Исчезнуть

С момента визита Гилберта прошло ещё два дня. Вайолет тем временем по его наставлению постепенно старалась привыкать к еде. Тогда мужчина не зря взялся сам кормить девушку, потому что протезы оказались весьма тяжёлыми и не более, чем через минуту, тарелка с горячей пищей упала прочь. Юная Эвергарден, наконец научившаяся писать письма, описывающие человеческие чувства, сотворила целую кучу черновиков. В конце концов, работа была доведена до её идеала, Вайолет бережно хранила его, но отдавать пока не собиралась. Тем более, сейчас она была в больнице. — Вай-о-лееет. - протяжно, слегка распевая это имя, в палату вошла Каттлея, держащая в руках сетку с фруктами и небольшим количеством конфет. — Каттлея? - белокурая девушка обратила внимание на внезапно возникшего посетителя и приглашающе повела рукой. — Привет. Брюнетка подошла, осторожно поставила принесённые гостинцы и обняла Вайолет. — Как ты? — Сейчас со мной всё хорошо. Я активно иду на поправку и скоро обязательно смогу вернуться на работу. А где директор? И... - Вайолет резко прервалась. — Директор Ходжинс сегодня к сожалению, тебя посетить не сможет, у него скопилось слишком много работы. Но поскольку я как раз собиралась к тебе, он меня попросил передать тебе скорейшего выздоровления; несколько гостинцев, я положила их вместе со своими; и письмо. - Каттлея чуть любопытно взглянула на аккуратно запечатанный конвертик и передала его Вайолет. — Письмо? - она вопросительно наклонила голову, но взяла его в свои механические руки. — От кого оно? — Я не знаю, я решила не вдаваться в подробности, потому что считаю это твоим личным. Письма ведь скрывают самые сокровенные чувства, которые один человек желает передать другому. Даже имя отправителя я смотреть не стала. — Ясно, - Вайолет кивнула и стала распечатывать письмо, набравшись сил. Кажется, она была немного в замешательстве. — Каттлея. — Да? — Это письмо ведь писали не куклы? На сургуче нет эмблемы нашей компании. — Нет. Директор просто отдал его мне и попросил передать. Больше я о нем ничего не знаю. Спустя пару мгновений, конверт был раскрыт, а бумага, исписанная, очевидно, от руки, была вынута наружу и развёрнута. — Дорогая... - Вайолет начала читать. «Дорогая Вайолет. К сожалению, я не умею преображать слова в чувства так, как это делаешь ты, но тоже постараюсь передать их здесь так, как смогу. Тебе пишу я, Гилберт Бугенвиллея. К великому сожалению, пока я не могу зайти к себе из-за дел на военной службе. Сейчас меня нет в городе и я попросил Ходжинса передать это письмо тебе. Я надеюсь, что ты сейчас чувствуешь себя намного лучше и достаточно кушаешь. Как только я вернусь, я в срочном порядке навещу тебя. Я за тебя очень переживаю, потому что ты для меня очень важный человек и я бесконечно дорожу тобой. Береги себя и зови Клаудию, если что-то понадобится. Я прибуду уже очень скоро, с нетерпением жду встречи с тобой, Вайолет. Гилберт Бугенвиллея.» — Ого, Вайолет. Возможно, тебе стоило прочесть его, когда будешь одна?... Вайолет?? Блондинка по всей видимости, была немного смущена и вот-вот была готова разрыдаться прямо сейчас. Она придала письмо к груди и пролепетала тихое и невнятное «спасибо», очевидно адресованное Каттлее за доставку этой ценной для неё бумаги. В ответ на это, Каттлея вновь обняла подругу, произнося успокаивающие слова. Пробыв в палате вместе с Вайолет ещё около целого часа в жизненных разговорах, Каттлея удалилась, не желая мешать больной отдыхать. За этот день она узнала девушку лучше, чем за все месяцы их знакомства. Пусть она и проявила себя открытее всех по отношению к Вайолет в первый раз, дальше они пересекались в основном по работе, изредка выбираясь в кафе, но после сегодняшнего задушевного разговора она могла точно сказать - они с Вайолет всё-таки подружились. «Она испытывает тёплые чувства к майору, но пока сама этого не понимает. Пройдя столько сложностей и травм в жизни, она до сих пор уверена в том, что он ей очень нужен, даже после долгой разлуки. Вайолет очень сильная.»