Мать кошмаров

День, когда меня заперли в шкафчике с протухшими прокладками оказался роковым во всех смыслах этого слова: пока я билась в крошечном тёмном пространстве вся в блевотине, чувствуя, как по моему телу ползает множество букашек, мне больше всего на свете хотелось оказаться как можно дальше отсюда, перестать быть девушкой, над которой постоянно издеваются, стать той, кто способен себя защитить. Я, скребя окровавленными пальцами по стенкам шкафчика, желала обрести покой и возможность отомстить. Чем больше времени я там сидела, тем более сильным и въедливым казался смрад, а движение на теле вместе с мерзкой жижей лишь усугубляло все ощущения, делая окружающую меня темноту до безумия осязаемой. Первый укус в районе ушей оказался невероятно болезненным, и я завопила, начав биться о стенки шкафчика в несколько раз сильнее, не понимая, что этим делаю себе только хуже. Я не знала, что меня кусает, но это было очень и очень больно. Возможно, букашки, с которыми я оказалась заперта, восприняли меня как угрозу? Я смутно понимала, что кто бы меня ни укусил, это наверняка занесёт в мой организм заразу, от которой можно заработать инфекцию, или даже неприятный смертельный исход. Укусы и ощущение передвижения насекомых на моём теле становились всё более явственными. Я уже не понимала, настоящие ли укусы приносят боль, но сосредоточилась на ней, темноте и движении. Со временем мне начало казаться, что я сама стала двигаться совсем иначе, намного более свободно, чем позволяли стенки шкафчика. Я чувствовала что нахожусь одновременно во многих местах, и это начало сводить меня с ума. Когда я ощутила свежий запах, то непроизвольно открыла глаза, и поразилась тому, что увидела — вокруг меня простирались небеса, ветер обдувал со всех сторон моё тело... Я видела далеко внизу море сразу сотней, нет, тысячью глаз! В следующее мгновение к ощущению полёта добавилось чувство насыщения: я раздирала клыками мышь, ощущала, как рот наполняется кровью... В одно мгновение я оказалась во множестве мест одновременно: ела, убегала, летела, плыла; нежилась от поглаживаний чужих рук, мурлыкала; рычала, кусала, игралась, и самое главное — дышала свежим воздухом. Вокруг было не так темно, как ночью, но уже достаточно для вечера. Я ощущала себя так, словно была одновременно везде, и это было правдой. Больше всего мне понравилось сидеть на руках у какой-то женщины, которая ласково называла меня Кэнди и гладила, от чего из моей груди вырывалось довольное мурчание. Мне было тепло, вокруг вкусно пахло и было совсем не больно... Меня накрывало умиротворение, и это было просто чудесно. Когда кошка уснула, я переключилась на чувство полёта, и с упоением летела в поисках жертвы, которую можно было бы съесть. Ветер перебирал мне перья, и чувство свободы, которого у меня до этого никогда не было, опьяняло. Вместе с этим я ощущала, как плыву где-то глубоко в море. Как меня со всех сторон обнимает вода. Я видела множество маленьких рыбёшек, и была ими, так же, как и любой другой рыбой, черепахой, медузой, скатом... Когда чувство свободы и умиротворения начало пропадать, я всеми силами хваталась за него, не хотела возвращаться назад и вспоминать, кем была до этого. Настойчивый голос что-то повторял раз за разом, но я не могла разобрать, что мне говорят, да и не хотела, на самом деле. — ...Тейлор! — моё имя прозвучало как что-то чужеродное. За время бытия белкой и кошкой, птицей и насекомым, я не знала никаких волнующих мыслей. Я проживала моменты прямо сейчас, не переживая о будущем или прошлом. Моя жизнь была максимально простой: поиск еды, укрытия, тепла... И так по кругу. — Тейлор! — голос был мужским, и я, застонав, неохотро открыла глаза, сразу оказавшись ослеплённой слишком ярким светом. Я сдавленно зашипела, так, будто всё ещё была кошкой, и закрыла глаза, после чего услышала быстрые шаги, а тогда там, где находилась, будто стало немного темнее. — Тейлор!.. — мою руку обхватили ладонями, после чего ко мне пришло ощущение тепла а так же собственного тела. До этого мне казалось, будто я повисла в невесомости. Сейчас же я поняла, что лежу в постели, а за руку меня держит папа. Он выглядел откровенно плохо: под его глазами залегли глубокие тени, а у губ образовалась горькая складка. Беспокойство плескалось на дне его глаз, и я поняла, что пока меня не было он очень сильно волновался. Почти так же сильно, как в тот день, когда умерла мама. Воспоминания отозвались в груди тупой болью, и мне опять захотелось уйти, углубиться в ощущения, которые всё так же были на периферии сознания. Но я не могла этого сделать, не смела так поступить с ним. — Я... Можно мне воды? — жажда была следующим, что я к своему удивлению смогла ощутить. Пока я проживала жизнь зверей, все низменные желания моего тела оказались даже не на втором, а скорее на пятом плане. Они были слишком незначительными, чтобы обращать на них хоть кроху внимания. — Конечно! — голос папы был тихим и хриплым. Он быстро взял с прикроватной тумбочки стакан, куда незамедлительно налил воды и подал его мне, после чего я жадно начала пить. Вода, которую, как мне показалось, я не пила целую вечность, оказалась необыкновенно вкусной. Папа наблюдал за мной со слабой улыбкой, и я задалась вопросом, сколько времени провела без сознания. Ещё волновало, кто именно вытянул меня из шкафчика с отходами. — Сколько?.. — Ты была без сознания целую неделю, — папа нахмурился, и я заметила, как его глаза подозрительно заблестели. В палате, где я лежала, кроме моей постели, прикроватной тумбочки и одного стула, на котором сидел папа, из мебели ничего не было. Окно закрыто шторами, поэтому в помещении царил мягкий полумрак, но... Но дело в том, что я была без очков. Я не сразу это поняла, но только что до меня дошло, что я слишком хорошо вижу для человека, который вынужден постоянно носить очки. Без них я была полуслепой, сейчас же... Я видела буквально всё. Моё зрение стало необыкновенно острым, прямо как у птицы. — И как быстро меня нашли? — Через некоторое время после того, как я забил тревогу, что ты так и не пришла домой, — в голосе папы звучала боль. Я нахмурилась, вспомнив тот день, те ощущения... — Полиции нужны имена. — Полиция знает о том, что произошло? — Да, я обратился туда как только понял, что уже почти десять вечера, а тебя всё нет. Мне пришлось задействовать знакомства, чтобы они начали искать сразу, а не через три дня, поэтому тебя нашли только в полчетвёртого, — лицо папы превратилось в ожесточённую маску. — Как только ты назовёшь имена, мы сразу заведём дело на тех, кто это сделал. Я знала, что мои дела в школе были совсем плохими, но не думала, что у всех учеников и персонала школы хватит совести оставить меня в шкафчике почти до самого утра. Я почувствовала что-то похожее на медленно поднимающуюся ярость, поняла, что не будь сейчас передо мной папы, все мои обидчицы были бы мертвы. Я бы устремила все свои новые силы на то, чтобы перебить всех-всех, кто меня мучал, а ещё тех, кто не обращал на это никакого внимания. Кто каждый раз отворачивался от меня, умывал руки, равнодушно наблюдая за моими мучениями. Я чувстовала, как каждое животное, будь то птица, собака, или паук готовы искать и калечить моих обидчиков. Стоит мне только узнать местоположение кого-либо из троицы, как я дам приказ убить их, чего бы это мне ни стоило. Но... Наверное, лучше будет, если я пережду эту ярость, а после более хитро испорчу их жизни. — Твои глаза... — выражение лица папы поменялось, и я задалась вопросом, насколько сильно они изменились. Следующее, что меня волновало, это другие изменения, которые могли затронуть моё тело... Но больше ничего странного или нового я не чувствовала, кроме того, что зрение феноменально улучшилось. — Что с ними? — Они засветились. Твои глаза засветились прямо как у кошки! — на лице папы было написано осознание того, кем я стала. — Вот почему ты так долго не приходила в себя... — Это не имеет значения, — я придвинулась к нему как можно ближе и лихорадочно зашептала: — Никто никогда не должен узнать об этом. Ни одна живая душа. — Боже, Тейлор! Неужели ты думаешь, что я желаю тебе зла? — папа воскликнул это свистящим шёпотом. — Я прекрасно знаю о том, какие опасности подстерегают каждого кейпа в эт... — Тихо, — птицы по моей команде тщательно следили за больницей, поэтому я сразу увидела приближение гостей. — Открой шторы, пожалуйста. К нам сейчас подойдут двое копов. Они твои знакомые? — Да, — папа не задавал вопросов, поняв, что я всё узнала благодаря своим способностям. — Отлично, я назову им имена. Возможно, это не даст мне чувства отмщёния, но то, что полиция нашла меня в шкафчике явно позволит перевестись в другую школу. В Аркадию, к примеру, где всё здание кишит супергероями, и где нет предательницы Эммы, ставшей вместе с Софией и Мэдисон моим персональным кошмаром.