Ради чего?

Пьер Корнель говорил, что «сила любви проявляется в боли». Ложь. Она никогда не отдалялась от меня так, как когда начала испытывать боль.

***

Т/и

Я вижу, как сильно он старается. Как аккуратно выводит буквы, одну за другой. Он прикусил нижнюю губу. В одной руке держит слегка скомканный лист. Он не заметил, как скомкал его. Все вышло само собой, он просто нервничает. Много нервничает. Больше, чем все остальные люди вместе взятые. Возможно, у него нервный срыв. Но об этом не говорит. А я предпочитаю молчать. Его длинные пальцы нежно держат ручку. Он останавливается, смотрит на лист, а затем снова что-то пишет. Его руки, невероятно большие. Я запомнила его по ним, они такие сбитые, ещё с первой встречи в кафе, я смотрела на них, не обращая внимания на свои рефераты, которые должна была вот-вот сдать, и именно по этой причине слегка завалила их. Помню как тряслись мои руки, когда протягивала их ему в знак приветствия. Как я люблю его руки. Эта любовь не кажется мне странной. Хоть большую часть времени он в перчатках — они не спасают его от отметин. Каждая его мускула напряжена, а пальцы начинают нервно подергиваться. Громко чертыхнувшись он откидывает куда-то свой карандаш, и ладонью поправляет непослушные, взъерошенные волосы, они находятся в хаосе, который мне так нравится, и откидывается на стульчике назад. Если бы я знала чем ты там занимаешься, если бы могла помочь, но ты вечно занят и на звонках, а в последнее время и вовсе занялся какими-то бумагами. Он поворачивается ко мне. Его голова опущена, а глаза, невероятно фиалкового цвета, закрыты. Они потухли сейчас. В них нет больше радости, которую я могла наблюдать раньше. — У меня не получается. Я не могу вывести даже пару строк.- шепчет он. Я крепко сжимаю его большую ладонь. Смотрю на его лицо. — Я не могу. Я устал. — он по-прежнему говорит тихо. Я сглатываю. Он морщится, будто ему вкололи укол. Глаза открываются. Он словно смотрит не в мои глаза, а сквозь них, прямо в душу, он кажется чувствует мой страх. — Обними меня. — он поддается. Прижимает меня к себе. Я слышу его сердце, которое глухо, безучастно бьётся внутри.

***

Ран

«Необходимость разрушать — это желание создавать». Думаю, мне пора уничтожить себя, чтобы воссоздать заново. Коснуться дна, и подняться на поверхность. Такое чувство, что я падаю, но никак не разбиваюсь об землю. Это как бесконечное падение. А я больше не хочу падать. Я хочу подняться на эту поверхность.

***

Т/и

Так боюсь разочаровать его. Показать ему свою слабую сторону, которую я так успешно скрываю который год. Подруга так часто спрашивает почему я все ещё с ним. Она ведь знает за мои слезы и истерики. Но она знает и за мою любовь. Она просто не знает, каково это. Чувствовать все это, задыхаться от своих чёртовых ощущений. Такого у меня ни с кем никогда не было. Такое могло быть только с ним. Она и представить себе не может, как я немею, когда попадаю в его поле зрения. Она не представляет, как я теряюсь, когда он начинает разговаривать. И иногда мне кажется, что он считает меня глупой, потому что я почти всегда молчу, когда он рассказывает мне свои мысли, но я ничего не могу с собой поделать, я просто теряюсь среди его совершенства.

***

Ран

Жак Годбу сказал: «Воспоминание — это то, что остаётся после действия». Я боюсь тех воспоминаний, что останутся у неё после меня. У меня эта навязчивая необходимость всегда нарушать границы, будь они телесные или эмоциональные. Я должен знать, что никому не нужен, и почувствовать злость, чтобы напомнить самому себе, что я ещё жив. Ни у чего нет цены, если мы не рискуем её потерять.

***

Т/и

Не помню какой раз это было, но я позволяла ему делать это с собой, потому что мне это нравилось. Пока он был в сознании. Он снова прижимает меня к холодной стене. Руки умело скидывают одежду с бешеным темпом, губы скользят по шее и ключицам. Его руки мертвой хваткой держат мои, и я чувствую как мои пальцы слегка немеют. Но поняв, что он держит меня слишком крепко — отпускает руки, и подносит мои пальцы в своим волосам. Я аккуратно обхватываю его голову, гладя его. Ловко усадив меня на какой-то столик, он тянется к своим штанам, но его ремень никак не отстегивается. Я тянусь, чтобы помочь, но лишь получаю рык в ответ, с громким «я сам справлюсь». Его глаза словно вспыхнули в темноте, пронизывающее дыхание окутало мою шею. Я чувствовала, как его руки обхватили мою талию и буквально оставил там след от них. «Даже в темноте ты прекрасна.» Его слова всегда действовали на меня странно, а комплименты, которыми он осыпал меня нередко, всегда заставляли пылать. Стоит ли ещё спрашивать, какого чёрта я все ещё с ним? Его темная сторона просыпается, когда я его слишком возбуждаю. Мои руки, что ранее лежали на его шее, сейчас заломлены, и я молю о том, чтобы он ослабил хватку хоть немного, ведь свитер не прикроет синяки. Сейчас я задыхаюсь не от невероятной любви, а от того, что мне действительно не хватает воздуха, и я чувствую как паника и слезы охватывают меня. Но он останавливается, вот так, на полпути к эйфории. Просто бросает все, и застегнув ширинку выходит покурить.

***

Ран

Каждая слеза — словно пытка для меня. Это ломает меня изнутри. Я не могу смотреть, как она плачет. Её глаза созданы не для слёз. Но тогда почему каждый чертов раз я заставляю её плакать, и надеяться что на этот раз она решит от меня уйти? Какого черта я не могу перестать издеваться над её чувствами и доводить до истерик, называя это любовью? Та­кое чувс­тво, что я за­ранее про­иг­рал. Я бо­рюсь с собой, но я все рав­но все ещё разру­ша­ю мою Т/и. И я разрушил так много уже, но и добровольно уйти не смогу, а она и не просит уйти.

***

Т/и

Иногда в нашей жизни появляются люди, которые буквально врываются в нашу жизнь и уничтожают всё, что было до них. Их взгляды могут противоречить нашим. Их мнения могут быть различны от нашего. Но всё же нас начинает тянуть к ним, словно мы связаны какой-то невидимой нитью. Жалела ли я о появлении Рана в моей жизни? Никогда. Люблю ли я его? Безумно. Любит ли он меня? Конечно. Он давно убил бы меня, разбив моё сердце, но он со мной. Он сломал уже сотни сердец, разрушил мечты, и вбил в пол надежды, но меня он бережет. От всех. Кроме себя. Бывают моменты, словно тебя затягивает зыбучий песок. Ты тонешь/срываешься со скалы и падаешь в бездну. В бездну его глаз. Ты так влюблена, что отказываешься верить в его недостатки. Больно ли мне? Да. Уйду я из-за этого? Нет. Артур Коестлер сказал: «У боли есть пределы, у страха — нет.». Не бояться боли — самое опасное, потому что без страха мы не видим пределов. Я больше не боялась боли.

***

Ран

«Насилие, в любом его проявлении, является проигрышем». Каждый раз, когда я теряю контроль, когда становлюсь жестоким, мне кажется, что я проигрываю. Это во мне. Вся эта злость и потеря контроля. Они часть меня. Как и она. И я собираюсь выиграть, ради неё.