История по-другому

Элой никогда не думала что люди, которые всегда были доброжелательны к ней, могут быть столь жестокими. А точнее дети, ее ровесники, но пришлось узнать.... Несколько дней спустя она и остальные воспитанники смотрительницы, как и в иные разы, резвились на полянке в полной безопасности, пытаясь все же не забывать о возложенных на них обязанностях. Элой же спустя некоторое время просто «растворилась» среди кустов с веселым хихиканьем она прекрасно зная, что машины (о которых она только слышала) тут не ходили. По заверениям взрослых по крайней мере... Найдя наиболее подходящее, как ей казалось место, она, наконец, достала найденное устройство, радостно улыбаясь. Ей не терпелось детально изучить, что эти огоньки представляют собой. В доме, где любой мог закричать о богохульстве и разломать вещь, «запятнанную грязью», доставать устройство было все равно, что взмолиться о добровольном изгнании. Элой сомневалась, что узнай кто-то ее «тайну», то Высшие Матриархи непременно покарали бы за это, но проверять не хотелось. Мало ли... Избранница. В Сердце Матери каждый встречный считал своим долгом обратиться к ней именно так. Сама же девочка не понимала подобного отношение к ее довольно обычной, ничем не отличной от других детей персоне. Ввиду этого дружба с остальными детьми как-то не складывалась, что порой очень сильно расстраивало Элой. Они не видели в ней кого-то равного себе. Обычно они восхищенно задавали вопросы, на которые она не знала, как ответить. Но в основном все же дети молчали, потупив взгляд. Потому произошедшее недавно событие до сих пор терзало ее. Так что злобного мальчишку и его компашку, Элой обходила десятой дорогой, стараясь представить, что их не существует. Вообще, на вопросы, касающиеся ее «избранности» Тана отвечала странно. Что Богиня выбрала ее для свершения великого дела, но вот какого никогда не рассказывала. Лишь отвечала, что ведомо это только Высшим Матриархам и пока не настало время для этого откровения. Естественно подобная таинственность сильно задевала детское любопытство за живое. Но поделать она ничего не могла. Потому смирившись с этим фактом, просто приняла как должное... Сетка из света предстала перед глазами. При свете дня ее было видно немного хуже, чем в темноте подземелья и все же достаточно, чтобы отобразить странные кружки с необычными знаками. Ткнув в один из них Элой заворожено смотрела как он распался еще на несколько фигур. Замерев рядками, они призывали нажать на них, что она незамедлительно и сделала. Уже ранее виденная в пещере голографическая запись высветилась перед ней. Мужчина со странной шапкой на голове начал вещать. – Думаешь, мне это нравится? Что я мог сделать?! Он у тебя за спиной. Беспокойный и нервный тон немного пугал. Но уже через секунду мужчина весело улыбаясь, пусть слегка натянуто, посмотрел на нее и бодро продолжил. – Привет! С днем рождения, Айзек! Папочка тебя очень любит, крепыш. Я сейчас далеко от вас с мамой, но... Мы всё равно можем отпраздновать! Конечно, можем! Улыбка сама собой появилась на лице девочки. Пусть она не до конца понимала слова, что будто принадлежали немного иному языку, но жестикуляция мужчины и его мимика ей нравились. Особенно забавляла штука, в которую тот дудел. Она издавала забавный звук. Проведя рукой, она запустила запись сначала.

***

– А... где Элой? Она опять убежала? – Вынырнув из зарослей одна из девочек растерянно заозиралась, ища Избранную. Рина давно хотела подружиться с Элой, но вот те дети, с которыми она уже дружила, не хотели иметь с рыжеволосой девочкой ничего общего. Их мнение было для нее важней. Но последний случай с подачи Баста был уже перебором, по ее мнению. Тот же пренебрежительным тоном бросил ей: – Какая разница? – Баст... нам повезло, что смотрительница не узнала что она из-за теб... нас, из-за нас она убежала. – Ну и что? Не такая уж она особенная. Прабабушка говорит, что от нее только одни беды. – А моя мама всегда говорила, что мы не должны бросать своих. Мне было немного стыдно за то, что она пропала и поранилась. Я не хотел, чтобы что-то плохое случилось... – Немного заминаясь, подхватил беспокойство Лун, мальчик, что крайне сильно не любил попадать в неприятности. От того, когда неприятности приключались никогда не вмешивался, после же сильно душевно мучился. – Ладно. Идем искать. – Не выдержав пристальных взглядов товарищей, снисходительно, но раздраженно бросил Баст, исчезая в кустах. Какая ирония... Тот, кто не хотел искать Избранную (которой, откровенно говоря, завидовал ввиду огромного количества внимания уделяемого той) как раз и нашел рыжеволосую. Но увидев, что она водит руками по воздуху, Баст встал в ступор. первая пришедшая мысль была о том что «Избранная» сошла с ума. Но после, заметил за ухом Элой светящуюся вещь, которая не была ему известна. «Эта штука из Железного мира!» Тут же заключил тот, решив было выйти и с презрением предъявить ей это, но детский ум сгенерировал более «изящный и коварный план». Усмехнувшись, он скрылся среди зарослей радуясь, что скоро «маленькая дрянь, не заслуживающая своего статуса, порождение древнего зла» как любила говорить Лэнзра, его прабабушка, получит по заслугам.

***

Стоя перед Высшими Матриархами Элой чувствовала, что сейчас сорвется и попросту расплачется. Она ничего плохого не сделала. Найденный в руинах артефакт никому не причинил вреда. А криков столько о том, что она виновата в ужаснейшем из грехов... Которой является просто глупостью, по ее мнению! Эта вещь не способная сделать ничего плохого! Но все попытки хоть что-то сказать пресекались. И Элой решила назло всем им сохранить лицо, а не разревется, как маленькая девочка. – Законы племени нерушимы! Я говорила, что она не посланница Богини, а поганое безродное отродье Железного Беса! А вы меня не слушали и теперь... – Лэнзра, выбирай слова! Элой ребенок и сквернословить при ней... – Вспылила Джезза, грозно сверля разошедшуюся женщину. Та, в прочем, в долгу не осталась. – А это ты поддержала тогда Тирсу! Нужно было сразу... – Хватит! – Остановила гневную речь Лэнзры Тирса. После уже, спокойней продолжила. – Это нарушение уже другого правила и является еще большим преступлением. Думаю Элой не совсем понимала, что именно нашла, верно малышка? Можешь говорить. Но Элой упрямо молчала, считая, что их суд не справедлив, но все же через несколько мгновений сорвалась. – Почему вы запрещаете ходить в руины Железного мира? Там нет ничего опасного! Эта вещь была полезной и... – Богохульница! Как ты смеешь... – Лэнзра... – С нажимом произнесла Тирса, но тон женщины смягчился, стоило ей обратиться к девочке. – Элой, ты ведь должна понимать, что наши законы призваны сберечь нас. Богиня следит за нами, пока мы не запятнали себя как Предтечи. И это, – показав на треугольник, Тирса продолжила, – может повлечь гнев Богини. Ты же сама знаешь... – Нет! Не знаю! Не понимаю! Эта вещь помогла мне выбраться! – То есть ты признаешь свою вину пред ликом Великой Матери? – Не преклонено чеканит Лэнзра, с презрением смотря сверху вниз на Элой. Но, не дав той сказать, обращается к остальным Матриархам. – Вы сами знаете закон, сестры. Исключений быть не должно. Редко когда в племени Нора изгоняли детей. Лишь крайняя мера. Но сейчас, когда провинившейся была Избранная... Почти никто не знал подробностей ее появления. Матриархи лишь сказали, что это дитя даровано их племени самой Богиней. Отдали на попечение одной из матерей, что могла хорошо позаботиться о малютке. И сейчас Элой провинилась и не абы как, а самым ужаснейшим образом – проникновением в руины Железного мира и использованием запятнанной грехом вещи! Тирса являясь главной даже среди Высших Матриархов порой, шла на некоторые допущения, руководствуясь не только умом, но и сердцем. Но правила есть правила... Начнешь открыто пренебрегать ими – вызовешь волнения и осуждение. Но выгнать из племени Элой она не могла, не озаботившись сохранностью дара Богини. Так что в голове женщины родился план...

***

Странное это дело, когда ни с того ни с сего Высший Матриарх призывает к себе. Будучи изгоем ты такой чести точно не мог бы быть удостоен. Раст все гадал, следуя к месту назначения, что такого произошло раз за ним послали. В последний раз лицом к лицу с ними он сталкивался много лет назад... Столько времени утекло после события, которое изменило его жизнь... Он был доволен своей бытностью, хотя старые воспоминания порой брали верх, причиняя душевную боль. Возвращали в роковой день, в чужие края в которых он побывал, выслеживая тех, кто лишил его семьи... дома... нормальной счастливой жизни... Единственная отрада, что он мог жить здесь, в Объятьях. Большего он и не желал. И теперь, довольно необычная просьба от немного нервничающей Тирсы, что выбила его из колеи. – Раст, я понимаю, что это немного... жестоко с моей стороны, но девочка не выживет одна. Тебе одному я могу довериться. – Но... – Немного замявшись, пересиливая привычку, он нехотя посмотрел в глаза Тирсе. – Эта девочка... я... я боюсь не справлюсь с воспитанием. Ей нужна мать, а лучше семья, а не изгой, живущий на отшибе, где лишь скалы, леса, да машины! И я... – Я знаю, что это тяжело. Ты многое потерял. Но эта девочка, она... – Умолкнув Тирса покачала головой и с горечью продолжила. – Можно сказать все к этому и шло. Элой редко когда была согласна с многими правилами и все же... слушалась. Иногда. Но сейчас.... посещение руин и вот эта штука, которую она оттуда вытащила... Если я не предприму ничего, то люди будут недовольны. И только тебе я могу доверить присмотр за ней. Я знаю, что ты защитишь и обучишь ее. – Женщина прекрасно понимала, что просит много, но иного выхода не видела. Большинству изгоев она не доверяла. Так или иначе, но большинство из них были действительно изгнаны за дело. От того не могла доверить им Элой. Так что, понимающе кивнув, мягко добавила, – можешь подумать. Я не тороплю...