Трудно быть человеком

       Как-то раз, когда Шэнь Цинцю выходил из Института после четвертого скучного сеанса с Ниной, его перехватил серьезный молодой человек. Похож он был на викинга, с которого стащили шлем, переодели в современное и, даже не побрив, отправили на работу.        — Здравствуйте, товарищ Шэнь! А я Семён Сапогов, заведующий кафедрой психологической подготовки. Я тут подумал, может, вы согласитесь провести несколько практик для наших студентов? Я думаю, им будет полезно — не в симуляции, вы понимаете?        — А разве не считается, что нет никакой разницы?        Шэнь Цинцю отлично помнил, каким настоящим все казалось в капсуле. В симуляции мир воспринимался вполне реальным — можно было двигаться, чувствовать запахи. Боль, если вдруг случалась, тоже была настоящей. Да и сюжеты были реальные — видеозаписи других агентов, должным образом обработанные для создания виртуальной реальности.        — Мне кажется, что есть, — ответил Сапогов. — Можете со мной не соглашаться, это непопулярное мнение. Но я уверен, что в симуляции мозг все равно помнит, что это все игра. А тут будет живой человек, который вдруг поведет себя не так, как наши студенты привыкли. Это должно быть шоком.        «И пусть лучше это случится здесь, чем потом, после внедрения в общество на другой планете», — согласился Шэнь Цинцю про себя.        — С человеком, который будет ограниченным и жестоким? Не слушающим разумных аргументов, лишь бы не уронить свой авторитет?        — Я вижу, у вас уже есть идея? — оживился Сапогов. — Ну-ну, продолжайте, пожалуйста!        Шэнь Цинцю представил себе, что он — его бывший учитель, и выразительно посмотрел на Сапогова, затягивая паузу, потом бросил:        — Разве вы не способны на элементарные логические построения? Не думал, что с преподаванием здесь так плохо.        Сапогов похлопал ресницами, почесал в затылке и только потом сообразил.        — Нет, товарищ Шэнь, это таки уже перебор! Выглядите вы нормальным человеком и вдруг такое выдаёте! Давайте мы вас хоть переоденем и в нужные декорации поставим.        Шэнь Цинцю кивнул.        — Можно и в декорации. Исходные данные, — формулировка из учебных заданий вспомнилась сама собой. — Есть школа, обучение в которой может сильно поднять социальный статус. Вылететь оттуда — этот шанс упустить навсегда, другого не будет. Кого выгнать и кого оставить — решает учитель, жаловаться на него некому, правила устанавливает тоже он.        — Звучит пугающе, — одобрил Сапогов. — Так что же, в этой школе ученики или подчиняются учителю и подстраиваются под него, или их просто выгоняют?        — Выгнать — крайняя мера, — объяснил Шэнь Цинцю. — И означает она то, что учитель не смог призвать ученика к порядку другими средствами.        — Отлично! Совсем отлично, — потер руки Сапогов. — А пойдёмте на полигон и подберём обстановку? У вас есть время?        — Ещё спрашиваете.        Заняться снова делом, а не исключительно отдыхом было приятно, и уже к вечеру тренировочный павильон изнутри сильно напоминал пик Цюндин. На свой Шэнь Цинцю не решился покуситься, не хотелось лишний раз трогать воспоминания. Так что — проекция неба на потолке, на стенах — экраны с сосновым лесом и проглядывающим сквозь темно-зеленые кроны небом. К одной стене примыкал павильон с черепичной крышей, пустые столы дожидались учеников. Шэнь Цинцю задержался на пороге, оглянулся в последний раз и вышел в коридор под свет ламп.        Нормально было скучать по той планете, но следовало идти дальше.               Бинхэ ждал его дома, на веранде. Из одежды — только шорты, на коленях — белый песок с пляжа.        — Снова волейбол? — улыбнулся ему Шэнь Цинцю.        — Ага, — Бинхэ обнял его и ткнулся носом в шею, хотя для этого ему и приходилось наклоняться. — А ты? Тебя долго не было, я даже скучал.        — Так позвонил бы.        — Зачем? Я и так знаю, где ты и что с тобой все хорошо.        Бинхэ сам потерся о руку Шэнь Цинцю, когда он потянулся погладить его по голове.        — Но это не значит, что я не хотел тебя увидеть.        — Мы и так каждый день вместе, — Шэнь Цинцю прикусил его за ухо и ощутил, как Бинхэ крепче сжимает вокруг него руки. Кусаться он любил, и чтобы его кусали — тоже. — А тут подвернулась почти работа — позаниматься с курсантами и даже поиздеваться немного.        — А я? Можно я тоже пойду? Ну пожалуйста!        Шэнь Цинцю кивнул.        — Я и сам хотел тебя попросить. С тобой будет ещё лучше.        Для занятия он выбрал лекцию о сотворении мира — ничего более бесполезного придумать не удалось. Так что на следующий день Шэнь Цинцю, одетый со всей тщательностью в почти родные одеяния прохаживался между рядами столов, сыпал именами богов и сочетаниями стихий и пытался не оборачиваться, когда ловил на себе взгляд Бинхэ. Судя по нему, парень едва сдерживался, чтобы не завалить его тут же, прямо на учительском столе. Не то что Шэнь Цинцю долго сопротивлялся бы… Стоило подумать о ролевых играх — в свободное время.        Скучная и ненужная лекция была только первой частью испытания. После нее начался опрос, и вот это и было самым интересным.        — Когда были разделены небо и земля? Что позволяет поддерживать гармонию? А что об этом думал почтенный Ван Би?        О последнем Шэнь Цинцю в лекции не упоминал. Да и никто, кроме Бинхэ, вообще не мог знать этого ученого. Вот и парень, которому вопрос достался, захлопал глазами.        — Вы об этом не говорили, наставник.        — Или у кого-то уши забиты песком, — бросил Шэнь Цинцю в ответ. — Ну, а ты что скажешь? Что, тоже не знаешь? Небо, что за тупицы мне достались в ученики!        Небо промолчало. Ученики смотрели без приязни, но пока терпели.        — Ван Би говорил: «Тот, кто совершенством своим соединяется с Небом, постигает Великую Со-общительность и приходит к пределу пустоты и небытия. Небытие же есть нечто такое, чему не могут ни вода и огонь навредить, ни металл и камень ущерб причинить», — по памяти процитировал Шэнь Цинцю — и мог бы и продолжить цитату, потому как труды почтенного монаха въелись в память намертво. — Впрочем, вам этого все равно не запомнить.        Он закрыл веер, хлопнув им по ладони.       — Если вы не в состоянии услышать даже мои объяснения, то слова мудрецов древности для вас — что далёкий колокол. Слышали звон…        — Но вы действительно не говорили сегодня о Ван Би, наставник, — перебил Ло Бинхэ, как они и договаривались.        По тому же плану сейчас Шэнь Цинцю должен был наговорить ему ещё чего-нибудь, чтобы сначала морально унизить. После фантазий о том, как Бинхэ трахнул бы его прямо здесь, слова как-то не шли с языка.        — Десять палок, — распорядился Шэнь Цинцю, кивнув парню с первой парты. — Ты, накажи его. Потом продолжим урок.        Он сел за стол и налил себе чаю. Роль давалась не так уж легко, хоть он и полагался на манеру поведения своего прежнего наставника. Сам Шэнь Цинцю на своем пике отказался от телесных наказаний вообще и даже коленями на гальку никого не ставил, но курсантам нужно было привыкнуть, что в других обществах они могут столкнуться с чем угодно.        — Этот ученик готов принять наказание, — поклонился Бинхэ с подчёркнутым уважением.        А вот ученик с первой парты вставать не спешил. Возможно, ему было бы проще наказывать своих товарищей — он знал, что они тоже готовятся в агенты, им это надо. Но вот так взять и побить чужого человека, который вообще ничего плохого тебе не сделал?        По опыту Шэнь Цинцю знал, что это ещё как сложно.        — Но он всего лишь сказал правду! — не смог промолчать парень. — Почему вы ему не верите?        Шэнь Цинцю прищурился, отставил чашку.        — Ты тоже решил со мной спорить, щенок? Что же, получишь вдвойне против него. Марш за мной.        — Я могу его наказать, наставник, — елейно предложил Ло Бинхэ. — Чтобы вам не пришлось слишком себя утруждать.        — Хорошо, — Шэнь Цинцю кивнул. — Тогда тебя я прощаю. Побей его, и возвращайтесь оба обратно.        — Пошли, — Бинхэ ухватил их жертву за воротник, дернув за собой.        — Подождите! Его-то за что?! — вскочила девушка со второй парты. — Он даже не спорил с вами, вы не можете!..        — Я здесь могу все, — напомнил Шэнь Цинцю холодно. — А вы все — недостойный внимания мусор, из которого только моими трудами может получиться что-то приличное. И то вряд ли из всех. А теперь живо все благодарите меня земным поклоном.        Курсанты медлили и переглядывались. Шэнь Цинцю знал, что не нравится им все больше, но они должны были помнить о вводных. Симуляции к этому готовили.        — Я жду, — напомнил он холодно.        — Благодарю Учителя за наставления, — подал пример Ло Бинхэ. Видеть перед собой на коленях самого могущественного из демонов, с покорно склоненной головой… Не отвлекаться было очень сложно.        Поклонились ещё несколько, но не парень, которому светило наказание. Он, наоборот, скрестил на груди руки и уставился Шэнь Цинцю прямо в глаза. Красивая поза, послание «тебе меня не сломить» — и это всего-то из-за столкновения с несправедливостью. К полевой работе он явно был еще не готов.        Шэнь Цинцю отхлебнул чаю.        — Вот как, значит? Все, кто не хочет кланяться, могут убираться из школы. Я не собираюсь тратить свое время на тех, кто этого не ценит. Отправляйтесь в свои деревни и выращивайте рис, мне здесь не нужны такие отбросы.        — Наставник, я уверена, что они очень сожалеют, — попыталась заступиться другая девушка. — Но этот ученик поступил подло, подставив под наказание другого.        — Ты хочешь сказать, что я глуп и не могу отличить правых от виноватых? — прищурился Шэнь Цинцю и рявкнул: — Все на колени, живо, ублюдки. Вам не слова мудрецов слушать, вы только навоз чистить годитесь! Бесполезный мусор!        — А вы самодур, — не выдержал парень. — Вам вообще в учителя нельзя идти при таком отношении, кто вас до преподавания допустил?!        — Здесь кто-то еще с ним согласен? — спросил Шэнь Цинцю негромко.        Ученики молчали, но их протест был вполне красноречивым. Объединились против общего врага, и ладить с ним уже не собирался никто.        — Поздравляю, — кивнул Шэнь Цинцю, выдержав паузу. — Вы все были изгнаны из школы, делайте пластику или вызывайте новых агентов для внедрения, потому что по вводным данным вторых шансов здесь не дают. Как вы вообще симуляции проходили?        Ребята скучковались. Нелегко было, видимо, поверить, что Шэнь Цинцю из тирана вдруг превратился в нормального человека — такого же, как все в этом веке.        Бинхэ встал у него за плечом, поймал за прядь волос, потянул, но когда Шэнь Цинцю оглянулся — встретился с фальшиво-невинным взглядом. Мальчик развлекался.        — Там было проще, — буркнул наказанный. — Как-то помнишь, что это не по-настоящему.        — Значит, Сапогов прав насчёт практических занятий, — подвёл итог Шэнь Цинцю. Демоническая кровь коснулась щеки теплом, сползла к губам. Он снова оглянулся. Ло Бинхэ поднял брови — мол, что угодно? Ощущение прикосновения сбежало по шее до ключицы. Шэнь Цинцю постарался не отвлекаться.        — Вряд ли мы ещё в классе встретимся, так что всего хорошего. Вас ждёт Сапогов на разбор эпизода.        Бинхэ коснулся ладонью его спины, а демоническая кровь уже скользила по груди, делала соски такими чувствительными, что даже ткань нижнего халата казалась грубой.        Шэнь Цинцю едва дождался, пока последний из учеников закроет дверь. Ударил духовной энергией по сети камер, вырубая их разом — и обернулся к Бинхэ.        — И что это ты делаешь? Я вроде бы как работал.        — Прошу прощения, Учитель, — Бинхэ поклонился. — Я сожалею.        Его кровь скользила от коленей вверх, по внутренней стороне бедер, словно теплые ладони вынуждали развести ноги шире. Сам Бинхэ при этом смотрел все так же почтительно. Игра становилась интереснее.        — И больше не осмелишься так себя вести?        — Я бы хотел это пообещать, но вряд ли смогу…        Теперь демоническая кровь ласкала член. Шэнь Цинцю судорожно сжал веер. Это было уж слишком! А Бинхэ словно и не собирался ничего делать. Хотел, чтобы Шэнь Цинцю сделал с ним все сам? Ну да, строгий учитель и провинившийся ученик… хороший сюжет для порнографической книги с картинками.        — На колени.        Шэнь Цинцю указал веером на пол у своих ног. Бинхэ послушно встал, посмотрел снизу вверх — с таким голодным нетерпением, что было ясно — этого он и хотел.        — Ближе.        Бинхэ почти ткнулся лицом в его пах, но не дотронулся даже пальцем. Раздеваться было и некогда и неудобно. Шэнь Цинцю лишь развязал пояс и приспустил штаны.        — Оближи.        — Этот ученик сделает все, что Учитель ему прикажет, — отозвался Бинхэ. На секунду стало неприятно, словно Шэнь Цинцю действительно заставлял ученика, который и не думал о таком, но демоническая кровь продолжала ласкать его тело фантомными прикосновениями. Все было в порядке.        Шэнь Цинцю взял Бинхэ за волосы, забрав в горсть густые пряди, потянул к себе, ткнул его лицом в свой пах.        — Тогда займи свой рот чем-то более полезным, чем болтовней.        Бинхэ подчинился. Ласкал осторожно, одними губами, словно не решался коснуться руками. Словно напрашивался, чтобы с ним обошлись ещё грубее.        — Ты должен стараться лучше, — сказал Шэнь Цинцю, также за волосы отстранив Бинхэ. — Пожалуй, я знаю, как ещё можно использовать твой рот. Открой его и не вздумай кусаться.        Он на миг помедлил, глядя на него сверху и давая возможность отказаться. Но Бинхэ лишь опустил ресницы и облизнул губы.        — Прошу Учителя продолжать урок.        Шэнь Цинцю толкнулся членом в его послушно приоткрытый рот. Он знал, что Бинхэ этого хочет, но только потом, уже кончив, вдруг подумал, что, возможно, хотел и раньше. Сидел на занятиях, крутился рядом, а сам хотел, чтобы вот так? Чтобы Шэнь Цинцю был с ним ещё тогда. Тогда тот сон мог быть для Бинхэ не таким и шоком.               В следующие дни Шэнь Цинцю провел пару занятий у ещё двух курсов постарше и заскучал. Пришлось договориться о встрече с Павловым и попросить о работе.        — Понимаю, что на МТ-1 мне пока возвращаться нельзя, на другие планеты не хочется, но, может, я мог бы что-то делать для них здесь?        — А вы и делаете, — удивлённо посмотрел на него Павлов. — Как я уже говорил Бинхэ, мне очень важно, что вы оба здесь, и если вам скучно, то мне очень жаль. Я готов предложить вам любую работу, только оставайтесь — вместе с ним.        Из это тирады Шэнь Цинцю понял одно. Лично он Павлову не сдался, а вот его парень — ещё как нужен. И вряд ли только в качестве межмирового телепорта.        — Вы все еще его изучаете?        — Не только изучаю, — попытался объяснить Павлов. — Бинхэ действительно мне нравится, хотя у него свои особенности, но это не мешает ему быть очень милым. Ну, и вы счастливы, он счастлив, а у меня под рукой источник бесценной информации. Все в выигрыше.        Шэнь Цинцю прошёлся по белому кабинету, остановился у панорамного окна. Жаркие солнечные лучи отфильтровывались стеклом и даже не ощущались на коже.        — А Бинхэ знает?        — Думаю, догадывается, он у нас умный. Я его не принуждаю рассказывать, он может не отвечать, если не захочет, — на всякий случай отметил Павлов, будто Шэнь Цинцю его в чем-то подозревал. — Но ему самому нравится поговорить о себе.        С Шэнь Цинцю Бинхэ вел себя исключительно как человек. Как самый обычный парень, живущий вместе со своим другом. Они даже могли поспорить, чья очередь загружать посудомоечную машину. Ну ладно, такое было всего один раз — но ведь было же!        Вряд ли с Павловым Бинхэ обсуждал что-то подобное.        — Вы ведь ведёте записи? Могу взглянуть?        — Конечно, ничего секретного тут нет.        Файл назывался «Демоны» и лежал в общем облачном хранилище Службы развития и прогресса. Доступа Шэнь Цинцю для просмотра хватало, и он открыл документ со своего коммуникатора. Над ладонью появилась виртуальная страница.        «Демоны, — читал он, — самоназвание. Степень родства с видом «человек разумный» устанавливается. Предположительно — незначительная. Территориальны, свои «владения» обязательны, без земель демон ничего не стоит в их обществе. Вертикальная иерархия. С трудом сотрудничают с равными по статусу. Даже слуги одного господина едва ли будут решать задачу совместно, если не поставить над ними старшего».        Ничего незнакомого в этом не было, но видеть это вот так, даже не в древней книге, было странно.        «Крайне жизнеспособны, — прочитал Шэнь Цинцю и перелистнул страницу прикосновением пальца. — Способность контролировать сны — почти не встречается. Единственные носители — старейшина Мэнмо и Ло Бинхэ».        — Единственные?        Павлов заглянул в файл поверх его плеча.        — Бинхэ говорит, что старейшина Мэнмо учил только его. Вы не знали?        — Не думал, что он настолько уникален, — Шэнь Цинцю постарался, чтобы его голос звучал спокойно. Ещё не хватало, чтобы Павлов понял, насколько его это задевает! Пополнит ещё файл интересными наблюдениями! — Не может же быть, чтобы целое направление было таким малочисленным.        — Конкуренция, — напомнил Павлов. — Соперничество и вечная борьба. Учить демоны тоже не любят.        Шэнь Цинцю мельком его слушал, пробегая глазами по строчкам. «Просмотреть сны — не то же самое, что прочитать мысли, но при желании и опыте… сделать сновидение стабильным… вбросить провокационный эпизод, чтобы спящий начал с ним спорить, и смотреть результат. При необходимости — повторить, подбросил новый эпизод». Все сложилось. Конечно, Бинхэ вовсе не был шокирован тем сном, потому что сам его создал. А полез он в это потому, что давно был влюблен в своего учителя.        Поразительно просто, и только сам Шэнь Цинцю умудрялся этого не замечать.        — Думаю, Бинхэ стоит знать, что вы собираете информацию, — сказал Шэнь Цинцю.        — Скажите ему, если считаете нужным, — согласился Павлов. — Но я уверен, что он знает и сам.        — И позволяет?        — Позволяет. Ему это выгодно, — Павлов пожал плечами. — Другие демоны находятся на стороне, которая будет принимать помощь от нас. Бинхэ уже сейчас с теми, кто эту помощь даёт. Более выигрышная позиция, вы-то должны понимать!        Шэнь Цинцю мог думать только о том, что он — идиот, если до сих пор не понял. Он даже сам не знал, как ему к этому относиться. Специально полетел домой на флаере, давая себе время подумать, оставил его на станции и пошел пешком через лес, по узкой тропе, протоптанной любителями пеших прогулок. Был жаркий день, густо пахло травой и еловой смолой, жужжали над последними сентябрьскими цветами шмели. Было хорошо и спокойно, но на беспорядок в душе это никак не влияло.        Да, Бинхэ соврал ему, но в итоге всё сложилось как нельзя лучше. Но соврал — и о чём ещё он не считал нужным говорить?        Когда Шэнь Цинцю всё-таки вернулся, Бинхэ уже был дома, крутился на кухне, готовил ужин. Шэнь Цинцю обнял его со спины и легонько укусил за шею.        — А-Цю, — Бинхэ засмеялся, тепло, как обычно только для него, — ты уже так голоден? Подожди ещё секунду, сейчас все будет.        — Я кусаюсь по другой причине, — объяснил Шэнь Цинцю. — Я тут прочитал в файле у Павлова про интересный метод допроса во сне…        Он осекся, потому что Бинхэ вывернулся из его рук. Стоял в шаге от него, но смотрел, как незнакомец, оценивающий противника. На кухне словно разом стало холоднее, и даже аппетитные запахи от плиты как-то выцвели.        — Учитель знает?        Бинхэ улыбнулся — довольно, словно сделал кому-то подарок и теперь принимает заслуженную благодарность.        — Ты бы не рассказал Павлову, если бы хотел скрыть, да? — спросил Шэнь Цинцю вместо того, что собирался сказать.        — Ты прав, — Бинхэ кивнул. — Я хотел, чтобы ты уже узнал, и готовился.        Последним, что видел Шэнь Цинцю, — были алые глаза над ним, а потом он потерял сознание.               Он пришел в себя и сразу понял, что находится в мире демонов. Этот тусклый свет он бы уже не перепутал ни с чем. В этот раз он тоже был раздет, но хотя бы лежал на кровати, под одеялом и один. Намного приличнее — и куда более пугающе. Одежды цвета цин дожидались у кровати, а сама обстановка комнаты подозрительно напоминала бамбуковую хижину на пике Цинцзин. Вернее, копировала в точности.        «Я готовился», — сказал Ло Бинхэ. Видимо, как раз об этом.        Шэнь Цинцю медленно оделся. Его меч лежал на столе, там же дожидались и веера, три штуки на выбор. За ширмой нашелся таз с водой для умывания. В войлочной корзинке — еще теплый чайник с чаем. Ло Бинхэ не хотел, чтобы его… — пленник? любовник? учитель? — испытывал неудобства.        И всем этим мелочам Шэнь Цинцю предпочел бы одну-единственную записку, в которой Бинхэ объяснил бы, что задумал. Не мог же он решить, что можно вот так взять и украсть живого человека? А даже если и можно, то что с этим человеком делать потом? Держать у себя во владениях в качестве редкой декоративной птички? Ну нет, Ло Бинхэ мог быть сколько угодно демоном, но безумцем он не был. Он должен был понимать, что Шэнь Цинцю будут искать. Тот же Павлов может спросить — или Бинхэ решил с ним больше не видеться?        «Нет, демон так легко не откажется от преимуществ», — решил Шэнь Цинцю, и на душе стало как-то спокойнее.        Все нормально. Надо просто немного подождать — и Бинхэ его отпустит.        Он неторопливо оделся и вышел на улицу. Там росла бамбуковая роща. Листья казались черными в местном странном свете и их не трогало ни единое дуновение, так что все выглядело ненастоящим, как в кошмарном сне. Шэнь Цинцю ковырнул почву носком ноги и кивнул. Как он и ожидал, корни растений прятались то ли в пластиковых, то ли в стеклянных контейнерах. В мире демонов растения все еще не приживались, но Ло Бинхэ уже пробовал варианты от земных ученых.        Выйти за границы бамбуковой рощи Шэнь Цинцю не смог. Шел вроде бы по прямой тропинке, но снова вернулся к дому. Потом поднялся на мече и проверил этот эффект ещё раз. Стоило приблизиться к границе пространства, и его снова вывело к центру. Бежать было невозможно.        Шэнь Цинцю думал, что ждать будет проще. Тогда, во владениях Мобэй-цзюня, было почти приемлемо. Оказалось, даже снежная буря и ночь лучше умирающего вечернего света и давящей тишины. Может быть, спасало то, что там он не был один?        Хотелось заговорить, закричать, сломать что-нибудь — лишь бы перестало быть так пусто. Шэнь Цинцю заставлял себя держаться и уходить в медитацию.        Он не знал, сколько прошло времени, но один раз он просто открыл глаза и заметил Ло Бинхэ.        Тот стоял у двери, смотрел оценивающе.        — Привет, А-Цю, как тебе здесь?        Шэнь Цинцю повел плечами, разминая их после долгой неподвижности.        — Думаю, ты и сам знаешь — невыносимо. Ты пришел меня отпустить?        Бинхэ только фыркнул в ответ на это предположение. Шэнь Цинцю не ждал другого, но внутри все равно словно что-то разбилось, просыпалось колючими осколками, заставив вздрогнуть от совсем настоящей боли.        — Я забрал тебя не для того, чтобы отпускать, А-Цю. Ты останешься здесь.        Шэнь Цинцю помолчал, свыкаясь с этим ответом, и все равно не смог поверить, что это не просто угроза. Да и зачем бы Бинхэ ему угрожать? Что он сделал не так?        — Почему именно здесь?        — Это надёжно, — Бинхэ пожал плечами. — Здесь ты никуда не денешься, даже если решишь меня бросить. Да, я тебе врал. Да, уже давно. Я знал, что я демон, и сон тоже отправил я, доволен? Я сделал все, чтобы тебя получить, и теперь не отдам.        — Ладно, — согласился Шэнь Цинцю. — Я понял и не обижаюсь.        — А вот теперь врешь уже ты, — засмеялся Ло Бинхэ, не подходя ни на шаг. — Серьезно, А-Цю, ты за дурака меня считаешь? Ты столько раз говорил, что я должен быть с тобой человеком — и теперь я поверю, что ты вдруг смирился с тем, что я на самом деле?        Да, стоило тогда дать правильный ответ. Для того они и существуют, чтобы потом не в чем было обвинить. А Шэнь Цинцю выбрал — и выбрал неправильно.        — И всё-таки я это принимаю.        — Это ты сейчас так говоришь, — фыркнул Бинхэ. — А когда мы окажемся на Земле, ты снова начнёшь убегать на работу, а меня посылать ко всяким своим друзьям, лишь бы я поменьше был рядом. Ты думал, я так ничего не пойму?!        — Подожди, — Шэнь Цинцю поднял руку, надеясь остановить этот поток обвинений. — Я никуда не убегал, и если уж на то пошло, то сам немного ревновал тебя к твоим друзьям…        — Да, теперь ты мне скажешь то, что я хочу, — засмеялся Ло Бинхэ. — Но я уже посмотрел, как ты поступаешь, — а это надёжнее слов. Ты останешься здесь, так нам обоим будет проще.        — Ты поэтому говорил Павлову, что мне скучно на Земле? Уже тогда планировал это? Создавал для меня этот дом?        — Уже тогда, — легко согласился Бинхэ. — С самого начала. Я даже смог заставить эти растения прижиться — только ради тебя, А-Цю, а ты все равно не выглядишь счастливым.        — Это потому, что я здесь совсем один, — пояснил Шэнь Цинцю.        — Я могу заходить чаще, — мурлыкнул Бинхэ. — Хоть каждую ночь.        Шэнь Цинцю потер виски. В голове не укладывалось то, что только что наговорил ему Бинхэ.        — Ты серьезно рассчитываешь, что мы с тобой будем жить здесь так же, как там? Ты с ума сошел?!        Бинхэ подобрался, словно вопрос ударил по больному.        — Я в порядке, Учителю не стоит волноваться. Отдохните, я ещё зайду позже.        Он исчез, не утруждая себя тем, чтобы открыть дверь. Шэнь Цинцю упал на кровать, прикусил руку, чтобы не позволить себе даже стона.        Ло Бинхэ решил, что может держать его здесь, чтобы он никуда не ушел. Может, для демона это и было нормально, но такой человек однозначно не мог считаться психически здоровым, и Бинхэ об этом подозревал.        От ещё одного озарения Шэнь Цинцю рывком сел, оно взбодрило не хуже ведра ледяной воды за шиворот.        Вряд ли Бинхэ мог сам справиться с балансом между светлой и демонической энергиями. Пока они регулярно занимались парным совершенствованием, проблемы не было. Но если сейчас Бинхэ был один…        «До чего ты дошел? Мечтаешь, чтобы твой парень тебе изменял? — подколол себя Шэнь Цинцю и сам же себя остановил: — Какой он мне уже парень… да и был ли когда-то?»        Слова застряли в голове эхом, словно кто-то произнес их вслух. Выбираться из этого мира надо было быстрее и любым способом.       Он ждал Бинхэ, а время, как назло, совсем не шло. Здесь не было ни солнца, ни часов, чтобы его отсчитывать, и это тоже казалось частью пытки. Как будто Ло Бинхэ сделал это специально, чтобы Шэнь Цинцю сломался быстрее и уже согласился на все, что ему предложат.        Шэнь Цинцю злился и разрешал себе это. А ещё медитировал, гулял по бамбуковой роще и думал, слишком много думал. Если бы он сам не поднял эту тему, что знает, — что бы тогда спровоцировало Ло Бинхэ и как скоро?        Все это время Бинхэ строил для него тюрьму. От этих мыслей тянуло идти быстрее, почти бежать, но дом раз за разом возникал перед ним.        Шэнь Цинцю остановился.        — Ещё немного, и я бы ушел, чтобы не мешать твоей прогулке.        Бинхэ шагнул ему навстречу.       — Ты привыкаешь, А-Цю?       Задвинуть эмоции подальше было нелегко.        — А как там дома? — как можно спокойнее спросил Шэнь Цинцю. — Меня не ищут?        — Я сказал, что ты решил вернуться на МТ-1, и я тебя отвел. Всем плевать. Сбежал и сбежал, от тебя другого не ждали.        Наверно, это было правдой, но сформулировать можно было и изящнее.        — Надо проверить твои меридианы, — заставил себя сказать Шэнь Цинцю. — Сколько дней мы уже это не делали?        — Четыре, — улыбнулся Бинхэ и не подошёл ни на шаг. — Учитель соскучился по моему члену?        Он мог специально говорить это, чтобы разозлить и сбить с толку. Шэнь Цинцю это понимал, но это все равно работало.        — Я не в этом смысле предлагал! — вспыхнул он. — С чего ты вообще решил, что я захочу с тобой спать здесь и после всего этого?!        Задеть Ло Бинхэ он не смог, полудемон только снисходительно смотрел на него.        — Ничего, я подожду, пока ты сам попросишь. Знаете, Учитель, вы понравились мне с начала обучения. Вы были рядом, вы обо мне заботились, и я понял, что вы должны быть моим. Но когда я раздел вас в первый раз, мне едва удалось не показать свое разочарование. Я предпочел бы более округлый зад и более тонкие щиколотки, но Учитель меня хотел, не отказываться же было?        — Уж заставлять тебя я бы точно не стал! — возмутился Шэнь Цинцю. Ему и в голову не приходило, что Бинхэ притворялся и в этом тоже. — Нормально разочароваться в первой любви.        — И нормально что-нибудь оставить на память о ней, да? — откровенно смеялся над ним Ло Бинхэ. — Например, всего человека целиком.        — А это как раз не нормально. Теперь хватит уже отвлекаться, и дай мне проверить твои меридианы.        Бинхэ помедлил, потом качнул головой.        — Не нужно, я справляюсь сам.        — Уверен? Тогда почему ведёшь себя так?        — Как — так? — Бинхэ в один прыжок перелетел к нему, сжал горло горячими пальцами, и Шэнь Цинцю ощутил, что не может даже пошевелиться. Казалось бы, такой момент для атаки, но демоническая кровь делала его бесполезнее тряпичной куклы. И это Бинхэ ещё ни к чему не принуждал, просто держал. А он мог, Шэнь Цинцю отлично знал, что он мог! — Как демон? Так это потому, что я такой и есть, кого бы ни играл. И я больше не хочу притворяться, даже ради тебя.        Он отшвырнул Шэнь Цинцю и исчез.       Мелкая галька дорожки больно впилась в ладони, стесала кожу, оставив неровные царапины. Это было почти не больно.        Если темная энергия брала верх, Ло Бинхэ мог просто не понимать, что говорит и делает.        Или наоборот, все он понимал, просто больше не притворялся. Не он первый влюбился в учителя, не он первый разочаровался, узнав ближе… но как же хорошо он играл! Казалось, они действительно были счастливы.        Шэнь Цинцю слизнул кровь, поморщился и встал. У него было ровно два пути, чтобы не оставаться здесь, — попытаться уговорить Бинхэ его выпустить или… в общем, во втором случае он бы тоже здесь не остался. А потолочные балки выглядели достаточно крепкими.        Шэнь Цинцю вернулся в дом, взял Сюя и, вынув из ножен, провел по клинку пальцем. Конечно, кожа осталась целой. Ни один меч не стал бы вредить своему хозяину, разве что кроме Синьмо.        — Ну нет, мой хороший, — вздохнул Шэнь Цинцю вслух. — Тебе придется меня порезать, а то мой безумный ученик никогда не подойдёт достаточно близко.        Парализует кровью, заставит потерять сознание и не даст даже дотронуться, и тогда темная энергия захватит его окончательно, и он станет демоном окончательно и полностью.        «А сейчас будто нет, — всплыло в голове возражение. — Может быть, так Бинхэ даже счастливее будет, а то пытается сочетать в себе и тьму, и свет, как Синьмо…» А этот меч все однозначно называли безумным.        Шэнь Цинцю снова прикоснулся к Сюя. Не надавливая, скользнул пальцем по лезвию, и меч снова не причинил вреда. Да возможно ли это было вообще?        — Я попытаюсь в последний раз, — сказал мечу Шэнь Цинцю. — Если окажется, что ему это не нужно, я оставлю его в покое.        Теперь, когда Бинхэ сказал все, что думал, это было намного проще. Он никогда не любил. Был влюблен, считал своим — да. «А сам я что же?» — спросил себя Шэнь Цинцю и даже не попытался ответить. Просто снова прижал ладонь к лезвию и в этот раз все-таки вздрогнул от неожиданной боли. Сюя все же научился.        Готовился Шэнь Цинцю недолго. Нанес несколько порезов на руки, подождал, пока натечет побольше крови и замедлил сердцебиение, уходя в медитацию. Так он мог дожидаться очень долго. Когда бы Ло Бинхэ ни пришел снова — он был бы готов. Время тянулось медленно, кровь засыхала на руках, а Шэнь Цинцю сидел на полу, вытянув ноги и привалившись спиной к кровати и ждал. Наверно, труп из него получился вполне убедительный, потому что Ло Бинхэ кинулся к нему от двери, и Шэнь Цинцю встретил его потоком силы. Не через меридианы, зачем возиться, через свою ладонь, напрямую к Золотому ядру, так быстрее.        И правильнее, как оказалось. Оно еще было — едва билось, как последние язычки огня среди серой золы. Меридианы уже были частично разрушены, зато темные проросли шире. В этот раз превращение шло куда быстрее, и Ло Бинхэ становился тем, кем был рожден.        Шэнь Цинцю не стал бы его мучить больше, но оставаться в этом мире навсегда тоже был не готов. Значит, в последний раз. Он делился светлой энергией, смотрел, как оживает золотая сеть в чужом теле, и старался не думать ни о чем лишнем.        Он снова выложился полностью, и Ло Бинхэ не сопротивлялся, принял сразу и только губу прикусил. Видимо, было всё-таки больно.        — Все под контролем, да? — бросил Шэнь Цинцю ядовито, когда сил больше не осталось. — Ты это так называешь?        — Я сожалею, — Ло Бинхэ смотрел в пол и вроде бы был смущен. «Все ложь», — напомнил себе Шэнь Цинцю, отворачиваясь. Сюя сам скользнул в руку, и Шэнь Цинцю принялся вытирать его полой одежд.        — Ты все еще хочешь оставить меня здесь?        — Да, хочу, но сейчас я понимаю, что это неправильно, — выдохнул Ло Бинхэ. — Но и на Землю я вас не отпущу.        — Почему?        Шэнь Цинцю не отвлекался от заблестевшего клинка, даже глаза лишний раз поднимать не хотел. Так было проще.        — Слишком много людей, которые хотят изменить вас. Вдруг мне не понравится результат?        — Я не твоя вещь, — напомнил Шэнь Цинцю ровно.        — Хотите об этом поспорить? — вскинулся Ло Бинхэ. — Или мне снова это вам доказать?        — Ты можешь меня контролировать, тут мне возразить нечего, — да и не признавать это было бы глупо. — Делает ли меня это твоим — это другой вопрос. Ты ведь поверил, что я мог покончить с собой.        Ло Бинхэ тоже не стал говорить, что это не так, только вздохнул вместо ответа.        — И всё-таки на Землю Учитель не вернётся.        В общем, Шэнь Цинцю туда уже и не хотел. К Павлову, который будет продолжать говорить о демонах и Ло Бинхэ. К психологине Нине, которая, конечно же, готова помочь разобраться. К дому, где Шэнь Цинцю больше никогда не захочет жить.        — Хорошо, можешь отвести меня на пик Цинцзин. Пусть хоть эти твои слова будут правдой.        — Я…        Ло Бинхэ прикусил губу, и выглядел он точь в точь как ребенок, готовый вот-вот расплакаться. Раньше Шэнь Цинцю бы захотел его утешить. Сейчас он просто отвёл взгляд.        — Будешь ко мне заходить каждый день, — сказал он, убедившись, что Ло Бинхэ не собирается продолжать. — Вернее, можешь заходить, если решишь оставаться заклинателем. Если нет…        — То Учителю больше нет до меня дела?        — То я готов принять твой выбор, — вздохнул Шэнь Цинцю. — Остальные отлично общаются и с тобой-демоном, это просто я напрасно цеплялся за прежние воспоминания. Ничего, я тоже привыкну. А теперь — я очень хочу уйти отсюда.        — Как скажете, Учитель.        После мира демонов человеческий оглушал. Шум листьев на ветру, стрекотанье цикад, голоса вдалеке, слова не разобрать, но это все же была настоящая живая речь. Шэнь Цинцю только теперь смог перевести дыхание, до этого даже дышать было тяжело, словно на грудь накидали тонну камней — и вот, выбрался. Он оперся о перила веранды, почти повис на них, но с губ все равно не уходила счастливая улыбка. Как мало, оказывается, было нужно в жизни!        — Так я приду завтра? — спросил Ло Бинхэ.        — Только если сам захочешь.        Шэнь Цинцю отвернулся, поднимаясь в дом. Сейчас он немного отдохнет, а потом займется своими обычными делами, и уж точно никогда не скажет Ло Бинхэ, что за тот сон он его собирался простить — потому что слишком хорошо было потом.        Признаваться в этом было недостойно и глупо.        — Я захочу, — пообещал Ло Бинхэ, но Шэнь Цинцю даже не оглянулся. Из открытой двери пахло свежим, как бывает в помещениях, где регулярно убирают, тянуло лёгким запахом благовоний. Он понял, что его здесь ждали.        — Тогда приходи, — сказал Шэнь Цинцю мягче, чем собирался.Он действительно чувствовал себя дома.