Приличное общество

            Виктор не настолько тупой. Спокойный нрав вовсе не делает его социально неуклюжим. Одна нога у него, может, уже в могиле, но он пока еще не слеп. Он знает, когда чужие глаза следят за ним, и он знает, когда чужие взгляды полны жалости или отвращения. А еще он знает, когда они наполнены жаром и желанием. Чаще всего он наблюдает это между другими людьми, обычно это взгляды направленные на возлюбленных или взгляды направленные на то, что невозможно получить, но время от времени он замечает один или два подобных в свою сторону. Это всегда лестно, но он предпочитает игнорировать их — вряд ли кто-то в состоянии предложить ему то, чего он действительно хочет. Он замечает не только взгляды, но и такие маленькие нюансы, которые выдает язык тела и которые часто игнорируются. Так и сейчас, например, ему приходится стать невольным наблюдателем подобной сцены — того, как взгляд советницы Медарды не хуже физического прикосновения скользит по откровенно впечатляющему телосложению Джейса. Она не особенно скрывается, в этом нет никаких тонкостей — женщине с такой внешностью и положением не приходится прибегать к подобным вещам. И все же Джейс остается устойчивым к ее заигрываниям. В каком-то смысле это смешно; как он склоняет голову и застенчиво посмеивается, потирает так хорошо знакомым Виктору нервным жестом затылок. И все же каждый раз, когда член совета Медарда пытается остаться с ним наедине или затащить в тихий уголок, Джейсу удается уклониться или добродушно втянуть в разговор кого-то еще. Виктор посмеивается про себя, а затем мысленно морщится, когда острая боль пронзает его больную ногу и спину. Это была долгая ночь, его вынудили покинуть лабораторию, чтобы пообщаться и поболтать о финансировании, хотя обычно Джейс занимается этим в одиночку. Его раздражает не только высший эшелон Пилтоверской знати кругом. Он злится в том числе и на себя за то, что не хватило духу сказать «нет» мольбам Джейса. Тот выглядел таким невероятно жалким, смотрел на него настолько печальными щенячьими глазами, что замерзшее сердце Виктора предприняло жалкую попытку оттаять. Джейсу Талису нельзя сказать «нет», когда он показывает щенячьи глаза. Поэтому Виктор, так гордившийся своими волей и непоколебимостью, сдался и достал свой лучший костюм. Он даже позволил Джейсу осмотреть его и оценить его одежду, чтобы убедиться, соответствует ли она уровню приема. И мастерски сдержал румянец, и оттолкнул Джейса, когда тот попытался поправить ему галстук. А потом он последовал за своим партнером на это злосчастное мероприятие. И кто же на самом деле был здесь щенок? Ему хочется потереть переносицу, но любой внешний признак усталости привлечет нежелательное внимание, и пилтоверцы начнут кружиться вокруг, как стервятники. Он должен тихо ретироваться, сохранив достоинство, и немного поспать. И он собирается сделать именно это, даже успевает поднять трость, когда Джейс слегка поворачивается, и его глаза встречают взгляд Виктора. Он уже давно не видел такого взгляда, который был бы обращен к нему. Это мольба. Вся сущность Виктора накаляется, широко раскрытые глаза и надутые губы партнера заставляют что-то глубоко внутри него петь. Это совершенно неуместно, ему нужно перестать думать о Джейсе и том, как он умоляет в одном ключе и сосредоточиться на том, о чем на самом деле просят его глаза напротив. В первую очередь Джейс хочет завершить этот разговор. Виктор оживляется, заинтересованный таким поворотом событий, и вместо того, чтобы повернуться на здоровой ноге и уйти, его трость прокладывает курс к белой среди красных и золотых костюмов фигуре Джейса.  — Джейс, — мягко произносит он, ярко и искренне улыбаясь своему партнеру, глаза которого расширяются от удивления. — Советница Медарда, — он приветствует великолепную женщину вежливо, но куда более сдержанно. Она выразительно приподнимает бровь, глядя на него. — Виктор, я не знала, что ты тоже здесь. — Не могу оставить Джейса все время вести переговоры в одиночку, — напевает он, коротко похлопывая своего партнера по плечу. — Я понимаю, — дружелюбно кивает она, все еще не отрывая глаз от лица Виктора и того, как он слегка наклоняется к Джейсу. Эта привычка сформировалась за месяцы их тесной совместной работы, когда нога Виктора начинала болеть, и он рисковал упасть. — Значит, тебе понравился прием? — отваживается спросить она, как только становится очевидно, что ни он, ни Джейс не желают продолжить разговор. — Настолько, насколько возможно наслаждаться таким поверхностным сборищем, — Виктор пожимает плечами, игнорируя то, как ее брови снова взлетают вверх. — Я предпочитаю спокойствие нашей лаборатории. Атмосфера на таких мероприятиях, как это, становится немного… скучной. Ты так не думаешь? — он с любопытством поворачивается к Джейсу, чтобы посмотреть, поддержит ли тот его доводы или сдастся под строгим взглядом советницы Медарды. — Ну, я… — Джейс прочищает горло, его плечи поднимаются под их взглядами. Забавно видеть; Джейсу так неловко, хотя обычно он так уверен в себе и хорошо говорит. Маленькая садистская частичка, которую Виктор прячет в себе, мурлычет от удовольствия. — Я бы сказал, что такие собрания, как это, гм, имеют свои преимущества. Конечно, налаживание деловых связей и… Виктор усмехается, позволяя еще одной улыбке украсить его лицо. Он чувствует себя великодушным. — Расслабься, Джейс, я не просил тебя об устной презентации. Просто честное мнение, — Он постукивает тростью по ноге мужчины и тот вздрагивает. — Ах, да. Я знаю, просто дело в том, что… обычно они мне нравятся. Просто сегодняшний день был… утомительным. — Плечи Джейса опускаются, а Медарда поджимает губы, что является еще одним свидетельством того, что ей не нравится ход этого разговора, и неприязни к тому, как Джейс сопротивляется ее ухаживаниям. — Ваш энтузиазм поугас, не так ли, мистер Талис? — советница Медарда скрещивает руки под своей пышной грудью, выдвигая ее на первый план. Виктору хочется остро ухмыльнуться ей, обнажить зубы в знак неприязни. В этом нет ничего личного, на самом деле она прекрасная женщина, но все, что она представляет, прямо противоречит тому, кем Виктор является на самом деле. Можно забрать сына Зауна из нижнего города, но нельзя забрать нижний город из сына Зауна. — Ты не можешь сказать мне, что тебе действительно нравятся эти вещи, Мел, — Джейс застенчиво улыбается, а Виктор сдерживает победную улыбку. Слишком часто ему приходилось слышать о том, как сильно Джейс ненавидит эти события, и будет справедливо, если советница тоже узнает. Если она так стремится заинтересовать его, то ей следует быть готовой к той части Джейса, которая слишком много скулит. Виктор любит своего партнера, действительно любит, но порой сложно игнорировать пилтоверскую натуру этого человека. — Ну, я… — Член совета Медарда на мгновение запинается озадаченная переменой в поведении Джейса. Как будто она его совсем не знает. Виктор чувствует себя неловко из–за того, что начал это странное соревнование, но, пока он побеждает — несмотря на ее многочисленные преимущества перед ним — он не слишком расстраивается. Он переминается с ноги на ногу, и Джейс инстинктивно наклоняется ближе, подставляя плечо, как добрый человек, которым он и является для Виктора. Он касается руки друга в знак благодарности, не упуская из внимания острый взгляд, который бросает в его сторону советница Медарда. Как будто она думает, что Виктор здесь, чтобы побороться с ней за внимание Джейса. Это глупо — особенно если учесть, что никакого соревнования нет и в помине. Он уже победил. — Я наслаждаюсь компанией, — она грациозно выпрямляется, полные губы складываются в привлекательную, но застенчивую улыбку, а ее глаза явно манят. Джейс оглядывается, и Виктор поворачивает голову как раз вовремя, чтобы уловить гримасу, которая на мгновение промелькнула на лице высокого мужчины, прежде чем выразительные черты лица изменились. — Ну, я мог бы обойтись по крайней мере без половины из присутствующих. Член совета приоткрыла рот, а Виктор из-за шока не сдержал сдавленного смеха. Джейс выглядит безмерно довольным, и Виктор хотел бы, чтобы они были где-нибудь в другом месте, чтобы по-настоящему оценить эти веселые, сверкающие глаза. — Мистер Талис, — начинает советница Медарда с упреком. — Это хорошие, состоятельные люди, которые помогут вам и вашему… партнеру в продвижении ваших исследований. Я настоятельно советую вам держать эти комментарии при себе. Джейс легко пожимает плечами, и Виктор может сказать, что его терпение на исходе. К этому времени, в любую другую ночь, Джейс уже лежал бы лицом вниз на диване в их лаборатории, истощенный, но продолжающий жаловаться на людей, которым ему приходилось пожимать руки. — Я уверен, что пока все они заняты своими напитками и едой, наше исследование будет в безопасности. — Виктор небрежно машет свободной рукой в воздухе, и Джейс с интересом следит за этим движением. Он задается вопросом, сколько же он выпил и вызвано ли легкое покачивание его фигуры алкоголем или чем-то еще. — Эти люди скорее богатые, чем хорошие, — смело бормочет Джейс себе под нос, и Виктор толкает его плечом, чтобы поддержать внезапную вспышку протеста высшему обществу. — Вы двое сегодня в особенно скверном настроении, — настроение советницы Медарды испортилось, это очевидно по тому, как исчезли с ее лица застенчивые улыбки и как перестали трепетать ресницы. — О, я бы так не сказал. — Виктор окидывает взглядом бальный зал. Кажется, никто не обращает на них особого внимания; уже поздний вечер, и большинство присутствующих как следует напились, и сейчас просто медленно двигаются под музыку. Звон бокалов на пару коротких секунд сменяется громким смехом, и Виктор морщится от громкости, — Просто мы не любим компании, — невозмутимо продолжает он. — как это хорошо известно. Теперь она действительно выглядит оскорбленной. От таких нападок не может быть весело. Виктор говорит сам себе что она, должно быть, сказала что-то действительно оскорбительное, чтобы взгляд Джейса стал таким умоляющим. Значит, она сама навлекла это на себя. — Тогда я очень надеюсь, что не попаду в эту категорию тех, от кого вы предпочли бы избавиться, — она позволяет своей улыбке стать острой. У Виктора никогда не хватило бы смелости так сделать, потому что пилтоверские акулы загрызут его за то, что он посмел заговорить вне очереди. Преимущества высокого положения. Он ждет ответа Джейса, затаив дыхание. Они не должны настраивать советницу против себя, и они уже переступают черту. Если Джейс сейчас запнется или будет отвечать слишком долго, она может по своей прихоти свернуть весь их проект. Он надеется, что Медарда не такая мелочная. — Конечно, нет, — Джейс хихикает, весь такой обаятельный, и солнце словно светит из его гребаных ушей. Виктор хочет изолировать его и оставить этот солнечный свет для себя. Неприятное побуждение, рожденное от долгого пребывания в темноте, от постоянного нахождения в чьей-то тени. Быстрый ответ Джейса, похоже, успокоил ее, и резкая улыбка становится мягче, а Виктор проклинает себя за то, что вообще ввязался в этот разговор. — В наши дни этот стандарт низок, — комментирует, потому что ничего не может с собой поделать, а затем игнорирует ее возмущенный вздох и поворачивается к Джейсу. — Думаю, мне пора уходить. Боюсь, моя нога больше не выдержит бесполезного стояния. — О, верно, конечно. Давай, тогда нужно отвести тебя обратно. — Джейс сразу оживляется, его рука перемещается на середину спины Виктора. — Я справлюсь сам, Джейс, тебе не нужно утруждать себя сопровождением. — Виктор выражает символический протест, прекрасно зная, что Джейс только и ждал предлога покинуть бальный зал. — Ерунда, не хочу, чтобы тебя ограбили или что-то в этом роде. — Джейс хихикает, выпятив грудь. Виктор закатывает глаза от этих слов. Джейс прекрасно знает, насколько его партнер способен защитить себя, но совершает доблестный и героический поступок перед аудиторией. — Идти пять минут, — он выравнивает гласные, позволяя своему акценту стать сильнее. — Виктор. — Джейс, — он улыбается в первый раз за этот вечер, и Джейс игриво щиплет его за бок. Советница Медарда прочищает горло. — Я полагаю, что уже довольно поздно, — вздыхает она, несколько опустошенная состоявшимся разговором. Может быть, Виктору следует чувствовать себя немного хуже из-за того, что он был так пассивно агрессивен по отношению к ней, они не очень много общались вне заседаний совета. А Джейс выглядел таким испуганным в тот момент, что мозг Виктора отключился — как это обычно бывает, когда дело доходит до его партнера, — и он решил действовать до того, как его синапсы снова начнут делать свою работу. Конечно, им придется поговорить об этом, как только они окажутся наедине, но сейчас он рад наконец распрощаться со всем. — До встречи, советница Медарда, — он наклоняет голову, позволяя Джейсу начать уводить его от женщины. — Да, до следующего раза, — она прищуривается, глядя на него. У него всегда складывалось впечатление, что он ей не особенно нравится, несмотря на рекомендации Хеймердингера. — Пока, Мел, — Джейс не оглядывается, вместо этого нетерпеливо ведет его в гардероб, чтобы они могли забрать свои пальто. Виктор чувствует, как его плечи расслабляются, как только они покидают шумную комнату, и он слышит тяжелый вздох Джейса. — Давай, пока я не упал замертво прямо тут, — Джейс устало посмеивается и обнимает его за плечи, излучая тепло и уют, и Виктор рад, что в кои–то веки кто-то другой забирает домой именно его. Хотя бы в знак дружбы. *** Дорога до его квартиры занимает чуть больше пяти минут — но только потому, что Виктор уже невероятно устал стоять. Ему следовало бы найти кресло или диван где-нибудь в бальном зале, но гордость просто не позволила бы. Он слишком стремится показать пилтоверцам свою самодостаточность. Он отпирает дверь и оборачивается, уверенный, что Джейс уже ушел — только для того, чтобы его в бок толкнула широкая фигура входящего в квартиру вслед за ним партнера. Он подозрительно смотрит на него, но Джейс игнорирует этот взгляд, и, на ходу снимая жилетку, направляется прямо к дивану Виктора, и падает на него вниз лицом, как будто вернулся в мастерскую. — Это мне еще припомнят, верно? — Голос Джейса приглушен подушками, но в нем очевидно слышен скулеж. — Да, очевидно, — Виктор прочищает горло, снимает пальто и ковыляет к креслу рядом с диваном. — Что там произошло? — Что ты имеешь в виду? — Джейс хмурится и поворачивает голову в сторону, глядя на него одним карим глазом. — Давай, Джейс. Что она сказала такого, чтобы ты так расстроился? — Он подавляет зевок, думая, что неразумно позволять Джейсу спать на его диване. Тот утыкается обратно в подушки. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Виктор щелкает языком, раздраженный этой наглой ложью. Джейс не имеет привычки врать, но каждый раз, когда он это делает, это очевидно. Что в данном случае не имеет значения, так как Виктор ясно видел страдание в его глазах. — Джейс, — мягко журит он, и плечи Джейса приподнимаются. — Виктор, — отвечает тот, как всегда упрямый. — Джейс, я не видел, такого взгляда с тех пор, как ты пытался убедить меня взять живущую за моим домом бездомную кошку, — он качает головой, и Джейс хихикает в подушки. — Она была… настойчивой. Я имею в виду, она всегда такая, но я игнорирую флирт и все такое. Но, похоже, сегодня наконец–то настал тот день, когда ей надоело быть утонченной, и я… ты знаешь. Я не могу сказать «нет» красивым женщинам, — он нервно смеется. — И она член Совета, так что наша мечта будет в опасности, если она… — Джейс, — шипит Виктор, поднимая трость и слегка ударяя ею по пояснице мужчины, заставляя того заикнуться и замолчать, — Ни на секунду не думай, что ты должен становиться шлюхой ради нашего проекта! — он стискивает зубы, впиваясь взглядом в чужой затылок. — Но это в основном то, о чем говорит Мел. Общайся с богатыми, становись на стороны правильных людей, — Джейс хмурится, поворачивается на бок, теперь лицом к нему. — Ты хотел переспать с ней, Джейс? — Виктор откидывается назад, разводя колени, чтобы немного ослабить давление скобы на ногу, а глаза его собеседника следят за движением. — Она очень привлекательна. — Это не то, о чем я тебя спрашиваю, Джейс, — Виктор стискивает зубы, сердитый и возмущенный до глубины души тем, что кто-то мог намекнуть Джейсу предлагать свое тело ради финансирования. — Нет, — наконец признается Джейс после минутного молчания. — Я хотел уйти от этого разговора, - он громко сглатывает, как будто опасаясь, что она их подслушает. Виктор в этот момент поражается тому, насколько на самом деле молод Джейс. Он ненамного моложе самого Виктора, на два или три года — он не уверен, он не может быть уверен, потому что не знает, когда тот родился, — но это все равно очевидно. Джейс не испытывал тех трудностей этого мира, с которыми сталкивался он и советница Медарда, и это делало его болезненно искренним и наивным, оптимистичным. — Тогда я рад, что смог помочь, — говорит он, все еще несколько натянуто, потому что не может смириться с мыслью о том, что Джейс готов терпеть подлые взгляды и блуждающие руки ради их мечты о хекстеке. — Ты злишься на меня? — Джейс замолкает, когда молчание затягивается из-за внутреннего кипения Виктора. — Конечно, нет, — Виктор наклоняется вперед и, повинуясь чистому инстинкту, протягивает руку. Джейс реагирует немедленно, соединяя их указательные пальцы вместе, черпая утешение в этом простом жесте. — Хорошо, мне не нравится, когда ты злишься. — Ты слишком стараешься угодить людям, — улыбается Виктор. Он любит своего партнера несмотря на все его недостатки. Джейс совершенно бесхитростно смотрит на него в полутьме. Это занимательный взгляд, который Джейс всегда направляет в его сторону, заставляя Виктора чувствовать себя замеченным, чувствовать, что он стоит больше, чем просто мозг и то, что он может предложить. Этот взгляд вызывает привыкание, потому что заставляет Виктора думать о том, что он может просить о чем угодно, и что Джейс переломится пополам, чтобы исполнить просьбу. Однако он никогда не был настолько эгоистичным, и никогда бы не просил больше, чем тот готов дать. — Мне нравится заставлять других чувствовать себя хорошо, — себе под нос мычит Джейс, закрыв глаза, их пальцы все еще связаны. — Ты собираешься спать на моем диване? — Виктор слегка пожимает руки и честно пытается игнорировать мысли о том, что Джейсу нравится заставлять кого-то чувствовать себя хорошо. Тот снова мычит, дыхание уже становится глубже. Виктор закатывает глаза и тянется за своей тростью, тыкая Джейса в бок кончиком, заставляя извиваться и скулить. — Давай, вставай. — К-куда? — Джейс стонет в знак протеста, переворачиваясь на спину, и Виктор улучает момент, чтобы понаблюдать за большим телом, раскинувшимся на его старом диване, как особенно большая кошка. — В спальню, — он поворачивается на здоровой ноге, поворачиваясь так, чтобы не видеть реакцию на эти слова. — Что? — диван стонет в знак протеста, когда Джейс садится. — Диван очень неудобный, и утром пожалеешь о том, что решил на нем спать. Кровать достаточно большая, пойдем, — Виктор прочищает горло, морщась от того, как настойчиво это звучит с таким сильным акцентом. Он ковыляет по темному коридору, пока не добирается до двери в свою спальню. Он не слишком задумывается о том, что придется с кем-то делить кровать — по крайней мере, не в данный момент. Это исключительно для удобства. Джейс оказывается гораздо ближе, чем он ожидает, когда открывает дверь и оборачивается. Он все еще с опущенными глазами и сонный, но смотрит на Виктора тем же странным взглядом. Он снова прочищает горло, достаточно тихо, чтобы не привлекать внимания. — К сожалению, вряд ли у меня найдется что-то достаточно большое, чтобы налезло бы на твои плечи, — Виктор позволил себе окинуть взглядом их ширину, и Джейс усмехается. — Я и не рассчитывал. Виктор закатывает глаза: — Надеюсь, в таком случае ты не против спать в костюме. — Хм, — Джейс проходит мимо Виктора, уже расстегивая свой пиджак и вешая его на кабинетный стул, стоящий рядом со столом. У него уходит постыдно много времени на то, чтобы понять, что Джейс планирует спать без рубашки. От него волнами исходит тепло, отчего комната кажется теплее, чем когда-либо. Отопление в здании хорошее, но оно никогда не было настолько хорошим, нет, это полностью из-за того, что сердце Виктора начинает гнать кровь быстрее при виде широкой спины. Он отводит глаза и выбирает одежду для сна. — Устраивайся поудобнее, — во всяком случае, Виктор может гордиться ровностью своего голоса. Это определенно помогает в некоторых ситуациях. С уверенностью, которую он не обязательно чувствует на самом деле, он покидает комнату. Нога подкашивается сразу, как только он заходит в ванную. Он роняет одежду и хлопает руками по раковине, звук громко разносится по помещению. Недостойно вскрикивает и падает на пол. Знакомая боль, от которой на глазах выступают слезы, пронзает позвоночник и спускается ниже, к ноге. — Вик?! — Джейс, споткнувшись, влетел вслед за ним, бахнувшись широкими плечами о дверной косяк. — Боже…. Ты в порядке?! — Очевидно, что нет, — шипит Виктор сквозь стиснутые зубы, даже не думая держать себя в руках. — Наверх, сейчас же. Он стонет, когда скоба впивается в плоть и некоторые части пронзают кожу. Сильные руки обхватывают торс, как будто он ничего не весит, а затем его усаживают на закрытую крышку унитаза. — Аптечка под раковиной, — Виктор возится с ремнем и одновременно дергает за галстук, пытаясь одновременно ослабить и то, и другое. Ему удается расстегнуть пряжку на поясе, но галстук не сдвинулся с места, слишком туго затянут. Он сдается в схватке с красным куском ткани и сосредотачивается на том, чтобы спустить брюки с ног, стремясь освободиться от скоб. Его позвоночник покалывает в тех местах, где в него вдавливаются болты, и вся конструкция в данный момент причиняет ему скорее страдания, чем помогает жить. Он готов выползти из своей кожи, пробиться сквозь плоть и кости, только чтобы боль прекратилась. Мозг затуманен, в глазах пульсирует боль, и он уверен, что по его щекам текут слезы. Виктор позволяет брюкам упасть, чтобы обвиться вокруг лодыжек, и морщится, когда видит свои красные от удара о кафельный пол колени и ручейки крови там, где скоба пробила и без того тонкую прокладку. — Черт, Ви, — Джейс опускается на корточки рядом с его ногой, сжимая руками аптечку. — Подожди, пока я ее сниму, останови кровотечение, если оно продолжится. Очисти рану, — инструктирует Виктор, веря, что Джейс умеет обращаться с небольшими рваными ранами и знает, как пользоваться аптечкой. Он быстро откручивает винты знакомыми, судя по скорости, движениями. Ему удается отстегнуть его от ноги и только слегка морщится, когда дергает начавшую покрываться струпьями кожу. Это отвратительное зрелище; бледная плоть, украшенная рубцами и постоянными отпечатками ремней. Однако он не чувствует себя смущенным из-за этого. Смущение — последнее, о чем он думает, когда широкие ладони Джейса нежно обхватывают его ногу. Его разум в основном занят болью, но та маленькая частичка, которая все еще осознает ситуацию, очарована разницей в оттенках кожи там, где пальцы Джейса бережно обрабатывают спиртом рану. Он стискивает челюсти и пытается наконец стянуть галстук и жилет. С этого момента пути назад нет, Джейс здесь, с ним, за компанию, и ему нужно снять корсет со спины, прежде чем он тоже начнет доставлять неприятности. Он стягивает рубашку короткими, отработанными движениями, дышать становится легче, когда его разгоряченная кожа соприкасается с холодным воздухом ванной. Острый запах алкоголя возвращает его к настоящему, и даже немного помогает ему игнорировать Джейса, когда тот начинает стягивать с него туфли. Совершенно спонтанно Джейс впивается крепкими пальцами в напряженную мышцу ноги, и Виктор легко подается вперед. — Джейс, — предупреждает он, когда его нога начинает протестовать — Шшш, еще немного, — тот продолжает двигать ногу до тех пор, пока она не сгибается под правильным углом, что дает ей отдых в естественном положении. Он делает глубокий вдох и зажмуривается, видя яркие хекстековые огни под веками. Ему удается взять свое дыхание под контроль настолько, чтобы продолжить следовать первоначальному плану, пока Джейс занят перевязкой сильно поврежденной части ноги. Он расстегивает защелки на боку, и корсет со странным шипением расходится. Виктор вздыхает, прислоняясь спиной к резервуару с водой, наслаждаясь прохладой фарфора. — Лучше? — приглушенным голосом спрашивает Джейс, пальцы которого вернулись к массированию сведенной судорогой ноги. — Это пройдет, — он слабо улыбается, оставшись наедине с головной болью, когда вся остальная отступает. Корсет все еще свободно обернут вокруг туловища, и нужно будет встать, чтобы правильно снять его через голову, но мысль о том, чтобы перенести вес на ногу, вызывает у него желание упасть. Он наблюдает за Джейсом поверх переносицы, замечая нахмуренные брови и абсолютную сосредоточенность, с которой тот взялся за игру в медсестру. Смотрит на чужой профиль и задается вопросом, к чему это идет. — Убери аптечку, мне нужна помощь, — руководит, лишь слегка забавляясь, когда Джейс снова повинуется без протеста. — Я бы хотел, чтобы на семинаре ты был таким же уступчивым. Он пытается разрядить атмосферу, но Джейс только сильнее хмурится. — Тебе следовало сказать об этом. Мы могли бы уехать по крайней мере на два часа раньше, — отчитывает он, и Виктор уступает желанию обнажить зубы на своего высокого собеседника, и этого действия достаточно, чтобы шокировать Джейса до оцепенения. — Заткнись, — шипит он. — Не думай, что я не в состоянии справиться с собой только потому, что я калека. Я выдерживал столько лет и в таких условиях, которые ты себе даже вообразить не сможешь. Не думай, что проведенная в компании подонков-пилтоверцев ночь меня измотает. — Я… — Джейс, кажется, язык проглатывает, глядя на Виктора широко раскрытыми глазами. — Да? — Виктор насмешливо наклоняет голову. — Прости, — плечи Джейса приподнимаются, и он отводит взгляд. — Это моя вина, я не должен был заставлять тебя идти. Я знаю, что ты избегаешь таких вещей, и что они тебе не нравятся, я просто… я хотел, чтобы рядом был кто–то, в ком я уверен, кто точно был бы на моей стороне. Виктор закрывает глаза и снова делает вдох, чтобы успокоиться, пощипывая переносицу. Этот человек в конце концов прикончит его. — Нет, это не твоя вина. Я бы не пошел, если бы не хотел. Прошу прощения за то, что кричу, я не злюсь, просто мне больно, — ему удается сохранять равновесие, хотя он уже немного скучает по ощущению рук Джейса на своем теле. — Ты не должен меня успокаивать, Ви, я не должен был приставать к тебе, — тот неловко сжимает ладони, и Виктору хочется посадить его на свои колени и гладить по волосам до тех пор, пока он не успокоится. — Давай просто скажем, что оба могли бы поступить по-другому и покончим с этим днем, да? — предлагает он, и Джейс нетерпеливо кивает. — А теперь помоги мне с этим. Он похлопывает по корсету и поднимает руки. Джейс с опаской приближается и обхватывает приспособление обеими руками. Судя по легкому удивленному вздоху, который он слышит над своим ухом, Джейс несколько удивлен его тяжестью. Как только корсет снят, Виктор осознает, что он почти голый в своей ванной, а перед ним без рубашки стоит Джейс. Боль притупилась и теперь просто мерно пульсировала, позволяя дышать. Ему нужно переодеться. — Подай мне одежду, пожалуйста, — на этот раз он не забывает сделать так, чтобы это звучало как просьба, и надеется, что не обидел партнера своим приказом раннее. Джейс молча кивает и приносит ему шелковистую рубашку. Правда, только ее. А затем опускается обратно на колени, чтобы помочь влезть в штаны. Виктор резко втягивает воздух, когда тот натягивает ткань до бедер, намертво застыв там, где находится. — Все в порядке? — спрашивает Джейс и Виктор молча кивает. Он может только представить, что сейчас выражает его лицо. Пожимает плечами и уверенными движениями застегивается до верхней пуговицы, хотя чувствует себя не так уж устойчиво. — Пока что. — он наклоняется в сторону и поднимает свою трость. — Что ты делаешь? — рука Джейса вытягивается вперед, ладонь сжимается вокруг жилистого запястья Виктора. — Встаю? — он приподнимает бровь, глядя на собеседника, не зная, чего тот ожидает в качестве ответа. — Ты не пойдешь после такого. — голос Джейса тверд, и у Виктора возникает немедленное желание поспорить, но он слишком устал. — О, и что я должен делать? Спать здесь? — Виктор неэлегантно фыркает, и Джейс улыбается ему в ответ. Прежде чем он осознает, его подхватывают, обнимая одной рукой за спину, а другой под колени. Он взвизгивает, руки пытаются зацепиться за что-то на шее другого, а Джейс посмеивается над его потугами. — Отпусти меня, животное! — он извивается в чужих объятиях, но Джейс только крепче сжимает руки. — Ничего не поделаешь, я не могу допустить, чтобы ты снова свалился с ног, — напевает он, и это звучит так, будто перенос Виктора на руках совершенно не напрягает его. Для него он должен весить примерно как мешок зерна. Это одновременно раздражает и вызывает чувство протеста. — Я не хрупкая девица, которую ты можешь спасти со своим комплексом героя, — ворчит он, когда его опускают на кровать. — У меня нет комплекса героя, — надувается Джейс. — О, пожалуйста, он размером с луну. Иди принеси мою трость, — он прогоняет мужчину, и Джейс снова без возражений выполняет его просьбу. — Я не хочу, чтобы это повторилось, Вик, — говорит он по возвращении. — Говори, если тебе больно. — Мне постоянно больно, Джейс, могу тебя заверить, — ворчит Виктор и приподнимается, чтобы заползти под одеяло и отключиться. — Ты не моя мать или опекун, мне не нужно, чтобы ты обращался со мной как с хрупкой вазой. Я могу постоять за себя. — Я знаю, что ты можешь, но это не значит, что ты должен все делать сам, — снова начал упрямиться Джейс. — Тебе просто нравится, когда тобой командуют, — Виктор было усмехнулся, но когда его встречает слишком долгое молчание, он медленно поворачивается, чтобы посмотреть на собеседника. Джейс сжимает трость обеими руками, стоя рядом с кроватью Виктора. На его лице снова хмурое выражение, которое появляется тогда, когда он о чем-то глубоко задумывается. Линия его челюсти, его плечи и руки напряжены. Он выглядит так, словно готов либо выбежать из комнаты в слезах, либо упасть в обморок от нехватки кислорода. — Дыши глубже, Джейс. Что случилось? — мягко говорит Виктор, и грудь Джейса расширяется при вдохе. — Я действительно хорошо следую указаниям, — смущенно говорит Джейс. — И в самом деле, — соглашается Виктор. Это правда, Джейс всегда был чрезвычайно отзывчив, и работать с ним удивительно. У Виктора никогда не было партнера по лаборатории, который дополнял бы его собственные методы так, как это делает Джейс. — Это снимает напряжение от попыток, гм, разобраться в людях, — продолжает мужчина через мгновение. — Что именно? Выполнение приказов? — Виктор сбит с толку поворотом в их разговоре. Ему все еще больно, и он невероятно устал, у него не хватает терпения для того, чтобы разбираться в том, что внезапно так сильно завладело вниманием Джейса. — Не обращай на это внимания, спи. Мы обсудим это, когда оба хорошо отдохнем, — Виктор наконец забирается под одеяло и оставляет Джейсу выключать свет. — Да, хорошо, — бормочет Джейс и забирается в постель с другой стороны. Кровать действительно широкая, но и Джейс не маленький. Виктор опасается думать о том, что произойдет, если кто-то из них начнет ворочаться, но сейчас он слишком устал, чтобы что-то с этим поделать. — Спокойной ночи, Джейс. — Спокойной ночи, Ви. *** Виктор просыпается от боли. Сам по себе этот факт не так уж необычен. Необычно тепло, которое, кажется, доблестно пытается унять боль, одновременно причиняя ее. Он открывает глаза и обнаруживает, что смотрит на закрытую дверь своей комнаты — еще одно обычное явление. Он лениво моргает и понимает, что у него болит челюсть. Должно быть, скрежетал зубами во сне — это тоже часто случается. Он пытается отодвинуться от боли, но она следует за ним, и он скулит, смущенный и испуганный. Рядом с ним кто-то фыркнул. С внезапной ясностью и поразительной скоростью он осознает две вещи: во-первых, Джейс рядом с ним в постели, и, во-вторых, он прижимает ладонь к спине Виктора. Большой палец довольно болезненно жмет на один из болтов в позвоночнике. Он шипит и тянется назад, хватая чужое запястье достаточно сильно, чтобы Джейс вздрогнул. — Ч… Ви? — Руки прочь, Талис, — рука в его хватке взлетает вверх, и Джейс подрывается, садясь на кровати. Его глаза широко распахнуты. — Прости… я не… — Расслабься, пожалуйста, — он вздыхает и закрывает глаза, пытаясь сделать так, чтобы Джейс не делал неправильных выводов. — Несмотря на то, что они довольно старые, импланты позвоночника все еще являются болезненным местом. — О-о, черт, извини. Я не… Я, как правило, цепляюсь за вещи, когда сплю, — Джейс потирает затылок, и Виктор с любовью закатывает глаза, глядя на собеседника. — Тогда хорошо, что это был не весь твой вес, — он засовывает руки под подушку и снова закрывает глаза. — Ви? — Сегодня у нас выходной и я думаю поспать, — мягко говорит он, любопытствуя, что Джейс будет делать с этой информацией. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Он делает паузу, не ожидая вопроса. Он неохотно поворачивается на спину, чтобы посмотреть Джейсу в лицо, морщась, когда нога протестует. — Ты можешь делать все, что захочешь, Джейс? — это звучит скорее как вопрос, чем утверждение, и тот отводит от него взгляд, вместо этого уставившись на свои руки. Похоже, что-то беспокоит его напарника. Виктор уверен, что это осталось со вчерашнего вечера. Между ними висит ниточка разговора, за которую ему придется либо потянуть, чтобы распутать, либо сжечь зажигалкой, чтобы не развалилось все остальное. — Как нога? Лучше? — вместо этого спрашивает Джейс, меняя тему. — Не особенно. Слишком рано, мне, вероятно, придется купить какое-нибудь обезболивающее и принимать его пару дней, — лениво размышляет Виктор, рассеянно опуская руку к повязке над коленом. Джейс отслеживает движение с такой серьезностью, с какой обычно занимается хекстековыми разработками. — Хочешь, я принесу тебе? Виктор с подозрением косится на него. Конечно, Джейс не просит, чтобы им командовали? Конечно, это не напоминает о том, как Виктор обращался с ним прошлой ночью, в разгар неловкого и болезненного срыва в ванной комнате. Джейс никогда не был большой загадкой для Виктора, но сейчас его поведение ставит в тупик. — Стакан воды, сейчас, — он решает, что провести эксперимент будет в порядке вещей. Джейс вытягивается по стойке смирно, нетерпеливо выбираясь из постели, брюки достаточно низко сидят на бедрах, чтобы были видны ямочки. Виктор смотрит, как тот уходит, и садится у изголовья кровати, откидывает одеяло и подтягивает штанину пижамных штанов. Он слышит звук крана на кухне, разглядывает аккуратную повязку на ноге. Джейс определенно делал что-то подобное раньше. Он достает маленькую коричневую бутылочку с обезболивающим из тумбочки и ждет возвращения друга. Джейс не так грациозен этим ранним утром, как обычно. Спотыкаясь, он возвращается в комнату, как чрезмерно возбужденный щенок, протягивает стакан воды, как будто это вылечит все болезни Виктора. Если бы. — Мм, — мурлычет он в ответ. Виктор не говорит «спасибо», как будто это было его естественное право. Принимает таблетку и выпивает половину стакана, чувствуя себя совершенно высушенным. И его все еще тревожит происходящее. Нужно продолжить эксперимент. — Будь полезен и принеси мне смену одежды, — он указывает на комод у противоположной стены. Джейс молча подчиняется, вытаскивая из ящиков бордовую рубашку и пару темно-угольных брюк. Он раскладывает для него одежду в изножье, и выглядит при этом весьма довольным. Затем их глаза встречаются, и, несмотря на спокойную уступчивость, в глубине карих глаз Джейса таится вызов. Виктор откидывает голову назад и расслабляет плечи. Без риска нет прогресса. — Раздень меня. Теперь, когда Джейс полностью проснулся, его движения вновь стали грациозны. Несмотря на то, что в комнате тепло, да и Виктор не мерзнет, его руки почему-то кажутся очень горячими. Прикосновения обжигают кожу, когда он расстегивает рубашку и стягивает с него пижамные штаны. И все это время глаза Джейса прикованы к его собственным. Кажется, за этим ничего не стоит, но он все равно выглядит озабоченным, словно пытается угадать, недоволен ли Виктор чем-то. Он напоказ хмурится, и пальцы Джейса дрогнули. Хм. Затем он улыбается, и они продолжают. Джейс по-прежнему хмурит брови. — Помоги мне встать, — Виктор протягивает руки, и его нежно, но крепко подтягивают к краю кровати. Он тяжело опирается на мужчину, как только встает, и его партнер не ослабляет хватку, пока Виктор не отдаст следующую команду. — Одень меня, — говорит коротко и резко, многозначительно, с сильным акцентом, просто чтобы посмотреть, станет ли Джейс действовать быстрее от такого тона. И он действует быстрее. Глаза расширяются, и он тянется за рубашкой и брюками, лежащими в изножье кровати. Виктор позволяет одеть себя, странно очарованный таким поворотом событий. Только прошлой ночью они оба в пассивно-агрессивной форме противостояли пилтоверской элите, а теперь Джейс унижается, потому что «люди сложные». В каком-то смысле имеет смысл хотеть чего-то подобного, когда большая часть суток уходит на попытки читать между строк и разгадывать подтексты, потому что никто и никогда не говорит напрямую о том, что имеется в виду. "Я хотел, чтобы рядом был кто-то, в ком я уверен, кто точно был бы на моей стороне", — говорил Джейс. Виктор про себя удивляется тому, насколько же часто Джейс остается неуверенным в том, кому можно доверять. Особенно после подобных ночей. И даже принимая во внимание то, что он только что узнал… он качает головой. Нельзя думать о том, как эти люди требовали у Джейса того, что тот не горел желанием отдавать. Он берет свою трость и начинает медленный процесс передвижения по квартире без скоб. — Пойдем, — указывает Виктор, и Джейс следует за ним по пятам, как хорошо обученный пес. Он машет рукой на диван: — Садись. Джейс опускается на подушки, но Виктор решает проверить пределы того… чем бы оно ни было. Он щелкает языком, и Джейс напрягается, а его обращенные к собеседнику глаза расширяются. — На пол, — мужчина легко соскальзывает вниз, и Виктор напевает, улыбаясь про себя. Он заваривает себе чай, пока Джейс с очень скромным видом сидит на полу перед его диваном. Берет книгу, которую собирался почитать, с одной из полок и устраивается на диване, прижав здоровую ногу к плечу мужчины, а другой упираясь в кофейный столик со стратегически расположенной подушкой. Проходит пара минут, а, может быть, даже полчаса, и Виктор решает, что Джейс вел себя достаточно хорошо, чтобы заслужить награду. Он проводит пальцами левой руки вверх по обнаженной линии позвоночника до задней части шеи мужчины, зарывается в мягкие локоны. Лениво почесывает голову собеседника и делает вид, что читает книгу, хотя вместо этого наблюдает, как опускаются от его прикосновений плечи партнера, как все его тело тает от подобных ласк. Это вызывает стойкий жар в его животе. Хотелось бы, чтобы это было что-то строго несексуальное, но, похоже, он пока не может отделить одно от другого. Наверняка есть над чем поработать. Известно, что он не особенно активный мужчина в тех делах, которые касаются романтики или плотской любви. У него были свидания, у него была изрядная доля случайных любовниц, но это никогда не имело значения для карьеры и образования. Он умел разделять, умел обуздывать свои желания, потому что не был животным, у него были стандарты, которые нечасто можно встретить. Если же кто-то казался недостижимым, он просто и эффективно избавлялся от чувств. Виктор не знает, так ли другие справляются с неразделенной любовью или сексуальным напряжением, с ним самим это прекрасно работало. То есть до Джейса, конечно. Этот человек очарователен. Даже во всем своем блеске привилегированного пилтоверца он по-прежнему остается сияющим драгоценным камнем, чистым и незапятнанным. Виктор хочет узнать его изнутри и снаружи, но до сих пор ему приходилось сдерживаться, потому что они были друзьями, партнерами, у них была общая мечта, и это было, опять же, гораздо важнее желаний Виктора. Так что это никогда не было вариантом, и Виктор никогда не обращал особого внимания, когда Джейс задерживал свои прикосновения или он сам, сонный, восхищался подъемом его челюсти или шириной плеч. Но теперь, когда мягкая кожа, излучающая тепло, прижимается к его ноге, Джейс наслаждается тем, чем бы он там ни наслаждался, а рука Виктора мягко теребит его волосы, это становится невозможно игнорировать. Следующее мягкое, успокаивающее движение заканчивается тем, что он крепче сжимает волосы друга, резко дергая, чтобы голова Джейса оказалась откинутой на спинку дивана. Он созерцает ошеломленное выражение лица собеседника и решает, что им следует поговорить об этом. — Джейс. Всхлип. Он втягивает воздух и с трудом сдерживается, чтобы не издать ответный стон. — Возьми себя в руки, мне нужно, чтобы ты был последователен и говорил. Позже будет время вести себя как безмозглая дворняжка, — он щелкает того по носу, и Джейс быстро моргает, похоже, не желая никак продолжить. — Джейс, — уже жестче предупреждает Виктор. — Слова, используй их. — Пожалуйста, — вот что в конце концов слетает с его уст. — Слова во множественном числе. Говори, — пыхтит Виктор, вопреки себе забавляясь. Забавляясь и возбуждаясь. — Я хочу, — Джейс тяжело сглатывает, пытаясь сосредоточиться, — Я сказал… прошлой ночью. Это просто… расслабляет. Опустошает голову. Ты… Он обрывает себя, и Виктор не может этого допустить. — Скажи, что ты хотел, давай, — мягко подталкивает, проводя указательным пальцем по переносице собеседника. — Это не должно быть, гм, неуместным, — Джейс вздрагивает всем телом. — Неуместным? — Виктор усмехается, лениво гадая, говорит ли это Джейс. — Это так просто. Позволяет мне некоторое время не думать, — Джейс поджимает губы, и Виктор щелкает его по лбу. — Или? Вместо того, чтобы ответить словами, Джейс поворачивается всем телом на колени, устраиваясь между раздвинутых ног Виктора. Рука, в которой все еще лежит книга, захлопывает ее. Он смотрит на друга сверху вниз, а Джейс смотрит на него снизу вверх, решительный и дерзкий, несмотря на заливающий шею и широкую грудь румянец. — Говори, — снова приказывает он, и Джейс скалит на него зубы, как бешеная дворняжка. Раздражение и что-то неприятное вскипают в его груди от такого неподчинения. Редкие чувства, которые он всегда держал под контролем. Обычно они возникали, когда кто-то старался подорвать его уверенность в себе, заставлял думать, что он ниже, чувствовать, что он не достоин своего положения. Чаще это случалось во время его работы ассистентом профессора и раньше, когда он был простым студентом. Оно ярко горело во всем его существе, но такому чувству не было места в вежливой компании пилтоверцев. Джейс не сдвигается с места, и Виктор швыряет свою книгу через всю комнату. Он сгибается в талии и хватает противника за горло правой рукой. Прижимает большой палец к челюсти Джейса, и тот резко вдыхает. Теперь они находятся нос к носу, дышат одним и тем же теплым воздухом. — Ты отказываешь мне? Прошлой ночью у тебя не было никаких проблем с тем, чтобы позволить своему рту высказать то, что ты думаешь. Почему сейчас все по-другому, а? — большой палец Виктора давит сильнее, и голова Джейса автоматически откидывается назад. Джейс пахнет его простынями. Пахнет кожей и дымом из кузницы даже после того, как он провел ночь в душной комнате Виктора, а до того водился с сильно надушенной элитой. Он собственнически усиливает хватку. На этот раз Джейс жалобно хнычет, а Виктор, в свою очередь, напевает. — Тогда в чем дело, язык проглотил? Или отупел? Все твои мозги исчезли, вот так просто? — он насмехается, не уверенный в том, что позволит чувству в своей груди вырваться на свободу. Похоже, Джейс не совсем вписывается в приличное пилтоверское общество. Джейс слегка дергает головой из стороны в сторону, все еще упрямо молча. — Мне что, придется открыть тебе рот, чтобы проверить? — Виктор шипит, выпрямляясь, чтобы нависнуть, а длинные пальцы левой руки прижимаются к лицу Джейса. Глаза мужчины сверкают, когда он с вызовом смотрит на Виктора. А тот раздвигает границы еще дальше и большим пальцем заставляет партнера открыть рот. Тот с тихим звуком подчиняется, и Виктор заменяет большой палец указательным и средним. Рот Джейса теплый и влажный. Он прижимает подушечки пальцев к языку и толкает дальше. Это вызывает у него лишь легкое отвращение, главным образом потому, что это Джейс, и есть что-то завораживающее в том, как прикрываются глаза его партнера при таком вторжении. — Такой рот, и ни единого слова, — он качает головой, собираясь отчитать. Следующее нажатие пальцев касается глотки в качестве наказания, и Джейс задыхается от внезапного движения, горло сжимается, а изо рта вырывается стон. Он вытаскивает пальцы, и когда Джейс пытается последовать за ними, отталкивает назад, схватив за шею. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, Джейс. Действительно. Но если ты не готов, то так тому и быть, — он полностью отстраняется. Возможно, это немного жестоко, но он не будет продолжать, если Джейс не собирается с ним общаться. Берет трость и встает, а когда Джейс пытается схватить его, отбрасывает руку полированной древесиной. — Я собираюсь принять душ, а ты останешься здесь, как есть. Может быть, к тому времени, как я закончу, ты передумаешь, — Виктор вкладывает в свой взгляд как можно больше презрения и лавирует между Джейсом и диваном. Он чувствует взгляд на своей спине, когда уходит, но чувствует лишь легкое самодовольство оттого, что оставляет мужчину вот так. Он не ожидает, что Джейс будет полностью подчиняться. А если и нет, то Виктор не любит причинять людям боль без необходимости. Он запирается в ванной и проводит пару минут, глядя в собственные глаза в зеркале. Он с трудом может признать себя в суровом лице напротив, а попытка улыбнуться ни к чему не приводит. Он усмехается и удивляется, какими злыми кажутся его янтарные глаза. Он позволяет этому забраться ему в голову. Обжигающая вода бьет в спину, пока он сидит в ванне. Сегодня нет смысла стоять, нога не выдержит. Без повязки, она не так плоха, как вчера, но для заживления потребуется некоторое время. Он наклоняется и кладет локти на колени, свесив голову между ними. Что он делает? Чего хочет от него Джейс? Почему сейчас? Почему он потворствует этому, когда знает, что для них это может закончиться плохо? Он кашляет, и боль пронзает его грудную клетку, он прижимает руку к груди, просто чтобы почувствовать, как бьется его сердце, просто чтобы убедиться, что оно вообще бьется. Может быть, ради них обоих ему следует отказать Джейсу. Но было бы жестоко делать это сейчас, когда он дал человеку почувствовать, что такое возможно. Он вообще не должен был потакать, он не должен был вмешиваться. Но это тоже неправильно. Если бы его там не было, то Джейс, вероятно, пошел бы домой с Медардой, несмотря на оговорки, и тогда где бы они были? К сожалению, это, возможно, лучший исход. По крайней мере, с Виктором он в безопасности. Но может ли он рискнуть своей академической порядочностью ради Джейса? "Да, - думает он, - довольно легко". Он многим обязан Джейсу. Немного меньше, чем некоторые могли бы предположить, но достаточно, чтобы иметь некоторую форму благодарности. Он спас жизнь Джейсу, и, в свою очередь, Джейс принес ему солнечный свет, чтобы прогнать тени. Это дружба, построенная на совместном риске и стремлении к величию. Однако долго ли Джейс будет самим собой, если он постоянно находится под давлением и пристальным вниманием и не имеет возможности избежать этого? Он пытается рационализировать проблему, когда решение уже принято. Он сделает это в первую очередь ради Джейса, а любое удовольствие, которое он получит от этого, будет бонусом. *** Он покидает ванную в одном изумрудном халате и ковыляет в гостиную. К большому удивлению, Джейс все еще стоит на коленях там, где он его оставил — это нехорошо для коленей, и Виктор морщится. Возможно, он был слишком суров. — Мм, — мурлычет он, подходя и становясь рядом с другим. Одна из его рук снова зарывается в волосы другого, и он наклоняет голову Джейса, чтобы встретиться с ним взглядом. — Очень хорошо, Джейс. Ты можешь взять несколько подушек под колени, если хочешь. Джейс почти незаметно кивает ему, прежде чем выбрать для себя явно более старые подушки. Очень тактично. — Хорошо, хорошо. — Виктор мягко улыбается, и Джейс, кажется, светлеет от похвалы. Он замечает свой холодный чай на низком столике позади мужчины и морщится. Наверное, им обоим стоит поесть. Но, возможно, это занятие на потом. Он снова устраивается на диване напротив, только на этот раз гораздо менее одетый. Взгляд Джейса скользит по разрезу халата, а затем по обнаженной коже шеи и птичьим костям груди, прежде чем сосредоточиться на чем-то позади Виктора. Он снова улыбается румянцу, который опять покрывает щеки собеседника. — Теперь, прежде чем я сделаю что-нибудь неподобающее, Джейс, мне нужно, чтобы ты поговорил со мной, — мягко начинает он. — Должен признаться, я не ожидал оказаться в такой ситуации. Вообще. Никогда, честно говоря. И хотя ты, бесспорно, привлекателен, и я ловлю себя на том, что довольно часто думаю о тебе, я прежде всего профессионал. Мне нужно знать параметры этого твоего недуга. Он кладет одну руку на подлокотник, пальцы отстукивают неторопливый ритм. — Начнем, пожалуй, с самого насущного: это потому, что это я или потому, что я удобен, и ты мне доверяешь? — Виктор приподнимает бровь, когда взгляд Джейса останавливается на его лице, — Можешь говорить, — добавляет он, подумав. — И то, и другое? — хрипит Джейс, а затем прочищает горло, морщась. — И то, и другое? Очаровательно. Не хочешь поподробнее? — Виктор ухмыляется, когда Джейс качает головой. — Ты… — Джейс останавливается. — Опять это, — он закатывает глаза. — Ничего не произойдет, пока ты не заговоришь со мной, Джейс. Я терпеливый человек, я могу ждать гораздо дольше тебя. — Я тебе доверяю, — Джейс кивает в основном самому себе, а затем снова сосредотачивается на Викторе. — Я доверяю тебе с… с этим. Я доверяю тебе свою жизнь и свою мечту. Мы друзья, партнеры, но ты для меня — нечто большее. Виктор старается не реагировать слишком резко, хотя эти слова задевают струну, которая поет с довольным гудением. Он кивает, чтобы продолжал. — Ты всегда здесь для меня, и я… я ценю это, но ты… ты не представляешь, как много внимания ты привлекаешь, — Джейс признается почти так, как будто ему стыдно. — Даже до этого, иногда, я думаю, ты не понимаешь, как часто ты говоришь со мной свысока, и это совершенно справедливо. Это удерживает меня на земле, но иногда ты кажешься намного больше меня, и все, что я хочу сделать, это свернуться калачиком и попросить сказать мне, что у меня все хорошо, пока я снова не почувствую, что чего-то стою. Теперь его очередь быть шокированным. Неужели он не заметил? Просочилось ли наружу его раздражение по поводу типично пилтоверского поведения Джейса? Неужели он так часто возвращался к своим заунитским корням, что Джейс в полной мере ощутил его презрение к Городу Прогресса? Это никогда не входило в его намерения, даже через миллион лет он… — И мне это нравится, — быстро добавляет Джейс, когда становится ясно, что Виктор обеспокоен этим вопросом, — Это держит меня на земле, — повторяет Джейс, — Это также напоминает мне о том, почему мы это делаем, о людях, которым собираемся помочь. И я знаю, что твоя ненависть направлена не на меня, не волнуйся, — и широко улыбается, прищурив глаза от улыбки. Виктор замолкает в ошеломлении. Это не то, что он заметил или о чем говорил. И теперь обеспокоен — сколько людей знают, что он презирает землю, по которой ходит? Что он презирает каждого из своих коллег, какими бы добрыми они ни были, только потому, что ему это привили с юных лет? Виктор не добрый человек, не по своей природе. Он упорно трудится, чтобы сдерживать ехидные замечания и свои амбиции. Большинство его коллег и студентов Академии знают его, как тихого и сдержанного, но, по-видимому, Джейс знает его немного лучше. — Неужели я так сильно выражал свою неприязнь? — возражает он, отводя взгляд от ухмылки Джейса. Он не чувствует себя достойным этого. Эти люди не виноваты в том, что родились в богатстве и свете верхнего города. Ему нужно усерднее работать, чтобы держать свою зависть в узде. — Только когда ты очень напряжен, — рука Джейса касается его щеки, возвращая его взгляд назад. — Иногда и поздно ночью, когда я пытаюсь уговорить тебя лечь спать вместо того, чтобы оставаться в лаборатории. Вся твоя вежливость испаряется, и я вижу, какой ты свирепый человек. И это очень манит. — Я не местная достопримечательность, чтобы манить, Джейс, — фыркает Виктор, и Джейс быстро качает головой. — Нет, я не это имел в виду. Я думаю, что в любом случае ты очень красив, и твой контроль над своими порывами поразителен. Ты всегда такой стойкий, но не позволяешь людям наступать на тебя. Ты сообразительный и гениальный, и… и прошлой ночью ты произнес все слова, которые я так долго хотел сказать. И даже если мне придется вернуться к общению с элитой, я всегда буду знать, что, по крайней мере, советница Медарда знает, как мы на самом деле относимся ко всему этому, — Джейс обхватывает ладонями лицо, большим пальцем потирая под глазом таким милым жестом, что Виктор чувствует, как собственные глаза немного слезятся. — Я очень восхищаюсь тобой, Ви. — Спасибо, что доверяешь мне, Джейс, — он выдыхает, наклоняясь, чтобы прижаться лбом к лбу другого. — За то, что так охотно согласился работать со мной, несмотря на мои недостатки как члена приличного общества. — Хотел бы я лучше знать, как помочь. Но это то, над чем мы работаем, так что у меня все еще есть надежда, — Джейс сталкивает их носы вместе. Странно, они еще не поцеловались, а он уже пихал пальцы ему в рот. Эта мысль вызывает улыбку, и он откидывается назад, прочищая горло. — Я хотел бы, чтобы ты знал, что я тоже очень дорожу тобой, Джейс, и что сделать это для тебя было бы честью, — он кладет руку тому на плечо, усаживая обратно на пятки,— Но если в какой-то момент ты не захочешь что-то делать, тебе покажется, что это слишком, я хочу, чтобы ты сказал мне остановиться. Просто скажи мне слово, и я остановлюсь. — Как насчет хекстека? — почти нахально спрашивает Джейс, и Виктор невольно фыркает. — Подойдет, не думаю, что во время этого нам придется много разговаривать о работе, — он ухмыляется, и Джейс тяжело сглатывает. — Готов к первому эксперименту? — Готов, — нетерпеливо кивает Джейс, — Только не жди, что я, эм, всегда буду подчиняться с первой попытки. — О, я заметил, — Виктор снова выравнивает тон своего голоса, отодвигая все тревожные эмоции на задний план. — А теперь молчи. Джейс со щелчком захлопывает челюсть, и Виктор, довольный и переполненный странным адреналином, раздвигает шелковый халат, показывая тощие бедра и бледные ноги. — Сделай это жестко, — строго приказывает он, и не может сдержать жар, который приливает к щекам, когда торс Джейса прижимается к его голеням, а руки находят опору на бедрах. Он не сумел перебинтовать ногу, поэтому большой палец мягко проводит по злостному рубцу, как бы снова извиняясь. Виктор улыбается и проводит рукой по волосам друга. — Не заставляй меня просить дважды, Джейс, — он снова дергает друга за волосы, и тот кивает, утыкаясь носом в внутреннюю сторону его бедра. Виктор позволяет себе расслабиться и наслаждается ощущением теплого дыхания на коже. Это завораживающее зрелище, а мужчина, похоже, намерен дразнить его и дальше. Он хихикает, и Джейс замирает от этого звука. — Наслаждаешься моментом? Неужели настолько изголодался, что считаешь нужным запечатлеть это в памяти? — мурлычет он, — Разве ты не жаждешь этого? Разве у тебя не текут слюни? Джейс скулит, высоко и пронзительно, и смотрит на него снизу вверх с таким желанием в глазах, от которого перехватывает дыхание. Ему приходится на мгновение остановиться, чтобы собраться с мыслями, когда Джейс вываливает язык изо рта. Он чувствует влажный жар чужого тела на коже, и нога напрягается от этого ощущения. Конечно, прошло много времени с тех пор, как он этим баловался, и никогда по-настоящему до такой степени (а именно так вообще никогда), поэтому он чувствителен к таким легким прикосновениям. Наконец, после того, что кажется годами, столетиями, вечностями, Джейс достает его член. Такие действия вызвали определенный интерес к происходящему, и, хотя жар в животе Виктора, безусловно, сильный, эрекция все еще неполная. Джейс, похоже, почти разочарован этим фактом, а Виктор находит еще больше топлива, чтобы подлить в огонь. — Что? Неужели ты думал, что несколько легких прикосновений, и я буду умолять? Я мужчина, Джейс, а не мальчик, — сдвигает здоровую ногу и постукивает ступней по внутренней стороне колена Джейса. Тот послушно раздвигает бедра, позволяя провести вверх, дергается всем телом, а Виктор по-волчьи ухмыляется. — С тебя, с другой стороны, уже капает, не так ли? Джейс кивает головой, прикусывая губами край члена Виктора, его рука обводит основание, пока он неуклонно твердеет. Он чувствует, как удовольствие колеблющимися движениями пробегает вверх и вниз по позвоночнику, каждое робкое прикосновение теплого языка Джейса усиливает жар, а каждое сжатие его руки превращает удовольствие во что-то управляемое. — Хватит дразнить, соси, — приказывает он, как только ему надоедают эти игры. Виктор пристально наблюдает, как рот Джейса открывается над головкой, и ее медленно окутывает то влажное тепло, которое раньше ощутили пальцы. — Ну вот, наконец-то ты на что-то годен, — Виктор усмехается когда удовольствие перекрывает боль, развивающуюся в его больной ноге. — Наконец-то твой умный рот используется так, как следует. О, я хотел заткнуть тебе рот, Джейс, я хотел. Иногда ты говоришь такие глупости, и все, что я хочу сделать, это сказать тебе, чтобы ты уходил, но так намного лучше. В следующий раз я просто прикажу тебе встать на колени вместо этого. Засунуть мой член себе в глотку и смотреть, как ты давишься. По мере того, как он говорит, пронзительный скулеж становится все более интенсивным, и весь его член становится влажным, поскольку Джейс, по сути, пытается заткнуть себе рот. — Черт, — он шипит, обеими руками хватая того за голову. — Это то, чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот? Использовал тебя, а потом оставить до тех пор, пока я не захочу отплатить тебе тем же? Отвечай. Джейс выпускает тяжесть изо рта и хватает ртом воздух. Его глаза мокрые, по подбородку стекает слюна, губы опухшие и красные. — Да, — стонет он, — Пожалуйста. — Постучи меня по бедру три раза, если хочешь, чтобы я остановился, — Виктор нежно потирает уголок глаза своего партнера, и Джейс на мгновение улыбается, переполненный радостью, прежде чем вернуться к твердому члену. Очевидно, что он получает собственное удовольствие, угождая другим людям. Джейс самоотвержен, и это проявляется в том, как его личность просвечивает во всех аспектах его сексуальности. Виктор уверен, что он может просить о чем угодно, и это будет исполнено. Он крепче сжимает чужую голову и начинает медленно опускать ее вниз. Длина Виктора немного больше средней, поэтому Джейс усердно работает, чтобы приспособиться к вторжению. Это набирает обороты. Это грязно, это отвратительно в некоторых смыслах, но это также и чувственно, и от этого у Виктора в мозгу копится жар. Джейс пускает слюни по коже и по всей длине, и слезы теперь свободно текут по его лицу. Он также издает довольное ворчание и извивается там, где стоит на коленях. Его руки сжимают бедра Виктора, оставляя синяки, которыми он будет любоваться позже. Он чувствует, как нарастает удовольствие, дыхание становится все короче и короче, по мере того как его разум медленно теряет связность. Он стонет, когда упирается в заднюю стенку чужого горла, и Джейс сильно давится, издавая противный, громкий звук. Его язык работает в ритме с толчками, и Виктор хотел бы, чтобы у него было больше рычагов, чтобы он мог делать толчки вверх, а не наклонять голову другого вниз, но их положение этого не позволяет. — Черт возьми, Джейс, у тебя так хорошо получается. Так хорошо, что ты позволяешь мне свободно пользоваться тобой. Такой дешевый и нетерпеливый. Ты ждал, что кто-нибудь заметит, возьмет на себя ответственность, позаботится о тебе, не так ли? — он мрачно усмехается, и глаза Джейса закрываются, когда его нос встречается с тазом Виктора. — Останься, — приказывает Виктор, и Джейс замирает. Он прижимает другого к своему паху, тяжело дыша, в то время как Джейс пытается дышать. Он ухмыляется и позволяет ему подняться. — Я собираюсь кончить тебе на лицо, сделать тебя красивым, — Виктор не знает, что заставило его объявить об этом, даже подумать об этом в первую очередь, но как только эта идея появилась в его голове, он понял, чего хочет. Он придвигает бедра ближе к краю дивана и толкает Джейса, чтобы тот снова сел на пятки. Сжимает свою влажную длину и проводит большими пальцами по уретре, шипя от грубого обращения, которое он всегда себе позволяет. Он задает свой обычный темп, глядя на Джейса сверху вниз, все еще держа его одной рукой за затылок. Тот открывает свой испорченный рот, показывая розовую длину своего языка, и на мгновение Виктор представляет этот язык в других местах. — Хороший, хороший, — хвалит, а Джейс дразняще хлопает ресницами. Даже после всего этого Джейс в глубине души все еще самодовольный ублюдок. Ему действительно приятно видеть это, знать, что, несмотря на все, что они тут вытворяют, Джейс все равно будет относиться к нему так же. — Будь умницей, высунь язык, — он стонет, когда тот повинуется, выглядя нетерпеливым и голодным. Спустя пару взмахов и поворотов руки напряжение в теле спадает, удовольствие проясняет мысли, а гул кульминации заменяет их. Он зачарованно наблюдает за разводами на лице и языке своего партнера. А Джейс просто сидит и принимает это, скуля, тяжело дыша и все еще извиваясь в поисках какой-то собственной формы освобождения. Он откидывается назад и смотрит, как Джейс проглатывает то, что попало ему в рот, и лениво моргает. Виктор качает головой, пораженный тем, что ему только что позволили это сделать. Пару мгновений они сидят в тишине, прежде чем на лице Джейса снова появляется гримаса, а его скулеж становится немного жалким. — Я не забыл о тебе, злато мое, не волнуйся, — мурлычет Виктор, и Джейс оживляется. — Вытащи себя наружу, прикоснись. Он откидывается назад и прикрывается халатом, давая Джейсу возможность расстегнуть брюки и вытащить свой твердый член. И, видя его обхват и длину, ему становится действительно жаль, что нога сегодня не готова к большему, он бы с удовольствием ощутил это в себе. Он судорожно сглатывает. — Сядь на стол, я хочу видеть тебя лучше, — облизывает губы и думает о том, что они еще не разу не поцеловались, — Продолжай. Темп, который задает себе Джейс, еще более жестокий, чем тот, что был у Виктора. Сильный захват на члене, и он сжимает бедра в кулак. Он весь влажный, возбуждение игнорировали достаточно долго. Он наблюдает за Виктором. Глаза блуждают по чертам лица и телу, и Виктору кажется, что с него сдирают кожу. Он раздвигает ноги, позволяя халату разойтись, отказываясь от скромности ради удовольствия Джейса. Джейс скулит, его длина дергается в хватке. — Посмотри на себя, ты разваливаешься на части. Могучий Джейс Талис, гордость Академии, униженный и доведенный до хныканья, — подзадоривает, приходя в восторг, когда рот открывается и из него вырывается настоящий стон. — Ой? Ты сдерживался? Это жалкие всхлипы были попыткой держать себя в руках? Должен сказать, ты не очень преуспел. — Ви, — бедра Джейса приподнимаются, и Виктор спешит прикоснуться, потому что внезапное желание невыносимо. Он сжимает челюсть партнера и наконец целует его. Это грязно, и Виктор пробует себя на вкус, с открытым ртом, и это влажно, идеально, потому что естественно и похоже на то, что они должны были делать все это время. — Давай, Джейс. Кончи ради меня, будь хорошим маленьким пилтоверским ублюдком, — стонет в щеку, а затем опускается вниз, чтобы укусить в изгиб шеи. Он вонзает зубы в податливую плоть, потому что потребность сделать это слишком сильна. Он трогает кожу зубами и однозначно оставляет там цветущую красную гвоздику. — Вик, Виктор, — Джейс скулит, широко раскрыв глаза. — В чем дело, что тебе нужно? — спрашивает, поглаживая по лицу. — Черт, Ви, я хочу… — скулит Джейс, — Говори! — лает Виктор, и Джейс резко выпрямляется. — Плюнь на меня, — хнычет он, и Виктор встает, реагируя прежде, чем успевает полностью осознать, что он делает. Он встает и разжимает челюсть другого, собирая слюну во рту, а затем громко плюет. Джейс закрывает глаза и кончает с натужным рычанием, пачкая брюки, живот и деревянные полы. Ошеломленный, слегка встревоженный, со слабостью в коленях, Виктор садится обратно. Конечно же, это не он только что это сделал? Джейс снова опускается на колени, его голова ложится на колени Виктора, на его здоровую ногу. Оба глубоко и тяжело дышат. Пока они осмысливают события, воцаряется тревожная тишина. Виктор лениво и нежно проводит рукой по волосам друга, поглаживая и раздвигая мягкие пряди, слегка почесывая кожу головы. Джейс напевает, и Виктор чувствует это там, где его обнаженная грудь прижимается к бедру. — Ну, — он прочищает горло и морщится, когда Джейс напрягается. — Это было… неожиданно. — Это было… хорошо? — осторожно отваживается спросить Джейс, его голос слегка испорчен тем, что только что прошло через его горло. — Это было хорошо, — соглашается Виктор, и Джейс оживляется. — Значит, мы можем сделать это снова? В будущем? Не обязательно каждый раз, я просто… мне это действительно понравилось, — румянец, который всего несколько мгновений назад начал исчезать с кожи, вернулся с удвоенной силой, и Виктор усмехается. — Конечно, Джейс. Все, что ты захочешь. — обещает он. — Думаю, что сейчас я хочу вернуться в постель, — зевает мужчина, и Виктору приходится кивнуть. — Тогда дай мне подняться. Сначала нам нужно помыться, — предлагает он, но Джейс уже дремлет. — Джейс. Он дергает за волосы, пытаясь привлечь внимание. — Если ты не позволишь мне встать, я оставлю тебя спать здесь, — предупреждает Виктор, а в ответ слышит ворчание. Без долгих предисловий он обнаруживает, что его снова несут в спальню, и закатывает глаза. — Это недостойно, — жалуется он, когда Джейс плечом открывает дверь. — Так быстрее. Я смогу обнять тебя раньше. — Хорошо, но ты тяжелый, так что будь осторожен с моими птичьими костями. — Ты же знаешь, что я всегда такой. — Знаю.