Кружка с кровью и яблочный пирог

Ты играл мне на скрипке и кормил тёплым пирогом, укутывая в клетчатый плед. Ты любил целовать в шею и гладить бездомных котов. Ты ворошил мои огненно-рыжие волосы, напоминая мне детство. А сейчас я размышляю о падении, смотря на мир, где жизни нет. *** now Скучная пара по философии всё не заканчивалась. 13:40. Из столовой «слышался» запах супа из водорослей и острых токпокки. Пак Чимин сидел в самом углу, делая гербарий из сушёных ягод и сухоцветов. Арахисовый свитер до колен, стёртые коленки джинсов, апельсиновые волосы. Его руки в алой крови — шипы цветов ранили его молочные костяшки. Он любил свечки с запахами ванили и корицы, рыжих котов, пряный латте и Мин Юнги — парня с волосами цвета минералов. * Пак фотографировал Мина на плёночную камеру когда он усердно рисовал эскиз своей тревожности. Любовь была безграничной, но пугающей. Они дышали друг-другу в ключицы, делали гербарии и пили мятный чай. Но в душе они хотели вместе бежать от проблем, не осознавая, что и были друг для друга проблемами. Чимин ходил по уютной квартире Юнги в вафельной рубашке, готовя горячий завтрак. Пахло листьями шпината и кунжутом. Мин потрепал Пака за рыжие волосы, поцеловал в шею и опустил руки на талию. Они просто стояли на кухне, где «играли» солнечные зайчики и обнимали плоть без души. Ты правда считаешь это правильным? **^ На ногах Пака алые синяки и дыра в сердце в форме Мин Юнги. Утро было незатейливое, медленное и осеннее. Юнги целовал Пака в созвездия из родинок на плече, стоя босиком на балконе. Потом медленно поворачивал Чимина к себе лицом, вставал на носочки и утягивал в нежный поцелуй с привкусом малинового варенья. Всё шло своим чередом: пары, гербарии, наброски гипсовых лиц, соджу, Юнги. Мы наслаждались последними моментами, изучая каждую частичку тел друг-друга: ванильные запястья, плечи, родинки, ключицы, губы… У Юнги они всегда были вкуснее всех завтраков, обедов и ужинов. Они гладили бездомных котов, делали фотографии на память, хотя сами не знали когда память умрёт. Мы всегда были как неба и земля, как рыжий кот и океан, как засохший цветок и родниковая вода — разные, со своими причудами. Чимин умерал, Юнги молил о жизни.Но до последнего любили и оберегали, укутывая в объятия. У Пака рёбра словно скрипка без звука. Ничего не осталось. Кашлял кровью в кружку. Но в доме всё равно продолжал стоять запах кунжута и кисло-сладкой курочки. Как будто всё нормально и нечего бояться. — Всё хорошо Чимин~а, — у Юнги в глазах стоял ручей кристалликов, — ты же выздоровеешь, да? Мы поедим на остров Чеджу, я куплю тебе горячий пирог с яблоками и будем греться в одном свитере на двоих? Слышишь? — Мин заставлял течь в венах жизнь. Веру в неё. Даже минимальную. *** Человек с хронической депрессией и его парень с социофобными отклонениями. Всё только начиналось… На столе стоит старая кружка с кровью, пошарпанная тюль, комната окрашивалась в жёлтые лучи. Снова пахнет горячим завтраком. Утро 6:00 Чимин единственный кому Юнги разрешал прикасаться к себе. Худощавые, изрезанные руки прикасались к талии, пробирались через свитер и оглаживали спину. Наши языки сплетались, ты кусал мои губы. Я истекал кровью, но мне плевать. Спину Юнги перестали оглаживать, они заменились царапинами от ногтей. Мы уже не стояли на балконе. Ты сидел на моих коленях на полу, а я ничего не мог поделать. Кружка с кровью продолжала стоять на столе, стрелки часов перевалили за 9:00. Мы не отлипали друг от друга, ты целовал — я обездвиженно лежал на холодном полу, упераясь локтями в паркет. Мы все в крови. Дыхание было бешеным. А вдруг сегодня мы прикасались друг к другу в последний раз? *** Чимин шёл по коридору в рубашке от которой пахло пирогом, рыжие волосы смотрели в разные стороны. В рюкзаке лежали ветки кедрового дерева, пара шишек и зачахший цветок астры. Он смотрел на свои обезжизненные руки и видел кровь. Она стекала с худых пальцев и ударялась об бетонную тропинку. « Что мне делать? Мне ведь всё опять это кажется?» Он сходил с ума в такие моменты, но продолжал думать об объятиях Юнги и шёл дальше, пусть ему и мерещилась какая то глупая человеческая кровь на его руках и отвратительный запах. Всё хорошо, пока я не забыл Юнги и моя память не умерла. *** 7 месяцев спустя Мы с Юнги уехали на чайную плантацию. Мне становилось настолько плохо, что кроме крови я не видел ничего, и Юнги было трудно заглушать мои крики. На нас парные рубашки, чтобы не потеряться. Моя память тоже умерала. Я собирал в душе обрывки воспоминаний, как собирают в кучу осенние листья, ЧТОБЫ СЖЕЧЬ ИХ. *** Во время поездки на плантацию мы бегали по бесконечному полю с рожью. Мы лежали в ней и целовались до посинения губ. Солнце пекло, но мы лежали друг на друге, прижимаясь к груди. Я чувствовал дыхание Юнги через рубашку, но чувствовал ли он моё? Наша любовь не смогла стать моим антидепрессантом. :::: — Мин Юнги~щи? Вы в порядке? — девушка с факультета Юнги на вид была обеспокоена. — Конечно, всё нормально. Просто мой любимый человек умер у меня на груди, целуя и захлёбываясь слезами, — Юнги будто бы смотрел в никуда и говорил сам с собой. На похоронах кроме Юнги и его одногруппницы никого не было. Так тихо. Так наверно было в его душе. Юнги вышел из дома, съев по дороге любимый яблочный пирог Чимина, звездное небо и луна освещали дорогу. Жёлтые фонари и запах крови. Пешеходный переход. Красный свет. Тормоза машины. Юнги лежал на дороге, смотря на самую яркую звезду и улыбался. «Я скоро буду дома, Чимина~а» Кружка с кровью так и осталось стоять на столе. Никто не вернулся. ••• В последних мыслях Юнги, затуманенных и окровавленных, слышался голос… «Я тревожной мелодией разольюсь по твоим венам, заполняя каждую твою частичку. Ты будешь болеть мной точно так же, как болел тобой я» **** «Мы поедим на остров Чеджу, я куплю тебе горячий пирог с яблоками и будем греться в одном свитере на двоих? Слышишь?» Надеюсь в следующей жизни мы так и сделаем.