Инферно

      Собрания Мстителей всегда были шумными и слегка раздражающими, потому что разговоры велись бесконечно. Стив, например, бесил своими нравоучениями, а Клинт смешил беспрерывной руганью. И как бы не хотелось прикорнуть, Старк никогда себе не позволял закрыть глаза даже на пару минут, чтобы не пропустить ничего важного.       Раздался громкий смех Брюса, заставивший Тони вздрогнуть. Старк встрепенулся, что-то прохрипев. Неужели он действительно заснул? Мужчина проморгался, не торопясь вклиниваться в беседу. Нужно было сначала уловить тему разговора. Тони протер усталые глаза кулаками.       Наташа улыбалась, подперев щеку кулаком. Ее яркие волосы красиво струились, стремясь к плечам, а гладкая кожа будто сияла. Яркая. Женщина смотрела на Клинта, который как всегда активно жестикулировал, рассказывая очередную забавную историю. Интересно, а с каких это пор собрания Мстителей проходят так весело?       Брюс засмеялся вновь. Он запрокинул голову, стукнув ладонью по столу. Халат белым пятном выделялся на фоне светлых стен и мебели, что стояла в кофейне. И только в этот момент Тони обратил внимание на то, что напротив не было Стивена. Даже стула для Стрэнджа не имелось. Переставили, похоже. А сам доктор наверняка зависал в больничном крыле, разгребая проблемы пациентов. Ему наверняка не в тягость.       Стив же как всегда восседал рядом с Беннером. Он молча вслушивался в происходящее, сложив мощные руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но глаза — зеркало души. И глаза его улыбались. Веселые морщинки собрались вокруг ресниц. — …ну, вот я ему и сказал: ты, мол, пестик-то зарядил? — задорно произнес Клинт, — он проверил магазин, а там не было просто нихуища. Зато сколько скандалов! Он чуть там не помер, пока пытался стрельнуть. — Ох, понаберете же, — протянул Брюс, — даже зарядить не умеют. — Чья бы корова мычала, — отозвалась Наташа, — у тебя вообще дел нет, кроме измерения температуры.       Тони нахмурился. В смысле? А Питер? А как же изучение крови там, мозгов? Бред какой-то. — Про Паучка вы уже все забыли, да? — не сдержавшись, спросил Старк. Он подался вперед, привлекая к себе внимание. — Как это нет дел? Я вон хочу рассадой заняться. Вы же привезли семена мандаринов, — защитился Брюс, разведя руками.       Какие нахуй мандарины? Тони недоумевающе прищурился. Его проигнорировали? — А Стивен где? Занимается Питером? — спросил Старк. — Лучше бы морковку посадил или что-нибудь нормальное, — Стив цокнул языком, — на одних мандаринах не прожить. — Да и тяжело цитрусовые вырастить, в нашем-то климате, — со знанием дела сказала Наташа. — Но на морковку грядки нужны, а маленькие мандаринки попробовать получить и так можно, — Брюс поднял указательный палец вверх. — Да какие нахуй морковки и мандаринки? — крикнул Тони, не выдержав.       Ну, потому что это ни в какие ворота не лезло. Проблема в том, что на Старка и в этот раз никто не обратил внимания. Мстители продолжили говорить о насущных делах. Например, о вылазках.       Тони поднялся и помахал рукой перед лицом Клинта. Тот и глазом не моргнул, а лишь продолжил рассказывать о магазине одежды, что был неподалеку. Мстители еще не вывезли все шмотки оттуда. — Да что же это такое, — пробормотал Тони.       Он громко отодвинул стул, чьи ножки неприятно лязгнули по полу. Железный человек подошел к Стиву, а затем со всей дури вдарил ему по плечу. По телу сразу прокатилась волна удовлетворения, однако Роджерс тоже не обратил никакого внимания на происходящее. В лице он не изменился, хотя на такую выходку Старка абсолютно точно бы среагировал.       Херня какая-то. — Эй, Брюс, ты Натахе скоро признаешься? — крикнул Тони, опершись руками на стол.       Ему показалось, что голос прозвучал громче, чем все остальные, что наполняли кофейню. Но, ожидаемо, ничего не поменялось. А Беннер бы обязательно возмутился, порозовел. И Наташа наверняка бы стыдливо опустила глазки.       Но ничего не случилось.       Ничего.       Старка будто не существовало. Никогда.       Его просто не было. Пустое место.       И никто за все время разговора даже и не вспомнил.       Ни одна живая душа.       Ни одна.

***

      Старк проснулся в плохом расположении духа. А как себя будет чувствовать человек, который ворочался и скрипел сидением из-за того, что ему мерещилось будто самые близкие люди вдруг решили поиграть в игру «кто первым перестанет игнорить, тот педик». Да, Мстители действительно казались Тони самыми близкими, самыми родными. Особенно в последнее время.       Питер, конечно, не в счет, ведь он не мог ни разговаривать, ни проявлять эмоции, ни вести себя адекватно. Боже, страшно даже подумать, что настал такой момент, когда Паркер потерял способность чудить. Вот эта вот заноза в заднице с шилом в пятой точке. С шилом, которое больше, чем хер лысого из Браззерс. Может, даже лучше, что Паучок теперь существовал в виде зомби? Так и проблем меньше…       Нет, Старк. Давай без этой вот задней, которую так и хотелось дать с учетом всех возникших за короткий срок проблем. Несмотря на то, что Питер, будучи человеком-супергероем, доставал множество хлопот, с ним было довольно весело, и Тони не мог это не признать, потому что хлопотание над парнем приносило некое удовольствие. Вот хотелось вкладываться в интеллект, в эту неуемную жажду жизни и местами тошнотворный позитив, который взрывал угрюмо-усталому Старку мозг. Хотелось вырастить из этого парня не просто верного друга и напарника, но и достойного представителя общества, супергероя, любимого всеми. Того, кто спасал бы мир и радовал этим остальных. Того, кем сам Тони стать не смог.       И в принципе все вышло так, что Старк напоминал нынешнего Питера. Единственное отличие заключалось в том, что Железный человек был способен мыслить адекватно и не хотел жрать чужие мозги.       Стоит сказать, что у мужчины все еще была возможность реализовать пункт про «достойного представителя общества». Оставалось только придумать, как интегрировать Питера в это самое общество. Вот в чем-чем, а в том, что Паркера стоило учить не прогулками по базе, а как-то по-другому, Роджерс был прав, как никогда. Старк не хотел этого признавать, но Стив реально дело говорил.       Только вот что сделать?       Питеру нельзя слишком долго находиться среди людей, потому что оставался риск нападения. Однако без этого никуда — рано или поздно Паркеру придется смешаться с тысячами бедолаг, нашедших пристанище на этой парковке одного из торговых центров Квинса.       Тони ломал голову еще неделю. Вот где-то три — это магическое число, а у Старка любимое — семерка. Короче говоря, только через несколько суток мужчина вспомнил о том, что Питер мог ориентироваться по местам, которые остались в его памяти: школа, район, база. Что будет, если попробовать покопаться в голове Паучка и заставить его получше вспомнить Нью-Йорк? Может, это поможет ему воспроизвести в воспоминаниях то, как он вел себя, будучи человеком? И тогда Питер сможет попробовать действовать так же, как и раньше? Боже, блять, лабиринт Минотавра какой-то.       Старку так нужна нить Ариадны, чтобы выбраться из этой западни, в которую он сам себя загнал. Пора брать яйца в кулак и начинать что-то решать.       Именно поэтому Тони настроился и вновь бросил все свои дела, чтобы сосредоточиться на Питере. Он поставил Стива в известность, что будет отсутствовать несколько часов и что при этом Паркера также на базе не будет. Роджерс недоверчиво нахмурился, бросил отеческое «не заставляй меня переживать», потом освободил путь, позволив Старку облачиться в броню и подхватить Питера на руки, как невесту, а затем взмыть в воздух, оставив базу глубоко на земле.       Честно, Тони не рискнул бы летать в неизвестном направлении, но в Нью-Йорке он ориентировался, поскольку знал город, как свои пять пальцев. Более того, мужчина еще раз на всякий случай сверился с картами. Так что Старк взял уверенный курс на знаменитую Пятую Авеню. Это самая роскошная улица мегаполиса, сплошь усеянная некогда дорогими магазинами, которые теперь не представляли никакой ценности и не несли в себе никакого статуса. Пятая Авеню находилась в Манхэттене, она брала начало в Гринвич-Виллидж, в парке Вашингтон-сквер, а затем, спустя десять километров, состоявших из кучи ресторанов и бутиков, плавно перетекала в Гарлем Ривер Драйв, которая проходила прямо вдоль берега реки Гарлем.       Путь занял несколько минут. На протяжении этого времени Тони лишь изредка поглядывал на Питера, который в этот раз выражал гораздо больше спокойствия, чем в свой предыдущий перелет. Старк наслаждался чувством свободы, которое вновь окутало его с головы до пят. Солнце ярко светило, и оно наверняка бы слепило, если бы не шлем. Облаков на небе почти не было.       Тони надеялся, что не прогадал с выбором. Питер же столько раз бывал в центре, цеплялся паутиной за высокие здания и карнизы, пролетая мимо небоскребов. Парнишка точно должен был вспомнить! Он тоже должен вспомнить это самое чувство независимости, ветер, наполнявший легкие воздухом. Ведь все это — неотъемлемая часть Питера Паркера.       Они приземлились прямо возле величественного Эмпайр-стейт-билдинг. Впереди был Рокфеллеровский центр. Тот самый, где Стив впервые обнаружил Паучка. Тот самый, где Питер и Тони встретились впервые. А дальше Башня Трампа, Центральный парк и парк Маркус Гарви.       Вся Пятая Авеню была сплошь заставлена машинами, брошенными людьми, которые в панике бежали из города. А теперь эти самые люди группками бродили по широкой дороге. Только они уже мало походили на себя прежних. Теперь они обладали искалеченными телами и израненными душами. Старку едва ли не пришлось прокладывать маршрут, как в какой-то дурацкой компьютерной игре. Он обхватил мощной рукой плечи Питера, слегка притянув к себе. Благо он не вырывался, а покорно последовал за наставником. — Ты здесь уже бродил, помнишь? — Тони спросил довольно громко, надеясь, что Паркеру его слышно сквозь шлем, — я даже не про зомби. Хотя признаюсь, мне было бы интересно узнать, как ты на самом деле добрался до Квинса, но это уже лирика. Кстати, а тут мы с тобой впервые встретились. Круто, правда? Прошло лет шесть, да? А ты вырос, даже вкусы в еде поменялись.       Глупая шутка по идее должна была разрядить обстановку. Боже, это даже звучало по-долбаебски. Обстановка между зомби и бывшим миллиардером. Последний, кстати, деловито указывал рукой в сторону Рокфеллеровского центра, где когда-то проходило легендарное «Старк-Экспо». Да, много воды утекло с того времени. — А знаешь, у меня есть предложение, — задорно сказал Тони, повернув голову к Питеру, что упорно смотрел только вперед, — как насчет того, чтобы мы с тобой слетали на Бродвей? Или тебе больше нравится Таймс-Сквер? Я думаю, что ты был и там и там, но Бродвей — более культурное местечко, так что давай-ка, помчались, нам всего шесть перекрестков преодолеть. Посмотришь на Башню Трампа с высоты птичьего полета, а потом сразу на Бродвей. Хотя мне кажется, что птичий полет для тебя не новость.       Тони улыбнулся, несмотря на то, что Питер не мог это разглядеть под шлемом. Старк подхватил парня на руки, а затем привычно взмыл в воздух. Железный человек оставил на земле зомби, бесцельно шатавшихся из стороны в сторону. Пятна крови на асфальте уже почти не удивляли.       Зато величественные крыши высоток поражали. Ровные ряды, красивые, как на подбор. А впереди Башня Трампа, похожая на какой-то неведомый и словно надрезанный, изломанный кристалл. Солнце бликами игралось в окнах.       И в пустых глазах Питера, что продолжал покорно сидеть у Тони на коленях.       Бродвей уже виднелся не просто на горизонте, а простирался широкой дорогой, цветастой лентой, переполненной театрами. Знаменитый Бродвейский, высокий Эда Салливана. Отели, чьи названия были на слуху у каждого зеваки. Чуть дальше виднелся Коламбус-серкл, в который перетекал Бродвей.       Некогда живой и яркий. Шумный, быстрый. Некогда.       А теперь пустой, тусклый. Помрачнели даже карнавальные костюмы актеров театров. Да, даже во время катастрофы Бродвей оставался Бродвеем. Бальные костюмы, соломенные шляпы, блестящие платья, смокинги.       Честно, Тони хотелось бы посадить Питера в дорогую тачку и прокатить с ветерком по широкой улице. Так, чтобы парнишка восхищенно глазел на мерцающие вывески и афиши театров, которые видел уже миллиарды раз, выполняя задания. Мда, собрался окультуривать Паркера, для которого ничего дороже памятников не было. Да он облизывать их был готов, лишь бы не портили.       И от этого пустого Бродвея Старку стало грустно. Вмиг как-то все почернело, хотя солнце светило по-прежнему ярко, а ветер игрался с кудряхами Питера. Тоскливо. — Хотя чего ты не видел на этом Бродвее, — виновато фыркнул Тони, — у меня есть другая идея. Ты точно вспомнишь это место.       И Старк взял курс на восток, набрав высоту. Костюм разрезал невидимую небесную гладь, устремившись вперед. Спустя пару жалких минут они миновали Крайслер-билдинг с острым шпилем на крыше, что красовался на многочисленных цветастых туристических открытках. Показалась мощная Ист-Ривер, на берегу которой стояла штаб-квартира ООН. И толку теперь от этой самой ООН? Пара пересекла реку, а затем свернула на юг, оказавшись уже на территории Бруклина. Большого, необъятного Бруклина с внушительной паутиной дорог и блочными сотами из домов.       Но не этот район интересовал Старка. Не сюда он стремился привести Питера. Точнее, принести на руках, а то пешком они шли бы столько же, сколько до Китая.       Через несколько минут показался небольшой участок суши, напоминавший сапожок. Этот самый сапожок омывался темными водами заливов Лоуэр и Джамейка. Тоненькая песчаная полоска бросалась в глаза не менее сильно, чем крыша Нью-Йоркского аквариума.       Пляж. Пляж, украшенный яркими полосатыми шапочками детских каруселей, разноцветными змейками горок, красочными флажками, вагонетками самых причудливых форм, вывесками кафешек и кондитерских. Не забудем и про исполинское колесо, что неописуемо красиво подсвечивалось по ночам. Неописуемо красиво, потому что сотни огней начинали плясать на воде, что облизывала песчаный пляж.       Тони смотрел на лицо Питера, надеясь, что хоть сейчас на нем проявится эмоция. Давай, Паучок. Это же то самое место, где ты буквально стал героем. Это же то самое место, где ты проявил небывалое мужество. Это же то самое место, где ты наконец-то сумел доказать не только себе, но и Старку, что ты заслуживаешь внимания. Это же то самое место, где ты убедил всех, в том что достоин быть героем.       Это же Кони-Айленд.       Сюда когда-то мечтал попасть каждый второй ребенок в мире. А перед глазами Тони пронеслись кадры, которые наснимали дроны. Кадры с горящими обломками самолета, что упал на песок стараниями Питера и Стервятника. — Как тебе? Я знаю, что круто, — самодовольно сказал мужчина.       Броня уже приземлилась на асфальт. Он был усеян конфети, которые теперь мало походили на радужные кусочки бумаги, что олицетворяли праздники. Они выцвели, смешались в бесформенные комки, прилипли к земле, будучи залитыми кровью. Блять, сколько же детей тут погибло? А сколько превратилось в зомби?       Тварей, кстати, было не так уж и много, что удивительно. Наверняка это связано с тем, что пространство открытое, не как в основной части города, незастроенное. Можно было разгуляться. Ветер разметал бумажки и афиши, зазывавшие потенциальных зрителей в цирк.       У Тони теперь свой собственный цирк. И он его главный трюкач. Акробат ебаный. А что? Удерживать возле себя Питера стоило некоторых усилий. Особенно это проявилось в тот момент, когда Паркер завозился, стремясь удрать от Старка. А все потому, что браслет запиликал. Проголодался бедняга. Это и не удивительно с учетом того, что Паучок пережил стресс: не каждый зомби привык к полетам на руках у Железного человека.       Тони огляделся, надеясь быстренько найти какого-нибудь зверя. Над пляжем порхали чайки, что вопили громче гудка любого парома. Например, того самого, к которому Питер питал особую любовь.       Старк помнил, что сказал ему тогда: «я хотел, чтобы ты был лучше меня». Ох, теперь уже неизвестно, сможет ли Паркер стать лучше. Тони даже и предположить не мог, скольких Паучок убил. А что бы сказал Питер, будучи человеком, если бы узнал, как много человек умерло по его вине?       Чтобы отвлечься от грустных мыслей, мужчина решил добыть перекус для парня, который все больше и больше сходил с ума. Глаза как раз зацепились за чаек, паривших в чистом небе. — Пятница, детка, выстрели в одну, — Старк вытянул руку вперед, нацелившись на несчастную птаху, порхавшую над парком развлечений.       Снаряд со свистом вылетел из перчатки. Через пару жалких секунд одна из пернатых, пробурлив что-то неведомое, шмякнулась на асфальт. Тони быстро метнулся к убитой птице и побежал обратно к Питеру, который истошно вопил, мучаясь от ударов тока, что истязали бледную кожу.       Старк положил добычу прямо на асфальт. Паркер, увидев потенциальный обед, оскалился, высунув язык. Но для Тони все это выглядело несколько дико. То есть то, как Питер сел на корточки, дрогнув из-за вспыхнувшей боли. То, как Питер облизнулся. То, как он взял мертвую чайку в руку, а затем заурчал, обнюхав ее.       Старк возжелал отвернуться. Он не был готов смотреть на то, как Паучок станет жрать несчастную птицу. У нее, кстати, были серые крылышки, белое туловище, черная голова и красненький на конце клювик. Ацтекская чайка — обычное для Кони-Айленда дело. И мужчина чувствовал вину за то, что убил бедное животное, но оставить Паркера голодным тоже не мог.       Железный человек тактично ждал, пока Питер хоть немного насытится, чтобы дотянуть до нормального приема пищи, что был запланирован по возвращении на базу. Старк обводил глазами парк аттракционов, тоскливо думая о том, что когда-то тут было весело. Взгляд зацепился за двухъярусную карусель с лошадками.       Морган бы тут понравилось. Она бы громко смеялась, пыталась убрать волосы, что всегда растрепывал соленый ветер. А Тони бы кричал, чтобы она держалась за поручни. Да, Морган абсолютно точно была бы счастлива.       Старк проморгался, чтобы не думать о грустном. Он перевел взгляд на большое колесо обозрения. В одной из кабинок мужчина приметил движение. Пятница, по его просьбе, приблизила изображение, и Тони в неизвестных силуэтах признал двух зомби, что оказались будто запертыми в клетке. Вполне возможно, что они просто обратились, когда пришел час. — Питер, а я не знал, что вы — любители прекрасного, — Старк улыбнулся, намекая на безбилетников.       Подождав еще немного, он обернулся, надеясь, что Паркер закончил трапезничать. Ему повезло — на асфальте теперь красовалась бесформенная тушка, состоявшая из перьев и костей. Сам Питер выглядел так, будто он обожрался какого-нибудь вишневого джема. Пальцы, ладони, подбородок и щеки были в крови. О губах и вовсе не стоит говорить. Однако Тони даже умилил тот факт, что в уголках губ остались светлые перья. Вздохнув, Старк деактивировал переднюю часть брони и, не боясь, вытянул руку, чтобы убрать пух. А Питер только хлопал глазами. Он наверняка не почувствовал пальцы Тони, которые не только избавились от перьев, но и вытерли губы, вокруг которых и так образовалась корочка от давно засохшей крови. Никто до этого же утруждался, не чистил Паркера. — Когда же ты уже станешь прежним? — неожиданно выпалил Старк, отняв руку, — а если ты останешься таким навсегда? Ты же нас всех переживешь, это точно. Что если тебе суждено жить вот так на базе до скончания века?       Тони глубоко вдохнул, стыдливо отворачиваясь. Сложно открывать душу даже перед зомби. Ведь это не какая-то там бездушная тварь. Это же Питер. Питер, которого долго пришлось приучать к тому, чтобы не нападать на первого встречного. Чтобы не нападать на Старка. А теперь он стоял перед мужчиной, невинно хлопая глазками.       Сам Тони же украдкой наслаждался свежим морским бризом. Это не запах тухлятины, не запах пыли, не запах крови. Это запах свободы, природы. Это даже не аромат дорогого виски или базы, что олицетворял безопасность.       А что на базе? А на базе как всегда своя атмосфера. Рабочая, так сказать. Стив привычно занимался своими мамскими делами. Толчки он, конечно, не мыл, но с детьми старался возиться, чтобы миссис Флетчер было не так тяжело. К тому же он провел утреннюю тренировку, после которой Клинт и Наташа вернулись к роли добытчиков в семье, то есть отправились на вылазку. На этот раз им пришлось заняться не обычным продовольствием, а медицинским снаряжением. Речь даже не о бинтах и прочих штуках, а скорее о всяких колбочках и «снадобьях», которые потребовались бы новоиспеченным научным гениям для того, чтобы попытаться создать вакцину. Вот до чего дошел мир: теперь не лекарство от рака считалось чудом, а сыворотка, которая превратила бы зомби в человека.       Беннер и Стрэндж зависали в небольшой зоне отдыха, что располагалась неподалеку от лаборатории Брюса. В медицинском отделении спокойно поговорить бы никак не удалось, а хозяин другого логова более не желал там находиться. Все потому, что полночи Беннер занимался изучением показателей зомби. Спинка устала — не молодеем же, а стульчик весь пришлось завалить бумажками.       Короче, дедуля Халк решил поговорить с комфортом, указав Стрэнджу на два потрепанных кресла с кожаной обивкой и кофейный столик, где лежала стопка каких-то журналов. Ну прямо приемная у стоматолога, блин. Убранство было спизжено из ближайшего мебельного, а журналы найдены на улице. Вот это называется роскошной жизнью. Жалко, что не имелось кулера, но это было бы уже совсем элитно.       Стивен прикрыл глаза, вздохнув. Он прошелся пятерней по зализанным волосам, изъеденным сединой. Брюс же устало откинулся на спинку кресла, блаженно вытянув ноги. Сложная ведь работа у мужиков, устать не грех. — Пиздец какой-то, — пробормотал Беннер. — Чем ты там занимался всю ночь? — спросил Стивен, приоткрыв глаз. — Я не дрочил, — выпалил Брюс. — Я понял, — Стрэндж цокнул языком, — я про то, что ты выяснил. — Ну, смотри, я бы сказал, что в крови зомби отсутствуют те вещества, которые можно было бы взять за основу, — пояснил Беннер, — ты понимаешь, о чем я? — Конечно, — нейрохирург уверенно кивнул, — любая вакцина, чтобы работать, обязана обладать компонентом, который боролся бы с болезнью, на которую направлено лечение. — Верно, — Брюс согласно мигнул глазами, — и нам нужно его как-то достать. — Это самая главная проблема, как я понимаю, потому что возможностей у нас не много. — Дело даже не особо в этом, — Беннер покачал головой, — а в том, что обычно подобного рода основы для вакцин хранятся в специальных холодильниках. Даже если мы найдем нужную лабораторию, это может нам ничего не дать, поскольку вещества окажутся просто испорченными. — Значит, нам нужно его либо создать, либо где-то обнаружить, — сделал вывод Стивен. — Именно. — Слушай, — неожиданно неуверенно начал Стрэндж, — ты же в составе Мстителей, верно? — Ну, — не понял Брюс, — верно. — У вас же мутант на мутанте сидит и мутантом погоняет, — начал его собеседник, — они же неспроста такими стали, да? — Из, как ты выразился, «мутантов» на базе только я и Стив, — со знанием дела сказал Беннер, — но свою кровь я не дам. Это может дурно кончиться. Но ты неплохую идею подкинул, слушай. И как я сам до этого не додумался? — Получается, что нам нужно взять пробу крови Роджерса. — Получается, что так, — Брюс развел руками, — хочется верить, что сыворотка Суперсолдата подойдет. Ну будут все с горой мышц ходить? Ну что теперь? — Главное, чтобы мозги человеческие не жрали. — Говоришь на языке фактов, — Беннер улыбнулся. — Иначе не бывает, — Стрэндж усмехнулся, — кофейку? — А давай, — задорно сказал Брюс.       Нейрохирург поднялся с кресла, побудив собеседника сделав то же самое. Они покинули «зону отдыха» и направились на кухню, где вечно кипела жизнь, а работа спорилась.