Секс - это нежность, господа унары!

- Старше вас на сорок лет! – раздался недовольный, сухой и трескучий голос откуда-то сверху.       Унары, которые до этого увлеченно целовались, повалив друг друга на расправленную кровать, подняли головы. На секунду мелькнула мысль о том, что это проделки кого-то из сотоварищей, но никто из них не обладал таким старческим и поистине недовольным голосом.       Первым очнулся тот, что был распластан на кровати. На его шее виднелись яркие следы страсти. - Ч-чего? – пробормотал он, подняв голову вверх. - Этот хрусталь старше вас на сорок лет, - пояснил голос из ниоткуда, - Надеюсь, с партнером вы будете обращаться нежнее?       Оба унара побледнели, как полотно. Только теперь они заметили безнадежно разбитый бокал, который, видимо, столкнули со столика в своем порыве. Тот, что все еще лежал с расстегнутой рубашкой и зацелованной шеей, ткнул куда-то вверх и хрипло прошептал: - Суза-Муза, - это был то ли вопрос, то ли утверждение. Его партнер опасливо посмотрел туда же, а потом на бокал. - Граф Суза-Муза, - поправил голос, - Больше вы ничего бить не собираетесь?       Унары покачали головами. Они почувствовали дуновение ветра, как будто кто-то прошел совсем рядом, и все затихло. «Привиделось», - заключил первый, - «Слишком много вина». Второй кивнул, и они снова сплелись в объятиях, торопливо расстегивая мелкие пуговицы и отшвыривая одежду. После того, как чьи-то брюки полетели в сторону, что-то упало и с грохотом покатилось по каменному полу. - Фамильное серебро! – рявкнул Суза-Муза, - Аккуратнее же нужно, господа! Унар Как-Вас-Там, оставьте мальчика, вы же совершенно не умеете обращаться с хрупкими вещами.       Тот унар, что лежал под ним (и чьи брюки сбили серебряную тарелку) с недоверием посмотрел на партнера, будто и вправду сомневался. А Суза-Муза вздохнул и снова удалился – видеть то, что будет происходить далее, ему уже давно осточертело.       Он привык к тому, что каждые полгода в замке начинало твориться бесстыдство – в темных коридорах, чужих спальнях, самые смелые пробирались в покои капитана… Каждый раз, гуляя ночью, можно было наткнуться на разбросанные рубашки, обнаженные тела и непотребство. Хоть с завязанными глазами ходи.       Но то, что унары всякий раз что-нибудь портили или разбивали – вот этого его сиятельство вынести не мог. Многие из них, к тому же, были совершенно неопытными. - Используйте масло, идиот, - вздохнул его сиятельство, наблюдая за бесплодными попытками унаров совокупиться, - Да не это масло! Вот, рядом с вами стоит. Бедный, чувствительный мальчик, и вот это чудо вы собирались... Поздравляю, у вас обморок. Да отложите вы это масло!       Суза-Муза отвернулся, прикрывая глаза призрачной рукой, пока унар в смятении приводил в порядок потерявшего сознание от неожиданности партнера. Масло он все еще сжимал в руках, пытаясь понять, что с ним делать. - Что, хочется и колется? – фыркнул его сиятельство, - Прикройте вашего страдальца и слушайте – у нас есть минут пять, пока не очнется.       Проводить дополнительные уроки тоже иногда приходилось. Как-никак, Лаик полон был неожиданно-хрупких вещей. Иногда к этому относились и господа унары. Суза-Муза чувствовал себя не то ангелом-хранителем от венерических заболеваний, не то пророком, несущим вместо огня знания о масле и подготовке партнера. - Осторожнее, на вас сейчас упадет картина, - в очередной раз перед рассветом граф патрулировал комнаты, стараясь отворачиваться всякий раз, как входил в новое помещение.       Унары остановились. - Ваше сиятельство, можете не мешать? – раздраженно буркнул один из них. - А вы свой пыл умерить можете? – так же раздраженно отозвался Суза-Муза и отвернулся, - Три, два, один – раму чините сами.       За спиной он услышал глухой стук и сдавленные ругательства.       В Лаике начинался новый день.