наставника, и Паркер бы боролся за место рядом с Железным человеком, но он увидел Пеппер, а потому не посмел вмешаться.       Юноша боролся бы за место под солнцем, но судьба распорядилась иначе, заставив его подпалить крылья. Он оказался в непозволительной близости от раскаленного небесного тела.       Молодой человек поднялся на ноги, поднес руку к губам, борясь с желанием прогрызть железо и вцепиться зубами в кожу. Парень сдерживал вопли отчаяния, которые вязким комом скопились в горле.       Ведь Старк не знал, что его связь с Питером предначертана судьбой. Ведь Старк был счастлив с женой.       Паркер стоял и смотрел на то, как Тони погладил ладонь Пеппер, опустившуюся на светившееся «сердце» костюма. Стоял и безмолвно плакал, потому что ничего не мог сделать.       Тихий голос Пятницы донес до ушей Питера, что Тони не жилец. И Паркер, блять, в очередной раз проклял тот день, когда его слух улучшился в сотни раз, потому что вывод искусственного интеллекта только побуждал осесть наземь и грызть уже окровавленную землю зубами, а не обшивку брони и собственную руку.       А Тони улыбался, плача.       У нас все будет хорошо? У кого у нас, блять?       У Питера, который явно что-то упустил за прошедшие пять лет, совершенно точно никогда не будет хорошо. — Теперь ты можешь отдыхать.       Земля ушла из-под ног, когда голова Старка немного отклонилась в бок, а взгляд стал еще более безжизненным, чем до этого.       А Питер ничего не мог сделать.       Ничего.       Ни-че-го.       «Сердце» Тони потухло, а рука опала на землю.       И вместе с этим мир померк в глазах Питера Паркера. Парень с тоской и яростью, заполнявшей каждую клетку тела, смотрел на то, как Пеппер поцеловала уже мертвого Старка в щеку, а затем спрятала заплаканное лицо на плече мужчины.       На ее месте должен быть Питер.       Плакали все. Даже Капитан Америка. Человек-паук на мгновение возненавидел целый мир, который не сделал ничего, чтобы предотвратить смерть Тони Старка. Но вместе с этим молодой человек понимал, что ни у кого не хватило бы на это сил.       Вот почему имело место быть то самое «практически» по отношению к Тору и Стиву.       Потому что для Питера Паркера не было сильнее никого, кроме Железного человека.       Не было и уже не будет.       Он больше не мог. Упал на колени, зарыдав в голос. Замолчала даже земля, тишина душила вместе со слезами, заставлявшими пальцами ковырять окровавленную почву.       Все рыдали безмолвно. Кроме Питера, чей истошный вопль разнесся по пустыне, усеянной трупами и залитой терпкой жижей.       Я люблю тебя.       Никакого прошедшего времени, ведь Паркер верил и будет верить, что у Тони Старка есть сердце. Ведь Тони Старк жив в сознании Питера. Жив и будет жить вечно, подобно богу.       Пусть знают все. Даже если легкие взорвутся от криков. Если это потребуется, чтобы Тони услышал с того света.       Пусть весь мир знает о том, что Питер Паркер только что потерял все, что у него было.       По вине какой-то там вспышки.       Потому что для грешников кара небес неизбежна.