Рычащий немецкий от Антона Шастуна, или "Шаст, ты заебал!"

Антона очень-очень бесят орфоэпические ошибки. Прям очень. Сильно. Бесят. Арсений это прекрасно знает. И думает, что сможет этим воспользоваться. А ещё, Антоша говорит на немецком. А Арсений очень любит, когда его Тося ругается. Если на немецком — это вообще комбо.

***

Прекрасно просыпаться в объятиях любимого человека. Нежиться рядом, вдыхать его запах, расцветать с ним, словно цветок при виде солнца. Так проходит утро Арсения. Сегодня он проснулся рано: то ли от жары, то ли от голода. Подумав про еду, у брюнета тотчас «засосало под ложечкой». Оставив Шаста в кровати, предварительно накрыв младшего мягким одеялом, Попов отправляется на кухню. Арсений сегодня как никогда подвижен: стоит, чуть пританцовывая, жарит блинчики на плите, потом отходит к холодильнику, чтобы достать сметану, сгущёнку и пару авокадо. Почувствовав лисьим носиком запах горелого, Арс выругался, подбегая к плите: — Блять! А потом проклянул себя, ведь он со стопроцентной вероятностью потревожил сладкий сон своего ненаглядного. Подождав минут пять и убедившись, что Тоша спит, Арс продолжил готовить завтрак. Через некоторое время, готовка стала надоедать мужчине, и он решил включить какую-нибудь музыку в наушниках. Арсений Сергеевич, унесённый ритмичной мелодией, не заметил, что Шастунишка проснулся. Антон стоял в дверном проёме и наблюдал за божественной картиной: Арс в спадающих пижамных штанах пританцовывает, следя за блинчиками… Шастун стоял так минут пять и просто нагло пялил на своего любимого, облизывая губы. Выйдя из режима «любование Арсюшей», русоволосый приблизился к Попову и обнял сзади, сложив окольцованные пальцы в замок на голом прессе повара. — Ой, доброе утро, Тош! — произнёс Арсений, снимая наушники. — Доброе, любимый! — Шастун ловко развернул парня на себя и протянул за подбородок, чтобы одарить утренним коротким поцелуем. Но у этих ребят поцелуй не мог быть коротким. Их отвлёк только запах подгоревшего блина. — Твою мать, Попов! Ты хули не следишь?! — кричит Антон, злясь из-за потери одного наверняка вкусного блина. — Ты меня отвлекаешь! — обменявшись грозными взглядами, Арс всё же поспешил реанимировать почерневшую лепёшку, но всё тщетно.

***

— Тох, завтракать иди! — в ответ тишина, — Антон? Где тебя носит, кудрявое чучело? Антон лишь продолжал умываться и причёсывать непослушные волосы, игнорируя Арсения из-за подгоревшего блина. — Шастун! — кричит вновь Попов. — Ну, ты сам напросился. — подождав минуту или две, Арсений начал воплощать свой коварный план по соблазнению Антона на страстный утренний секс в реальность. — СВЕКЛÁ! У Антоси кольнуло где-то в районе сердца. Такой удар был не выносим, кто же говорит СВЕКЛÁ?! Только Арсений Сергеевич Попов. И все эти козни только для того, чтобы Антон выругался как следует на Арса, а потом всё это перетекло в долгий прекрасный секс. — ДОКУ́МЕНТЫ! — продолжал измываться Попов, — ДÓГОВОР! — у Шаста задёргался правый глаз. Он схватил электрическую щётку голубоглазого и вылетел из ванной на кухню. — Арсений, мать твою! Нахуя ты меня злишь?! — Антон стал угрожающе приближаться. — Антося, щас ты умрёшь. Отвечаю! — Не-ет, ты это не скажешь… — заскулил Шаст, явно раскрыв планы Попова. — Скажу, ещё как! Готов? — брюнет интригующе подвигал бровями и выпалил, — ЗВÓНИТ!!! — Verdammter Popow! Wie du mich nervst!* — прорычал Антон на немецком, схватив Арса за шею, — Ich werde all diese verdammten falschen Worte aus deinem Gedächtnis löschen! Ich werde deinen Mund ficken! ** — как только была произнесена последняя буковка, Антон резко схватил руки парня, расположив их над головой, и прижал к стене, смотря в глаза. Изумруды начали наливаться свинцом: такое Арс замечал всегда, когда что-то шло не по планам Шастуна. О, да! Арс дождался! Рычащие нотки от Антона Шастуна — лучшее, что есть на этом свете! Арсений из раза в раз теряет голову от его произношения… — Willst du das noch sagen? *** — Попов молчал, завороженно слушая немецкий Антона, что стал для него своего рода кинком. — Antworten! **** — Я тебя не понимаю, Тош. — нервно сглотнул Попов. — Antworten! ***** — клянусь, Арс до дрожи в коленях любит этот язык в исполнении Антона. — Antworten, Popow! — Арс отрицательно покачал головой. — Gut.****** Антон неожиданно для Арса впился в губы, да так настойчиво, что второй чуть не кончил от такого упорства. Не разрывая поцелуй, Шаст подхватил парня за бёдра, Арс инстинктивно обвил ногами чарующий стан Антона и закинул свои руки на изящную шею в цепях. Шастун грубо бросил Арсения на кровать, быстро перевернув на спину; потом сел, расположив пятую точку Арса на своих коленях. Голубые омуты выражали удивление. — Я ударю ровно шесть раз, а ты считаешь. Вслух. — Арс не на шутку испугался, но препятствовать не стал. — Окей. — Вот умница! — поднял голову за подбородок и одарил кротким поцелуем. — Это тебе за Тошу, — первый удар пришёлся на правую ягодицу. — Раз. — твёрдо ответил Арс. Удар был терпимым. — Это тебе за сгоревший блин и за кудрявое чучело. — второй удар уже по левой. Арс зажмурился, чувствуя, что кожа начала гореть. — Два. Антон огладил наверняка красные ягодицы, и продолжил: — Это тебе за то, что стал заёбывать меня неправильным ударением в словах. — последовал громкий шлепок. — Три. — тихонько сказал себе под нос Арсений, стискивая зубы от мощного удара. В голове всплыли флэшбеки из детства, когда отец бил Арса за непослушание или плохую учёбу. — Lauter! ******* — прикрикнул Антон, чем заставил Арса всхлипнуть. Шастун остановился. И только сейчас понял, что сорвался. Он нежно развернул Арса, посадив к себе на колени. Попов пытался увести мокрый взгляд от парня, но тот настойчиво держал подбородок, прося зрительного контакта. — Сильно больно? — спрашивает полушёпотом Антон, смотря в грустные океаны. В ответ он слышит лишь всхлип, — Прости… Я еблан. Я сорвался. — русоволосый опустил руку с подбородка старшего и повесил голову, теребя длинными окольцованными пальцами браслеты и цепи на запястье. — Прости меня… — такая невинная слеза покатилась по нежной щеке из изумрудного цвета глаза. — Эй, ты чего, Тош? — спросил Попов, подхватывая солёную капельку и заставляя младшего посмотреть себе в глаза. — Арс, прости меня… Я знаю, как для тебя тяжело вспоминать детство…а сейчас сам сделал тебе больно… Почему ты меня не остановил? — затараторил Антон. — Я сам довёл тебя до такого состояния, это моя вина, малыш, — сказал, нежно огладив щёку младшего, Арсений. — Нет, Арс! Это ненормально, что я бываю настолько агрессивным! Мне нужно… — Шастуна нагло заткнули поцелуем. Арсений нежно сминал губы кудрявого, аккуратно теребя русые волосы. Антон отвечал со всей нежностью и трепетностью, извиняясь за произошедшее. Оторвавшись, Арс произнёс: — Тош, пообещай, что никогда меня не бросишь и никогда не причинишь мне физическую боль без моего согласия. — Я обещаю, Арс. — ответил на серьёзе Шастун. — Хорошо. Я тебя люблю, очень-очень сильно. — склонив голову набок, сказал Арсений. — Я люблю тебя больше, чем все в мире макароны. — парни улыбнулись, а Антон с невероятной скоростью расположил Арса под собой. Сначала они долго целовались, а потом младший начал покрывать щёки, шею, нос, ключицы, грудь черноволосого мелкими и короткими, но от этого не менее страстными и желанными поцелуями. Позже, переключился на родинки: принялся обводить контуры языком… Потом начал горячо и беспорядочно покусывать шею и ключицы, оставлять засосы на светлой коже Попова, выбивая из него стоны наслаждения. — Завтра мы оба идём в водолазках. — сказал Шаст, любуясь алыми пятнами на шее и ключицах, — Я сегодня хорошо постарался, никакая тоналка не поможет. — Что ж, теперь по мне видно, что я занят самым страстным и трудолюбивым кудрявым парнем… — подытожил Арсений, вставая с кровати. — Далеко собрался? — спросил Антон, обратно толкая Попова на край кровати, а сам встал перед ним, — Когда я говорил, что выебу твой рот, я нисколько не шутил. Так что, как говорится, взял в рот мой член и запел. — нагло и чересчур пошло улыбнулся Шастун. — Ладно-ладно, только не смотри на меня так. — попросил Попов, у которого от такого развязного поведения младшего сладостно потянуло внизу живота. — Как «так»? — задал вопрос Антон, дыша в губы собеседнику и еле касаясь своим языком пленительных губ Арса, у которого теперь точно встал. Этот большой нюанс не остался незамеченным. — Шаст, ты заебал! — выкрикнул Попов, и как можно быстрее стянул пижамные штаны Антона до колен. — Куда торопишься? — спросил Шастун, перехватывая руки Арсения. — Сегодня главный я, малыш. — Шаст, ты заебал! Давай я отсосу по-быстрому и дело в сторону. — предложил, улыбаясь, Попов. — Нет-нет-нет, так не пойдёт. Сегодня всё будет по-моему. — ухмыльнулся Шастун.