Sleeping next to you

Чонгук завидует людям, которые спят по ночам. Он опускает голову, подушка мягкая, прохладная и слегка пахнет кондиционером для белья. Его тело глубже погружается в матрас, одеяла обволакивают легкими теплыми объятиями. Безумно удобно, но Чон продолжает лежать без сна, пока первый луч солнца не падает на горизонт и не освещает комнату нежно-розовыми и золотыми оттенками. Он завидует людям, которые закрывают глаза и видят только тьму. В тот момент, когда его веки опускаются, парень видит пронзительный взгляд темных глаз, который не отпускает его даже одинокими ночами. Он должен был уже привыкнуть к этому, столько лет прошло — но до сих пор завидует тем, кто может просто заснуть, не считая, пока не останется чисел, не играя в гляделки с кем-то, кого нет рядом. Печальный и серый город засыпает, а ночью выглядит почти счастливым. Чонгук тоже завидует. Он хочет быть счастливым во сне. Но рядом с ним никого нет, только он и его одинокий дом. Парень до сих пор помнит себя пять лет назад шестнадцатилетним мальчиком, живущим в одной комнате с шестью людьми и мечтающим о собственном жилье. Он хотел прийти к себе в квартиру, скинуть туфли и просто упасть лицом на кровать, и ни с кем не считаться. Откуда ему было знать, что через несколько лет он будет готов отказаться от всего, чтобы разделить с кем-то молчание? С кем-то — единственным — рядом с кем он сможет заснуть. Чон не знает, как ему выжить одному. Как он должен проводить дни и недели без сна, успевая отдохнуть за несколько часов, украденных между репетициями, фотосессиями и интервью. Каким-то образом он справляется. Он справляется, но завидует людям, которые слушают музыку и чье сердце не разрывается от каждой ноты. Тэхён разжигает в нем многие чувства. Иногда их становится слишком много, слишком ярко — тогда Чонгук вообще теряет способность чувствовать. Его любимое — чувство незапятнанного счастья, когда у любимого человека все получается. Когда его друг-актер получает потрясающую главную роль в новой дораме. Когда фанат рассказывает, что получил высшую оценку за контрольную по математике. Когда певец, которого он обожает, получает награду. Быть счастливым за них — это все, что у него осталось, и он тоже боится потерять это. Но есть чувство, что он хочет потерять, но не может. Чон завидует людям, чья память — чистый лист. Он смотрит драмы и читает книги о тех, кто теряет память, и физически чувствует беспомощную, безрассудную зависть, приютившуюся в груди. Если бы Чонгук только мог стереть последние шесть лет, проснувшись однажды утром, обнаружил бы, что все, что у него есть, это tabula rasa (философское учение). Чтобы узнать, что он может быть тем, кем хочет быть, делать все, что хочет делать. Он не боится не вспомнить Тэ. Даже если тело забывает, этот парень навсегда остается в памяти, в голове, в сознании. Когда Чонгук засыпает в холодном одиночестве своей постели, появляется фантомная боль. В воспоминаниях о том времени, когда рядом с ним спало теплое тело, доверчивое и прекрасное, всё ещё существует фантомная боль. Как давно это было? Парень потерял счет дням и неделям, а вместе с ними и часть себя. Он хочет остановить непрошенные мысли, но продолжает завидовать людям, что с легкостью засыпают в пустом одиночестве. Тэхён устал. Парень валится на диван в их общежитии, большинство мемберов уже там. Как обычно, все они собираются вместе за несколько дней до отлёта. Он думает, что прошло около трех недель с тех пор, как они в последний раз спали в общежитии. Или это четыре? Тэхён не может сказать точно, ведь уже давно не следит за своей жизнью. Щебетанье Чимина помогает немного расслабиться, и он закрывает глаза, пытаясь погрузиться в мирный сон, который заменял ему реальность последние три или четыре недели. Что-то мешает ему полностью уйти в забытьи, прежде чем входная дверь жалобно стучит о стену, а затем захлопывается. Это не привычка — это где-то глубже, под кожей, в его гребаной ДНК. Тэхёну хочется рассмеяться при этой мысли, но если он это сделает, то остальные увидят слезы, которые в последнее время всегда выступают вместо смеха. Так что он просто прикусывает нижнюю губу и ждет. Чонгук выглядит так, будто не спал уже месяц, и это первое, что замечает Тэхён. Глубокие темные круги под глазами, которые обычно скрываются под макияжем, теперь видны полностью. Его молочно-белая кожа превратилась в пепельную и сухую, Чон чуть не спотыкается о собственный чемодан. Он останавливается, как только его взгляд падает на Тэхёна, растянувшегося на диване. Глаза Тэ выглядят ещё более пустыми, чем когда они виделись его в последний раз. Как будто вся его жизнь была вытянута из тела; как будто это просто пустая скорлупа, лежащая между кожаными подушками. И он пообещал себе, что не поскользнется и не упадет и не окажется в нежных объятиях своего лучшего друга. Он пообещал себе, что освободит его от себя, не будет цепляться за, перестанет пялиться на него всякий раз, когда тот разговаривает с кем-то другим. Он пообещал себе, что вырастет и перестанет проецировать свои чувства на старшего. Прошло восемь долгих лет. Как долго он сможет надеяться на то, что Тэхён будет терпеть его постоянное присутствие? Он был слишком милым, слишком терпеливым, слишком любящим слишком долго. Чонгук хочет позволить ему двигаться дальше, он хочет, чтобы Тэ не волновали его чувства, когда тот проводит отпуск с кем-то другим или когда он хочет обниматься с кем-то — с кем-то кроме Чонгука. Он пообещал себе, что его любовь тоже вырастет. Потому что Тэхён заслуживает чего-то большего, чем незрелое, нервное подростковое безумие. И это означает научиться справляться самостоятельно, даже если в результате превращается размытое зрение, пульсирующие головные боли и бессонницу, которая изнуряет до такой степени, что приходится проверять календарь несколько раз в день, чтобы убедиться, что он правильно помнит дату. Чонгук пообещал себе освободиться, но Тэхён выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание, а тело парня действует само по себе. Краем сознания Чон улавливает, что кто-то похлопывает его по спине и что-то спрашивает, но все его внимание приковано к тому, кто всегда был и всегда будет центром его вселенной. Он падает на диван, нога оказывается на коленях Тэхёна, а рука тяжело падает тому на грудь, и Чонгук думает о том, что и без того торчащие кости Тэ стали еще более заметными. Старший выдыхает и крепко обнимает в ответ, так же не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Он притягивает Чонгука ближе, ближе, ближе, пока они не сплетаются друг с другом, пока невозможно сказать, где заканчивается Тэхён и начинается Чонгук, пока они не обмениваются воздухом, пока каждый дюйм их незащищенной кожи не прижимается друг к другу. Тэхен думает, что сколько бы времени ни прошло, их тела всегда будут идеально сочетаться друг с другом. И это больно. Это больно, потому что так не должно быть. Потому что друзья не должны так зависеть от своих друзей. Поскольку он должен быть сильнее, он должен освободить Чонгука. Он должен отойти в сторону, он не должен быть так жаден до его внимания, он не должен вести себя так, как ведет во время интервью, он не должен говорить то, что говорит. Он должен любить его издалека, не должен пытаться проникнуть в каждую клеточку тела Чона, потому что это не то, как поступают друзья, потому что это настолько неправильно, что ему хочется кричать. Но он слишком слаб. Ему слишком мало Чонгука. Ему слишком тепло — безумно тепло — в крепких объятиях младшего и в усталом, но счастливом блеске его и без того отяжелевших век. — Ты покрасил волосы, — слова парня тонут в зевке, который тот пытается подавить. Он должен быть сильнее, но не может: они слишком долго были в разлуке, чтобы он мог быть сильнее.