Петля

Гаврило стоял на табуретке и мечтательно смотрел на серую, как его будущее, каменную стену, пока двое солдат торжественно зачитывали ему приговор. Кольцо на его пальце забавно холодило, постоянно напоминая о событиях как вчерашнего дня, так и последнего месяца... да, забавно. Печально, напротив, что таблетка выпала за столом в момент душевной слабости, иначе жизнь бы закончилась, как должно - со вкусом миндального пирога. Сараево вот уже второй день, как на иголках, и в этом оказался виноватым лишь масон-недоучка, так и не научившийся за годы подпольной борьбы бросать бомбы. Позор. На самом деле, позор. Солдаты дочитали приговор, и Принцип понял, что настало время отмочить какую-нибудь штуку, чтобы через года это вспоминали с ужасом, и одарил палачей зловещей улыбкой. "Есть последнее слово, убийца?" - с ненавистью выплюнул мундир. "Аминь, сука!" - расхохотался Гаврило, и в то же мгновение полугнилая табуретка ушла из-под его ног. Его тело сотрясалось в конвульсиях и, даже с перехваченным петлёй горлом, он не переставал молча хохотать. Солдаты смотрели на него в ужасе, ибо это был первый и последний раз в их жизни, когда они видели умирающего человека, настолько ненавидящего весь мир вокруг себя. В эту секунду в камеру влетел какой-то англичанин с тростью, увидел посиневшее лицо серба и, сплюнув, громко выругался. Затем прихрамывающий мужчина швырнул палачам в лицо какую-то бумагу, которая оказалась ордером на расследование убийства эрцгерцога, и начал изучать перстень покойного.