Давно потерянные

Антон сидел напротив Дмитрия Тимуровича и пытался перевести дух, после всех сказанных ранее слов. Он прикрыл глаза и непроизвольно сморщился, пытаясь не терять сознание и держать себя в руках. В ушах оглушительно звенело, отчего обстановка накалялась ещё больше. Арсений тоже сидел в напряжении, закусив губу с внутренней стороны и продолжив держать Антона за руку. Все присутствующие в этом кабинете молчали, понимая, что слова сейчас были бы излишне. Каждый думал о своем, Дмитрий Тимурович что-то записывал к себе в блокнот, а парни, сидя в этих чертовых креслах, пытались осмыслить происходящее. — Антон, — первым подал голос Позов, разрывая тишину, — я могу тебе чем-то помочь? — он решил аккуратно подступиться к нему, понимая, какой шок тот пережил. Антон поднял на него уставший взгляд. Он часто моргал, глаза сильно покраснели, а зрачки потускнели, никому не оставляя шанса найти в них отблески прошлой зелени. — Да, — неожиданно произнес Антон, — можете, — он выдержал паузу. — У вас есть адрес места, где похоронили Иру? У Арсения что-то оборвалось внутри. Он хотел помочь Антону, но не знал как, тем более, если сейчас подступиться чуть ближе, это может сильнее его травмировать, не оставляя ни единого шанса восстановить отношения. Ему просто нужно было побыть одному, и Арс это понимал. Попов подумал, что и ему следует навестить могилу своей матери, к счастью ее место захоронения он помнил очень отчётливо. Арсений вспомнил практически все детали своей прошлой жизни, поэтому сейчас, ему не составляло труда ориентироваться в ней. Могила находилась в Воронеже, поэтому лететь до нее пришлось бы на самолёте и очень долго, а средств и времени на это у него сейчас, к сожалению, не было. Наконец, собрав волю в кулак, он решил вмешаться в разговор и уже попрощаться с Димой, но не успел вставить и слова. — Да, конечно. Координаты у меня есть, я сейчас вам их напишу, — что-то быстро начеркав на маленьком стикере, Дима передал вещь Антону, после чего, тот резко встал с места и направился к выходу, захватив бумажку и кинув перед уходом тихое "извините". Звук хлопнувшей двери разлетелся по стенам кабинета, оставляя глухое эхо. — Переболит, не переживай, — констатировал Дима, обращаясь теперь уже к Арсению. Попов поджал губы и со вселенской благодарностью посмотрел на друга, легонько кивнув. — Очень хочется на это надеяться, — почти шепотом произнес мужчина, смотря на Позова. Адвокат поднялся из-за стола, медленно подошёл к мужчине, заставив его встать, и крепко обнял. — Ты как? — с беспокойством спросил он. — Ничего, — тяжело выдыхая, проговорил Арсений. — Мне просто нужно все это обдумать, вот и все... — Такое придется долго обдумывать, — усмехнулся Дима, выпуская Попова из объятий. — Я сам, когда начал копаться во всем этом, три дня просто пытался переварить информацию. Арсений легонько улыбнулся и качнул головой. — Ладно, прости. Я пойду, пожалуй, — тихо сказал Попов. — Спасибо тебе. — Не за что, Арс, это моя работа, — с улыбкой на лице ответил мужчина, весело посмотрев на друга. — А теперь иди, а то твое чудо в перьях опять что-нибудь вытворит, — усмехнулся Дима, толкнув друга в плечо. Кинув саркастичный и теплый взгляд в сторону адвоката, Попов вышел из кабинета, пытаясь отыскать глазами Антона, но в холле его уже не было... "Черт, куда он уже успел улететь?" Почувствовав вибрацию в кармане джинс, Арсений достал телефон и увидел, что ему пришло сообщение, и не одно. От Антона. 10:56 — Извини, что так быстро ушел. Я думаю ты и сам все понял. "Конечно, Антон, я же ясновидящий", — отшутился он про себя, продолжая с тревогой читать сообщения. 10:56 — Арс, я просто обязан съездить на кладбище Иры... Я знаю, что ты думаешь на этот счёт. Что для этого нужны время и средства, но я достал некоторые из своих сбережений и попросил у начальника отгул на пару дней. Я куплю билеты в аэропорт, и закажу такси, как только заеду за Володей. "Блять..." 10:57 — Это мой долг, Арс. Я хочу показать Володе, что у него была мама, и она была лучшим человеком на этом свете. Конечно, пока была жива. В груди что-то неприятно кольнуло. 10:58 — Ее могила находится в Воронеже. На ее и моей малой родине. "Боже, Антон, мы же могли поехать вместе... Это ведь и моя родина." 10:58 — Да, с моими то воспоминаниями вернуться туда будет очень сложно, но, Арс. Я обязан. — Да никому ты ни черта не обязан! — не выдержав, прокричал Арсений, поймав строгие и непонимающие взгляды сотрудников. 11:00 — Мы скоро приедем. Прости меня за все. Арсений очень сильно сдерживался, чтобы прямо сейчас не запульнуть телефон прямиком в стену, пол или куда-нибудь ещё. "Почему он принял это решение сам, не спросив у меня? Мы бы могли все вместе обсудить, обдумать и... Блять, почему он такой импульсивный?!" Сделав глубокий вдох, он вылетел из здания и, пытаясь дышать ровно, попутно набирал номер Антона снова, и снова.

***

Время близилось к вечеру. Арсений уже успел доехать до дома, переодеться и доделать все свои рутинные дела, пока ждал звонка от Антона. Тот не отвечал и не заходил в сеть с того самого момента, как написал сообщения, и это не могло не нервировать. Предчувствие у него было нехорошее. За это время, Арсений успел немного успокоить свой пыл, но уже был готов обзванивать все морги и больницы, лишь бы найти их. Причину своей бесконечно долгой, счастливой жизни и долгой, мучительной смерти. "Арс, ничего страшного. Возможно, на тот момент они уже были в самолёте. Правда, черт его знает, откуда такие деньги у простого менеджера, ну неважно. Скорее всего, он не проверяет телефон или тот просто сел. Могло случиться все что угодно, ведь..." Быстрый поток его мыслей, был прерван мелодией звонка из другой комнаты. Быстро очутившись рядом, Арсений взглянул на экран блокировки и его счастью не было предела, когда он увидел там контакт Антона. Он сиюминутно снял трубку. — Антон! Боже, зачем так пугать то, а? Я тут чуть с ума не сошел! — вскрикнул Арсений, счастью которого не было предела. — Больше не делай так, пожалуйста, ладно? Где вы? Я сейчас к вам подъеду... — Прошу прощения, Арсений? — в трубке прозвучал чей-то женский голос. Арсений поджал губы и замер на месте, больше не в силах вымолвить и слова. — Арсений, это вы? Тишина в трубке. "Твою мать, возьми себя в руки." — Да, — сухо ответил Попов. — Арсений, прошу прощения за беспокойство, мы нашли ваш номер в быстром наборе у человека, которому принадлежит этот телефон... Вы знакомы с ним? Внутри что-то с оглушительным грохотом треснуло и оборвалось, заставляя мир рассыпаться на миллионы мелких кусочков. — Арсений? — продолжала стоять на своем девушка. — Мне снять трубку? — Нет, нет... — наконец ответил он. — Да, здравствуйте, я Арсений Попов. Этот номер принадлежит Шастуну Антону Андреевичу, моему... — он запнулся, — близкому другу, — хриплым и до смерти напуганным голосом попытался выговорить хоть что-то адекватное мужчина. — Что случилось? — сказал он, после минутной тишины по ту сторону. — Почему вы звоните с его номера? Девушка на другом конце провода ненадолго замолчала, но после, ее голос опять послышался в трубке. — Арсений, пол часа назад Антон был доставлен в поликлинику №8, вместе с маленьким мальчиком и мужчиной, который вел машину, чьи личности пока ещё не установлены в результате аварии... В голове рушились города, дома, дороги, целые электростанции, взрывались мины и бомбы замедленного действия, которые были активированы лишь только сейчас, спустя очень долгое время. — Вам кто-то ещё знаком из этих людей? Мужчина за рулём практически не пострадал, отделался парой ссадины, но мальчик на данный момент находится в реанимации. Антон Андреевич же, заработал себе пару переломов и сотрясением мозга... — Адрес... — Извините? — с непониманием переспросила девушка. — Я сказал адрес! — вскрикнул Арсений, вне себя от бешенства и переполняющих его эмоций. — Адрес этой больницы! — А как же показания... — Вы меня не слышали? — ещё громче закричал Попов, надрываясь и не контролируя ход своих слов и мыслей абсолютно. — Адрес этой больницы вы можете мне сказать? Какие к черту показания? — сейчас он просто не мог сдерживать себя, но все же немного смягчил тон. — Извините, я приеду и все вам предоставлю, но сейчас, прошу, скажите мне адрес этой больницы. Девушка шумно выдохнула в трубку и через секунду, ответила. — Хорошо, улица Новосёлов, 45... — Ждите, — лишь успел сказать Арсений, не дав девушке договорить резко сбросив трубку, и быстрее ветра вылетев из квартиры, направляясь к выходу.

***

Арсений бежал по разветвленным улицам, пытаясь найти то, что он так давно потерял, но только недавно, приобрел вновь. Мужчина не хотел потерять все это снова. Эмоции, жизнь, желание жить и людей, которые так сильно изменили его, заставив поверить в светлое будущее. Сейчас же, все события казались ему сюжетом какого-то фильма ужасов, вперемешку с сопливой драмой, показывая, насколько запутанной может быть жизненная история. Вполне возможно, что такие совпадения не случаются просто так. Вся эта последовательность событий, одна за другой приводили их к новым последствиям, и неважно каким: хорошим или плохим. Все поступки рано или поздно приводят к последствиям, но не всегда конкретный человек виновен в их летальности. В этом потоке мыслей Арсений и не пытался разобраться, пока на автомате заказывал такси, чуть не решив добраться до больницы, которая, между прочим, находилась на другом конце города, пешком. Но как мы все знаем, ожидание и бездействие, самые ужасные вещи, которые только могут быть в подобных случаях. Почему Арсений не поехал на своей машине? Хороший вопрос, вот только, ответ на него мужчина и сам найти не может. В тот момент, он абсолютно не контролировал свои действия. Ужасно думать о том, что в некоторые моменты жизни, ты просто ничего не можешь сделать, чтобы помочь родному тебе человеку, и это — убивает. Если ты не смог помочь ему однажды, то не простишь себе этого уже никогда, потому что раскаиваться в своей невиновности тебя никто не заставляет. Время близилось к ночи, пока в жизни Арсения происходили абсолютно немыслимые вещи, которые, возможно, изменят его навсегда. Успев придумать миллиарды вариаций исхода всей этой ситуации, Попов уже прибыл к больнице, и, пулей вылетев из машины, чуть не забыв заплатить, направился к зданию, уже через пару минут находясь на стойке регистрации. — Шастун... — запыхавшись, лишь вымолвил он, пытаясь отдышаться. Секретарша кинула на него непонимающим взгляд, ожидая продолжения. Таких, как он, она видит далеко не в первый раз, поэтому поведение Арсения не производит на девушку никакого впечатления. — Фамилия? — будто не слыша Попова, переспросила она. — Я же сказал Шастун! — не выдержал Попов, отчего, поймал испуганный взгляд, крупной пары глаз. — Хорошо, хорошо, подождите минуту, — надменно вздохнув, секретарша начала что-то печать в ноутбуке. — Имя? Арсений из последних сил соблюдал меры приличия, чтобы прямо сейчас не впечатать эту даму лицом в бетон. — Шастун Антон Андреевич, где его палата, — собрав волю в кулак, продиктовал Арсений. — И Шастуна Владимира Антоновича посмотрите, пожалуйста. Девушка закатила глаза, но сейчас, Арсения не так сильно беспокоил этот невинный жест. — Антон Андреевич находится в травматологии, его скоро отпустят, пара переломов и сотрясение мозга, ничего серьезного, — на душе стало немного легче. — Так... И ещё Владимир Антонович, да? Секунду. Внутри опять что-то начало царапать уже изувеченное сердце и область грудной клетки. — Он сейчас находится в реанимации, операция идёт уже два часа. По-моему, он потерял много крови и... Невинные бабочки надежды, почти сдохли в животе Арсения, без шанса выбраться наружу. Он не мог дальше слушать это. Все слишком выматывало. Слишком много событий за один день. Хочется просто спрятаться и убежать, закрыться в своем маленьком мирке и заткнуть уши, как маленький ребенок, крича от ужаса, что ты ничего не слышишь. Но ты слышишь. Очень. Больно. Пытаясь дослушать монотонную речь, не находя слов и не понимая ни буквы, Арсений лишь запоминает номера и этажи, где находятся кабинеты, и после, направляется к Антону. Он бежит через все коридоры, ступени, подъемы и спуски, и не помнит себя, почти сбивая людей на своем пути. Травматология находилась на третьем этаже, а реанимация на втором. Собираясь подниматься на третий, Попов уже дал своим конечностям сигнал, когда заметил одну невзрачную деталь. На костылях, с забинтованной левой ногой и головой, в клетчатой рубашке и белых кедах, по этажу медленно, но резво передвигался высокий юноша. Его белесые волосы казались ангельскими в свете больничных ламп. Кожа парня почти сливалась с обстановкой вокруг. В следующее мгновение, юноша с громким грохотом упал на сидение, зарываясь тонкими пальцами в волосы и скручиваясь, как маленький беззащитный комочек, абстрагируясь от обстановки вокруг, видимо, погружаясь в свои мысли. Арсений узнал этого человека лишь по его очертаниям и мимике. Большего ему ничего не было нужно. За все это время, Арсений успел изучить каждый сантиметр тела этого человека, а сейчас, не мог поверить в то, что он настолько изменился всего за пару часов. Арсений направился к Антону, пытаясь вызволить из него хоть один невинный взгляд, но он просто сидел, уткнувшись в изгиб локтей, тем самым, закрыв себя от любого контакта. Попов сел рядом, уткнув взгляд куда-то в пол. Руки непроизвольно и неконтролируемо дрожали. Арсений прикрыл глаза, вытирая лицо ладонями и пытаясь прийти в себя. Он не успел опомниться, как костыль с оглушительным грохотом полетел в стену напротив, раздаваясь эхом по всему этажу больницы. Антон с бесконечной злобой смотрел в белую бетонную пелену, тяжело дыша и стоя на одной ноге, пока не рухнул на стул, подняв взгляд вверх и нервно закусив губу, часто моргая. "Сдерживает слезы." К большому счастью, в этот момент, кроме медсестер на этаже почти никого не было, поэтому Антон никого не смог покалечить, приступом панической атаки. Просидев пару минут в тишине и пытаясь найти выход из ситуации, которая перестала походить на адекватную, Арсений все же сделал первый шаг. — Антон, — тихо, по-доброму, с необыкновенной теплотой в голосе и бесконечным беспокойством и любовью в глазах, проговорил Арсений, пытаясь наладить с парнем зрительный контакт. Антон посмотрел ему прямо в глаза. Это было ни что иное, как крик о помощи. Крик. Истошный крик, который уже долгое время роился в его душе, каждый раз пряча все за невинной, детской и беззаботной улыбкой. Он больше не может. Нервы сдали. Арсений вздрогнул от неожиданного жеста, потому что в следующую секунду, Антон обвил его шею руками, положив голову на плечо и просто, сев в каком-то не очень удобном положении, прижался к нему, шумно дыша в шею, обдавая ее жарким пламенем, будто прямиком из ада. По другому это нельзя было описать, в нем было настолько много боли, страданий и крика о помощи, что хотелось в эту же секунду совершить самоубийство. Антон держался сколько мог. Но предел есть у каждого. Он просто сидел и изливал Арсению свою душу этим оглушительно-правильным молчанием, которое было нужно им двоим уже очень долгое время. Сжав руку Антона и сплетая из них крепкий замок, они продолжали сидеть в таком положении, вплоть до того, пока их не разбудил чей-то мужской голос. — Прошу прощения, — сказал он. — Кто из вас Антон Шастун? Парни, с большим усилием разлепив глаза, взглянули на мужчину в белом халате, стараясь немного увеличить расстояние между собой. — Я, — тихо выговорил Антон, пытаясь быстро включиться в происходящее. — Я по поводу операции Володи... В ушах резко зазвенело, заставляя невольно поморщился от накатившей боли и страха. Антон резко встал на одну ногу, потому что вторая почти не функционировала. — ... Он потерял много крови, как я уже говорил, — начал он. — У него открылось внутреннее кровотечение, но к счастью, мы смогли его остановить. Парни ненадолго выдохнул, приняв какую ни на есть, хорошую новость. — Но есть одно но... — продолжил врач, взволнованно поглядывая на Антона. — После операции, выяснилось, что во время аварии, у мальчика нарушилось кровообращение головного мозга. После того как мальчик отошёл от наркоза, мы пытались привести его в себя, но обнаружив это, поняли, что он впал в состояние комы. Никто не знает когда он выйдет из нее поэтому нам остаётся лишь ждать и наблюдать за его состоянием... Антон стоял, не двигаясь ни единой частью тела. Будто парализованный он стоял напротив врача, схватив костыли и пытаясь переварить услышанное. На его лице расцвела безумная улыбка, а по щекам строгим потоком катились слезы, даже не собираясь останавливаться. Казалось, что они вот-вот прочертят русло реки, которая с каждой минутой норовила опустить дно всё глубже. Арсений просто сидел рядом, опустив взгляд в пол, не в силах продолжать слушать этот бесконечный поток информации от врача, который просто выполняет свою работу и, на данный момент, констатирует, что их солнечный, радостный и вечно счастливый Володя находится в коме, и черт его знает, когда он выйдет из нее, и выйдет ли вообще. Это резало душу, продолжая каждое мгновенье увеличивать рану. Дослушав врача и заполнив все нужные документы по предоставлению необходимых Володе препаратов и устройств для жизнеобеспечения, Антон, захватив свои костыли и куртку направился к выходу из больницы. Арсений уже ждал его на улице. — Ну что там? — аккуратно, будто прощупывая, боясь поранить, спросил Арсений, с беспокойством и страхом в глазах. — Они даже увидится с ним не дали, мрази, — ответил Шастун, направляя взгляд куда-то в пустоту. Они долго молчали, наделяя эту тишину какой-то траурной пустотой, не зная что сказать. Наверное, в этой ситуации ничего и не стоило говорить, но Антону это показалось неправильным. Ему вообще показалось неправильным все то, что происходило здесь. — Знаешь, Арс, — он неожиданно поднял свой зелёный, кажется, темный, с вкраплениями светлого, теплый взгляд, в котором все ещё царила детская надежда, — я все же понял одну вещь. Ты, — он навел указательный палец ему на грудь, — играешь в моей жизни большую роль, гораздо большую, чем просто знакомый или друг. Ты много раз помогал мне, поддерживал, смешил и просто находился рядом. Я хочу сделать все, чтобы так было всегда. Ты не безразличен мне, Арс. Я понял это давно, но признаться, даже себе, не мог до сих пор. Арсений стоял не двигаясь. Он ещё с минуту смотрел в этот детский, но измученный жизнью, взгляд, после чего, слегка улыбнулся. — Я рад, — спустя какое-то время молчания, ответил он. — Рад, что ты принял это, — он задумался. — Я заметил это у тебя достаточно давно, но глупо было отрицать очевидное. Антон, я знаю что тебе тяжело переживать смерть Иры и... Если тебе нужна будет помощь, я буду рад всегда тебе ее оказать. Буду греть холодными вечерами и веселить, когда будет совсем грустно. Я люблю тебя, чудо в перьях. Неожиданно, на лице Антона расцвела грустная, но в какой-то степени, счастливая улыбка, в которой была заключена вся благодарность и любовь к этому человеку. Он заключил Попова в крепкие объятия, уткнувшись ему в плечо, заглушая немую истерику и бесконечный поток слез. Тот обнял его в ответ, не смея отступать. — Боже, Арс, — через громкие выдохи слышались слова. — Какой же я дурак... Дурак. Дурак! — надрывно кричал он. — Ты не виноват, Антон, — мужчина гладил его по спине, обнимая все крепче. — Мы со всем справимся. Я тебе обещаю. Володя очнётся и вновь встанет на ноги, и поверь, я точно позабочусь об этом. Антон ещё крепче сжал тело мужчины, задыхаясь в отчаянии и слезах, прекрасно понимая, что исход всего этого может быть абсолютно непредсказуемым. Но на данный момент, лишь черт знает, что будет дальше. В голове долгое время вертелись строчки какой-то знакомой песни, от которых становилось ещё больнее и невыносимее. "В этой тишине исчезает суть. Это ты молчишь или я кричу? Это ты во мне или это ртуть? Только прошептать тебе так хочу..."

***

Прошел месяц, с того момента, как случилась та роковая авария, после которой, Володя впал в кому, так и не очнувшись. Врачи говорят, что никаких изменений в его состоянии пока нет, поэтому судить что-либо сейчас — не имеет смысла. Но, честно говоря, Антон ужас как скучает. Скучает по этим рутинным вечерам, когда они дурачились в ванной, чистя зубы и соревнуясь между собой, кто быстрее и дальше выплюнет зубную пасту, а потом, прибирать ванную от очередного погрома. Скучает по горячим бутербродам, которые в его присутствии всегда были вкуснее. Скучает по звукам из соседней комнаты, которые исчезли сразу же, как только комната Володи опустела. Больше, он не слышит оттуда ни опенинга из "Леди Баг и Супер кот", ни бормотаний, когда мальчик что-то сосредоточенно строил. Он больше не слышит, как кто-то мирно сопит у него под боком и не поет никому колыбельную. Разве что Арсению, который стал очень часто навещать Шастуна, можно сказать, практически поселился у него. Им весело вместе, и иногда, они забывают о том, что в их жизни не хватает одного маленького пазла. Маленького, крохотного, казалось бы, не такого значимого, как остальные, но очень нужного и важного. Без него, общая домашняя картина не была такой уютной. Часто, Арсений пытается развеселить Антона, чтобы увидеть прежнюю, беззаботную улыбку на его лице, но получается у него это, далеко не всегда. Очень много времени они просто проводят в молчании, позволяя насладиться этим умиротворением и грустью в одиночестве, или же, обнимаются и смотря в потолок, изредка даря друг другу лёгкие, грустные поцелуи. Кости Антона постепенно начали срастаться, но его душа до сих пор болела от всего того ужаса, который ему пришлось пережить. Почти каждый день, парни навещают их маленький лучик, чтобы проверить его состояние и просто — увидеть. За этот месяц, Арсений, как и Антон, съездил на свою малую родину, в Воронеж и смог откопать свои дипломы, которые почему-то все это время хранились у мамы в квартире. Он частично возобновил обучение на юриста, потому что не закончил последний курс института, как узнал позже, но для него это была не большая проблема. Арсений навестил могилу матери и Саши, которого так любил когда-то и был благодарен за то, что уберёг его от большой беды. Отчасти, он верил, что это именно он помог Попову вспомнить все обрезки своей прошлой жизни, но правда это или нет, мы уже никогда не узнаем. Антон же, в свою очередь не мог думать ни о чем другом, кроме как о Володе и обо всем случившемся. Он был безумно благодарен Арсению за его поддержку, которая долгое время заменяла ему органы дыхания, ведь научиться дышать самому, он смог лишь спустя время. Арсений все же уговорил его слетать на могилу жены, чтобы закончить начатое. Антону стало легче после того, как он поговорил с ней. Она простила его и, как оказалось ни в чем никогда не винила. Или, ему хотелось надеяться на это. Самого факта, что смерть произошла не по его вине, было достаточно, чтобы дышать стало чуточку легче. Через какое-то время, он всё-таки решил повышать свою квалификацию дальше и не стоять на одном месте, хоть это было и сложно. Парни даже записались на сеансы психотерапии, но пока, они не особо помогали. Казалось, что у них просто отмывают деньги, неся им какую-то несусветную чушь. Возможно, это только пока. Так они и жили ещё пару месяцев, пытаясь вновь обрести свободу движений и мыслей. В один день, Антон направился в больницу, чтобы вновь навестить Володю. Арсений сегодня не смог приехать, так как преподаватель требовал защиту проектной работы именно в то время, когда они планировали приехать к Шастуну младшему, из-за чего тот несказанно расстроился. Его утешил лишь робкий поцелуй Антона, который уверял мужчину, что и сам сегодня сможет навестить сына. Уже который раз его сердце разрывалось при виде сына, обмотанного проводами, иглами, трубками и другой медицинской утварью. По коже бежали мурашки, хоть сейчас, его образ получалось воспринимать не так ужасающе, как месяц назад. Обычно он разговаривал с сыном о разных вещах, Арсений что-то добавлял и рассказывал какие-то глупые шутки, от которых им было смешно когда-то. Но сегодня, Антон просто не мог говорить на какие-то веселые темы. Его взгляд бегал по мирно спящему лицу мальчика, разглядывая мельчайшие детали, будто пытаясь запомнить, и прислушивался к спокойному дыханию. Антон взял крохотную руку мальчика в свою, заключив ее между ладоней и прижав к губам. — Володь, я скучаю, — тихо сказал он, пытаясь снова не расплыться в грустной улыбке. — Я так скучаю по нашим с тобой прогулкам, — по его щекам стройными рядами потекли слезы. — Возвращайся домой, Володь, пожалуйста. Хочешь мы с тобой "Леди Баг и Супер кот" сегодня посмотрим, а? Там как раз новые серии вышли, интересно, чем там сезон закончится, — Антон легонько провел пальцами по завившейся прядке золотистых волос мальчика, рассматривая его бледное тело. — Володь, мы тебя с Арсением очень ждём, слышишь? Не представляешь как ждём. Он там уже весь изнервничался, меня рассмешить пытался каждый час, представляешь сколько? Целых сто раз! И все теми же шутками, которые он нам рассказывал с тобой когда-то. Такое ощущение, что он ничего нового больше и не знает, фантазии вообще никакой нет, — Антон усмехнулся, смотря на свое маленькое чудо, через пелену слез. Он провел длинными пальцами по мягкой золотистой макушке, пытаясь не разрыдаться вслух. — Что ты, Володь, нет, нет, я не плачу. Я просто очень рад, что ты скоро очнешься, вот и все. Я уверен, нас не оставят одних, нам обязательно помогут. Мы с дядей Арсением всегда будем ждать тебя. Я люблю тебя, мое маленькое, потерянное чудо. Отдыхай. Антон отпустил маленькую ручку на постель, больше не в силах находиться в этом помещении и, отправив Володе невесомый поцелуй, направился к двери. Но уже опустив руку на дверную ручку, что-то его остановило. "Хватит строить радужные замки, Антон. Это суровая реальность. Ты не знаешь сколько он проведет в этой коме. Может быть ему потребуется гораздо больше времени, чтобы очнуться и встать на ноги? А вдруг он и вовсе больше не встанет..." Он простоял так ещё несколько минут, отметая рой бесконечных мыслей, но решив, что хватит в его жизни напрасных надежд, открыл дверь нараспашку, собираясь уйти. — Папа... Антон застыл на одном месте как вкопанный, не в силах продолжать движение и делать хоть что-то. Смахнув это все на галлюцинации, парень направился к выходу из палаты. — Папа... Внутри все парализовало. В зеленых, как трава, глазах выступили слезы, градом капающие на белую футболку. Он улыбался. "Спасибо", — пронеслось в голове Антона, когда он резко развернулся в сторону больничной койки. Это были слезы счастья. Слезы яркого, солнечного, ясного как Арсений, этот день и этот прекрасный ребенок. Он не сдался. Он боролся до конца. Он справился. Яркие детские глаза осветили спальню. Шастун выбежал из палаты, светясь оправданной надеждой. Герои нашей повести — абсолютно потерянные и запутавшиеся в своей жизни люди, но одно они знают точно. Они ни за что на свете не дадут ускользнуть своему счастью, которое приблизилось слишком близко, чтобы не протянуть к нему руки.