Исчезнуть

Приземлившись на холодный асфальт, Вайолет, не поднимая глаз, в то же время пытаясь привстать, быстро проговорила: — Прошу меня простить. Я сама не вижу, куда иду. Откуда-то сверху раздался негромкий хохот, что вызвало у неё некоторое недоумение. Она приподняла лицо и увидела перед собой руку. Его руку. Девушка приняла помощь и встала. Теперь то, чего она хотела, находилось прямо перед ней. Ещё одно мгновение. Доля секунды, и Вайолет оказалась в объятиях этого человека. — Майор... - не став задавать лишних вопросов или воссоздавать каких - либо противительных действий, она только в ответ обняла Гилберта, и, кажется, заплакала. Негромко, совсем невнятно, практически незаметно. Но даже так, мужчина сумел услышать переживания и боль девушки. — Вайолет. Я прочёл твоё письмо, - слова, произнесённые с такой осторожностью, эхом отозвались в сознании девушки. Всхлипы совсем прекратились. Вайолет слегка отстранилась, и, будто снова готовая заплакать, посмотрела в лицо Гилберта. «Эмоциональность никогда не была твоей чертой характера. Ей всегда была сдержанность и холод. В тебе что-то изменилось. Ты стала живой.» Мужчина пустил добрую улыбку. — Вайолет. Моя... Вайолет. Я прочёл то, что ты хотела до меня донести. Я всё понял. Я не буду против продолжить тот разговор, только если... Если это не причинит тебе боли от неприятных воспоминаний. - он вновь обнял Вайолет. Она крепко вжалась в грудь Гилберта, снова и снова проговаривая тихое "не отпущу". Два солдата, получивших на войне серьёзные ранения. Два человека, переживших серьёзные потрясения. Мужчина и девушка, нашедшие друг друга. Они могли стоять так целую вечность. На улице разгулялся прохладный ветер. Подполковник Бугенвиллея почувствовал дрожь, исходящую от фарфоровой куклы, находящейся в его объятиях. Она была одета не как обычно. Никакого пафосного форменного наряда почтовой компании. Нет синей куртки и длиннорукавого платья. Только длинный ночной сарафан с рукавом три четверти, до невозможности тонкий. Малость приоткрытые ключицы покрылись мурашками от жгучей прохлады. Через мгновение, на плечи Вайолет приземлился чёрный пиджак. Он не был утеплённым, или что-то в этом роде. Сейчас царил летний сезон, а точнее - его конец. Скоро должна была начаться осень: отсюда и внезапная прохлада. Спустя минуту молчания дрожь девушки прекратилась. Несмотря на тонкость пиджака, он все же немного отогрел светловолосую куклу. — Вайолет. Пойдём домой, Вайолет? В ответ она кивнула. Слово "домой" имело для неё много значений. Мужчина обхватил механическую ладонь Вайолет. «Она такая холодная.» — Скажи мне, почему ты ушла из дома одна? Так ещё и посреди ночи... — Я хотела...! - Вайолет вскрикнула, но затем осеклась, — Я хотела... очень хотела, - опустив голову, она наконец закончила фразу — увидеть Вас. Гилберт вздохнул, но сжал руку девушки чуть крепче. — Я отведу тебя домой. В особняк Эвергарден. Тебе лучше не заставлять родителей волноваться. Вайолет в ответ стиснула руку. —Майор, я... я не хочу обратно. Я хочу быть рядом с Вами. Мне нужно многое сказать. Можем ли мы просто постоять и поговорить с Вами здесь? — Это неразумно. Я понимаю, что в твоей душе накопилось очень многое и тебе необходимо высказаться, но лучше сделать это днём или утром. Чтобы ты выспалась. Ты ведь неважно себя чувствуешь. — Нет. Майор, пожалуйста, ещё немного побудьте рядом со мной. Я совсем не утомлена и чувствую себя хорошо. Я проснулась совсем недавно...прямо так, посреди ночи. С того дня, когда мы с Вами вновь встретились, я чувствую себя несколько одинокой, или неполноценной, когда Вас нет рядом. Но всё это проходит, когда я вижу Вас перед собой, и этого я никаким образом не могу объяснить ни себе, ни кому-либо другому. Гилберт улыбнулся и слегка хохотнул. — Это странно? - девушка рассеянно посмотрела на своего спутника. — Да нет же, всё хорошо. Я не уверен, что смогу донести до тебя значение происходящего. Если ты не хочешь домой, то я могу пригласить тебя в своё поместье на эту ночь. Твоя комната всё ещё полностью укомплектована. Перед твоими родителями я извинюсь и сейчас же отправлю почтальона с запиской-предупреждением, чтобы утром они ее нашли. — Правда? - Вайолет пустила недоверчивый взгляд. — Правда.