Кровавое море

Вдыхая запах тлеющей сигареты, Эдисон сидел на полу, в самом дальнем углу душной комнаты, освещённой полумраком, не оставляя и надежды на какой-либо свет. Кровь медленно стекала по запястью, расплываясь по полу и создавая небольшое красное пятно на штанах Эдисона. Парень не задумывался о чистоте своей одежды,он лишь скомкано глотал соленые слезы,не решаясь проявить ещё больше слабости в один вечер,хотя он был совсем один. Он ненавидел слабость в любом ее проявлении,наверное из-за того,что сам имел эту черту в себе. Он закрыл глаза. Эдисон будто оказался за тысячи километров отсюда, представляя, будто это происходило вовсе не с ним, а с кем-то другим. Подняв испачканную руку, остановившись на уровне глаз, он открыл глаза, посмотрел на живописные очертания, скривился, словно почувствовал боль сильнее, и снова зажмурился. Он не хотел видеть это уродство, не хотел чувствовать,думать об этом… он лишь хотел спокойствия. Видимо, именно этого он добивался, умиротворения. В его голове представление о спокойно жизни было таким- смерть. Других способов найти то самое недосягаемое удовлетворение парень не знал, ведь его жизнь всегда кипела тревогой, вынуждая стать таким, каким он оказался на данный момент. Медленно докурить эту сигарету и затем взять следующую у него не получилось, потому что ком в горле все никак не мог пройти и подарить парню облегчение. Он занимался этим не первый раз, далеко не первый, и поэтому на его руках распластались белёсые полосы, напоминая Эдисону о том, какой же он жалкий. Любил он себя так называть. Первый раз Эдисон причинил себе боль в виде порезов ещё в 3 классе, когда его отец, заурядно выпив много крепкого алкоголя, который он любил, видимо, больше своего сына, повествовал Эду о его никчемном существовании, и вдобавок кинув в него стулом. Тогда парень просто захотел узнать у отца, где пропадает его мама поздним вечером, за что получил взрыв ненависти в лицо. С того момента Эдисон ненавидел все вокруг себя, но отец на этом не останавливался. Он мучал сына ещё очень долго и каждый раз напоминал о том, что Эд никчёмен, что он никто, что он ничего не стоит, и если бы не мать, он бы давно оказался под крышкой гроба. Впрочем, смерть для этого оказалось не обязательна, он и так себя чувствовал закопанным под землю. Парень носил только толстовки или лонгсливы, чтобы его руки не попадались на глаза другим. Они выглядели жутко, но одновременно эстетично.Было такое ощущение, что на запястье не осталось не единого живого места, они были изуродованы. Эдисон не хотел, чтобы ещё кто-то помимо него знал о его слабости. Придя в себя, и все таки не проронив ни одной слёзы, парень кровавыми пальцами попытался подцепить пачку сигарет, но не удалось: его руки были слишком скользкие и измученные, что вся сила из них ушла. Со второй попытки у него почти получилось, но опять же это закончилось неудачей. Эдисон сдался. Он попытался встать, опираясь об стену, при этом оставляя бордовые отпечатки руки на белоснежных обоях. Парень поднялся на ноги и пошёл в сторону ванны. Зайдя внутрь, он увидел в отражении зеркала своё мокрое от пота лицо, волнистые русые волосы растрепанно прикрывали лоб с двух сторон, оставляя небольшой промежуток. К нему снова подступили слёзы, которые он яростно подавил. - Черт,- сглотнув, тихо произнёс Эдисон,-Черт, черт, черт! Он ударил тыльной стороной своего кулака об раковину, над которой возвышалось зеркало, словно картина о мерзости. - Ну ты и придурок,- сказал он сам себе,- Опять у тебя ничего не вышло…Ты слабак! Эдисон взял бинт и агрессивно перемотал поврежденную руку, наблюдая за тем, как ткань медленно пропитывается красной жидкостью. Как бы он не старался не замечать всего происходящего,отводя взгляд и успокаивая себя, небольшая потеря крови и нервных клеток дали о себе знать. Эдисон чуть не потерял сознание, но удержав себя в руках, он поплёлся к кровати, которая стояла в той же комнате, где происходил его всплеск эмоций. Подойдя ближе к спальному месту, с громким скрипом он рухнул на кровать-это казалось лучшим, что произошло за сегодняшний день. Несмотря на то, что мышцы ныли от боли, и рука не могла полноценно двигаться, Эдисон не смог заснуть моментально. Он подумал о завтрашнем дне, в попытках отвлечься, ведь завтра ему предстояло пойти в школу, которую он страстно ненавидел. Он мечтал поскорее закончить это ужасное заведение и посвятить свою жизнь чему-то более интересному и важному, например заработать побольше денег и смыться подальше из своего города, так же ненавистного. Конечно, он мог прогулять, ведь никто теперь не заставлял его учиться. В принципе, весь последний месяц он так и делал, отмазываясь состоянием здоровья и прочей лапшой, которой, почему-то, верили. Но завтра предстоит особенный день. По предписанию врача, точнее психиатра, которого ему назначили учителя, Эдисон должен был найти себе «что-то, что отвлечёт его от депрессивного состояния». Парень был не согласен с доктором, он считал, что ему нужно просто спокойствие, а не советы, которые он все равно пропускал мимо ушей. Он хотел быть один, и это позволяло Эду чувствовать себя защищённым, но это вовсе не означало, что у него депрессия. После того,как парень рассказал об этом психиатру, она решила, что у Эдисона действительно большие проблемы, которые сам, по ее великому мнению,он решить не в состоянии. Психолог убеждала парня перевестись в специальное отделение для «таких как он». Она говорила, что Эдисону там помогут,что там он будет чувствовать себя спокойно среди таких же трудных подростков, но, как считал сам парень, ему не с чем помогать, по крайнем мере помощи от других он точно не желал. Психолог договорится, чтобы его перевели туда, а Эду нужно будет всего лишь подписать несколько важных бумаг. Психолог стояла на своём долгое время, ведь без согласия ученика никто не мог его запихнуть в другое отделение; она зазывала Эдисона всякими разными способами, которые казались ему абсолютно скучными: раз в неделю посещение психолога, который вроде как должен был «вытащить парня из депрессии», похожие на него люди, с схожими проблемами, а то есть новые знакомства, понимание со стороны учителей, поддержка и всякая неинтересная лабуда,которая никак не привлекала Эда. Спустя 2 недели похождения врача за ним в поисках отдачи и согласия, Эдисон уже окончательно обозлился на неё. Каждый раз,видя ее в коридоре, он мысленно проклинал все вокруг и старался спрятаться подальше от ее взгляда, но не удавалось. Парень долго думал над назойливым предложением, и в итоге решил, что в этом отделении его ничего не держит. У него не было друзей, он ни с кем не общался,учится желания не было. В голову пришла мысль о том,что в принципе не хочет доучиваться до конца года, но быстро ее откинул,вспоминая,сколько лет потратил на это. Взвесил все за и против, он подписал все бумаги, лишь бы надоедливая психолог отстала от него поскорее. После долгих размышлений перед сном, Эдисон почувствовал небольшое покалывание внутри, около груди что-то дрожало, вызывая неприятные ощущения. Похоже, это называется волнением,ведь он не общался с людьми давольно давно, не считая деловых разговоров,например с психологом. Ему придётся перевестись в другое отделение,где ему будут ещё больше клевать мозги, пожирая оставшиеся клетки нервной системы. Он попытался стереть это чувство, прийти в себя и после этого заснул. До утра оставалось всего лишь три часа. Всю ночь он был занят попытками забыться, выспаться за такое маленькое количество времени казалось невозможным, но это волновало меньше всего, нежели знакомство с новой главой в его «никчемной» жизни.