Что ты слышишь, любимая?

…И сердце вновь горит и любит — оттого, Что не любить оно не может. А.С. Пушкин

На мирную долину Энканто слетел тихий вечер. Воздух начал охладевать, облака потухли и стали серыми. Солнце давно скрылось за горами, на его месте висел двурогий лик луны. Однако Долорес Мадригаль, дочь Пеппы и Феликса, всё ещё не спала и только закончила принимать ванну. Она насухо вытерла полотенцем своё изящное обнажённое тело, надела поверх него ночную рубашку и распустила волосы. Те легли на её плечи и спину волнистым ковром. Долорес не удержалась и посмотрела на себя в чуть запотевшем от горячего пара зеркале. Совсем другой образ, не похожий на всем привычный. Ещё никто и никогда не видел её такой. Кроме одного человека. Сверчуствительные уши Долорес улавливали любые звуки даже на самом далёком расстоянии. Из них девушка в этот момент особенно хорошо слышала три — размеренное дыхание и шелест простыней. А ещё… стук сердца, разгоняющего по телу кровь. Тук-тук…тук-тук…тук-тук… Внутри Долорес что-то затрепетало. Быстро, быстро, как крылья бабочки. Среди сотен, тысяч прочих звуков, которые она улавливала, благодаря своему дару, этот ей нравился больше всех. Он значил, что Мариано Гузман, её единственный и любимый супруг, был здесь. Всего в нескольких шагах от неё. Стук сердца значил, что он жив. И Долорес было очень страшно перестать его слышать. Не ощущать присутствие близкого человека, остаться одной… — Любимая, ты как там? Твёрдый, спокойный голос Мариано вывел Долорес из её мыслей. Она чуть хмыкнула и, повесив полотенце на крючок, вышла из ванной. — Estoy aquí. Мариано, уже лежавший в их общей постели, приподнял голову и посмотрел на жену заворожённо-любящим взглядом. Его проницательные глаза ловили каждую частичку Долорес, и та чуть покраснела от осознания того, что она ему нравилась. И это действительно было так. — Какая ты у меня красивая, — произнёс Гузман, когда жена забралась к нему в постель и накрылась одеялом. — Спасибо, — Долорес хотела было сказать ещё что-нибудь, но не сказала. Вместо этого она придвинулась вперед и накрыла губы мужа своими в легком поцелуе. После чего остранилась с чуть обеспокоенным выражением лица и опять издала тонкий задумчивый звук. Мариано приподнял голову. — Что ты слышишь, любимая? — спросил он её. Долорес легла рядом, чуть придвинулась к мужу. Положила голову к нему на грудь, ощущая исходившее от нее тепло. — Todo, — честно ответила она. — А что именно ты слышишь? — Мариано протянул ладонь к волосам жены и коснулся одного из вьющихся локонов. Таких мягких и приятных на ощупь. Вопрос не из лёгких. Особенно для всеслышащей Мадригаль, от которой не мог проскользнуть ни один звук. И будь то громкий удар колокола, или движение чей-то руки. Всё проникало в подсознание, а после сплеталось и связывалось узелками в общую паутину. И с каждым днём она разрасталась, становилась больше, сложнее. Неподготовленный человек сошёл бы с ума от такого избытка информации. Однако Долорес попробовала сконцентрироваться, поймать нужные нити, прочувствовать их сущность, тональность и источники звучания. — Я слышу… — начала она полушёпотом. — Я слышу шелест травы и цветов. Слышу стрекотание сверчков и цикад. Слышу, как падают камешки с горных склонов. Как плещутся об илистый берег волны речки, идущей по течению. Как густой туман стелется по земле своим покровом. Долорес замолчала, пытаясь уловить новые звуки. По крайней мере, найти среди них особенные. — Ещё мне слышно, как тётя Джульетта доделывает свои дела на кухне. Как сыпется песок в комнате дяди Бруно. Как тихо посапывает во сне мой братик Антонио, — она усмехнулась уголком рта. — И ещё… Внезапно она смолкла, не договорив. Мариано посмотрел на жену с лёгким волнением. — …и ещё я слышу, как бьётся сердце, — её шепот был едва различим. — Твоё сердце. Спокойно и…так приятно. Тук-тук… тук-тук… тук-тук… Уши Долорес наполнил этот стук, оттесняя прочие шумы и шорохи. Он был столь уютным, что ей не хотелось шевелиться и поднимать голову. Лишь бы вечность слышать его. И только его… — А я слышу, как бьётся твоё сердце, — вдруг сказал Мариано, попутно приложив руку к груди жены. — Его звук прекрасен. Я готов отдать всё ради того, чтобы слышать его вечно. Долорес опять покраснела от такого комплимента. Она действительно любила своего супруга. Его слова всколыхнули её душу, наполняя теплом любви, умиротворения. — Пусть всё тобою слышимое не тревожит тебя. Пускай оно погрузит тебя в тихий, спокойный сон. И знай, — добавил мужчина с твёрдым спокойствием в голосе, — я рядом. Я с тобой. В ответ Долорес крепче прижалась к Мариано, не испытывая ничего, кроме благодарности и безграничного счастья. — Я знаю, — сказала она, медленно, но верно погружаясь в завесу сна под общий стук их сердец…