Озари ночь ярким светом фейерверков

Просторная спальня освещалась только двумя светильниками, стоящими по разные стороны от ровно заправленной большой кровати. Несколько слоев мягких простыней зрительно делали постель еще воздушней, от чего, заходя в комнату, каждый раз взгляд останавливался именно на ней, маня снять с себя мешающую одежду и откинуть в сторону довольно тяжелую сумку, чтобы в ту же секунду, как голова коснется подушек, наконец вырваться из рутины повседневной жизни, вызывая приятные ощущения. В комнате пахло ванилью, запах которой доносился от ароматических палочек-благовоний. Сладость кружила голову, от чего на усталом лице появлялась слабая улыбка, а желание дышать полной грудью, словно впитывая запах пряности, стараясь почувствовать ее каждой клеточкой своего тела, лишь возрастало. Темного цвета пол, нежно-кремовые кресла у большого окна, открывавшего вид на шумный даже поздней ночью город, огни которого разгорались все ярче, сверкая разными оттенками, отбрасывая на песочного цвета стены мерцающие тени. Изголовье кровати было в тон с обивкой кресел и письменным столом, остальная мебель подобрана под цвет стен. Темные маленькие подушки чередовались с большими и светлыми. Сама подобранная цветовая гамма казалась странной, но, когда интерьер был полностью закончен, все встало на свои места и казалось довольно гармоничным и лаконичным. За письменным столом, стоящим в самом углу комнаты, сидел парень, что-то печатая в своем ноутбуке: то ли старательно записывал свои мысли, то ли составлял план дел на завтра. На его лице были очки в тонкой круглой оправе. Светлые, слегка кудрявые от утренней укладки, волосы изредка спадали на лицо, от чего парень каждый раз недовольно вздыхал, зачесывая непослушные пряди назад. В ушах от света, исходящего от яркого экрана, поблескивали длинные серьги. Парень то и дело хмурил свое лицо, сводя брови домиком, или прикусывал пухлую нижнюю губу. Сладкий аромат ванили в данную минуту не успокаивал, а лишь раздражал, мешая сосредоточиться на выполняемой работе. Глаза щурились, то ли от режущей яркости экрана, то ли от усталости. Все тело ныло после целого дня работы с детьми в танцевальной студии, из которой лишь некоторое время назад вернулся парень. Его тело все еще чувствовало прохладу после теплого душа, покрываясь мурашками. Шея затекала, и он иногда наклонял голову в стороны, стараясь унять неприятные ощущения, расслабляя мышцы. Когда в очередной раз парень сделал ошибку в напечатанном слове, то громко выдохнул и откинулся на спинку стула, закидывая руки за голову. Глаза моментально закрылись, стараясь отдохнуть хотя бы несколько секунд. Терпение и силы медленно покидали его тело, но желание закончить начатое было сильней, поэтому просидев в такой позе еще несколько минут, парень все же вернулся в исходное положение. Потянувшись к краю стола, он достал до беспроводных наушников и сразу подключил их к телефону. Тихая музыка коснулась ушей, создавая фоновый шум. Мелодия была медленной и тягучей. Все ненужные мысли исчезли. Работа начала идти быстрей, полностью погружая в нее Чимина. Тот уже не замечал отблески разноцветных огней, то и дело проникавших в спальню через окно, сладость ванили развеялась, а вдруг появившийся за пределом комнаты шум даже не достиг ушей парня, полностью растворяясь в играющей в наушниках песне. В прихожей просторной квартиры автоматически загорелся свет, когда в нее ступила нога вернувшегося из музыкальной студии парня. Юнги расстегнул и снял темное длинное кашемировое пальто, края которого все еще развевались от недавних движений, повесил его в шкаф. На дорогих лакированных ботинках играл свет от горевшей лампы, слегка слепя глаза, когда Мин опустил взгляд в пол. Он быстро снял свою обувь и надел серые мягкие тапочки, которые подарил ему Чимин пару недель назад. Затем повернулся к большой сумке, которую недавно аккуратно поставил у стены, и повесил себе на плечо, придерживая ремешок одной рукой. Юнги облегченно вздохнул, когда наконец понял, что тяжелый рабочий день подошел к концу, а он сам уже дома, где его ждал любимый, который, по-видимому, чем-то занят, раз не услышал звука набора пароля и открывающейся двери. К тому же, подходя к их квартире, он встретился с соседом, вышедшим на вечернюю прогулку со своей собакой, которая с самого первого дня невзлюбила Мина и всячески это показывала своим громким и недовольным лаем. Юнги уже привык к такой реакции собаки, поэтому не обратил на животное никакого внимания, лишь доброжелательно поздоровался с соседом и зашел внутрь квартиры. Почувствовав витавшую в воздухе ваниль, Мин улыбнулся. Чимин часто зажигал благовонии, когда у него был тяжелый день, таким образом стараясь расслабиться и отпустить все накопившееся внутри. Когда он только узнал о такой привычке младшего, то не воспринял её всерьез, думая, что тот пошутил и просто хотел удивить старшего на их втором-первом свидании.

*****

Встречу им организовали друзья, которые посчитали своим долгом свести две одинокие души в этом жестоком мире. Когда Юнги впервые услышал об их намерении, то реакция была однозначной – раздражение и резкий, словно выстрел из пистолета, отказ. Мин был доволен своей жизнью, у него не было желания менять привычный ход действий, к тому же ресурсов на развитие и поддержание романтических отношений не хватало. Однако с каждым днем его все сильней начинали терзать сомнения и любопытство. Друг, предложивший сходить на свидание, хорошо знал Юнги, поэтому уж точно смог учесть все его предпочтения и, только полностью удостоверившись во всем, осмелился бы предложить эту идею. Чонгук был близким другом Юнги. Они познакомились около пяти лет назад, когда Мин только устроился в одну из музыкальных студий помощником звукозаписывающего продюсера, который в последствии, увидев в нем талант к написанию как самой музыки, так и текстов, помог парню продвинуться по карьерной лестнице, организовывал встречи и знакомил с нужными людьми, предлагая тому самому заняться продюсированием сначала небольших проектов, постепенно увеличивая нагрузку и ответственность. В один из таких загруженных дней к ним в студию пришел молодой парень с яркой улыбкой на лице и горящими от возбуждения глазами. В зрачках словно полыхал огненный вихрь, готовый уничтожать все на своем пути, дабы достичь поставленной цели. Тексты и наработки, которые он принес с собой, взбудоражили кровь Юнги, от чего он, чуть ли не позабыв о своих предыдущих клиентах, поспешил приступить к новому проекту. Они подолгу сидели в студии, обсуждая задумку, переписывая по несколько раз текст и музыку, чтобы все было идеально. В след за первым треком шел второй, потом третий и так далее. Казалось, что эти двое стали единой командой, создавая каждый раз новый шедевр, полный красок и чувств, которые сначала были еле заметные и робкие, но с каждым разом обретая все большую уверенность и цвет. Однажды, сидя в одном из близ расположенных баров, Юнги спросил Чонгука, откуда он берет вдохновение, кто его муза, помогающая открывать в себе новые стороны. Младший лишь отвел взгляд и постарался скрыть подступивший к щекам румянец. Юнги уже тогда все понял – парень был влюблен до беспамятства и через тексты своих песен старался донести до того человека свои чувства. Прошло около двух месяцев, прежде чем Чон наконец рассказал старшему о том человеке. В тот день они вновь задержались в студии, корректируя слова написанной песни, иногда накладывая их на музыку, чтобы правильно передать смысл. Юнги зевал каждые две минуты, но так и не решался взять паузу, чтобы передохнуть. Чонгук, раскачиваясь на стуле, держал в руках гитару и иногда проводил по натянутым струнам пальцами. Он не хотел оставлять на тот момент уже близкого друга одного в студии, поэтому принял решение сидеть с ним до самого конца, стараясь занять себя хоть чем-то. Юнги продолжал активно бороться с усталостью и подбирал нужную тональность будущего трека. Из больших наушников, полностью закрывавших лишь одно ухо, то и дело доносилась мелодия, а по недовольному лицу и качающейся в разные стороны голове можно было понять, что все, что пробовал подобрать парень, было далеко от идеала. Чонгук последний раз провел по струнам и, несильно хлопнув ладонью по корпусу гитары, отложил ее в сторону. Он сложил свои руки на груди и вздохнул, будто что-то обдумывая. – Его зовут Тэхен, – вдруг начал говорить Чонгук. Юнги не сразу обратил на слова друга внимание, поэтому младший сделал небольшую паузу, чтобы Мин отложил работу и посмотрел на него. Старший еще несколько раз отрицательно покачал головой и, откинувшись на спинку удобного кресла, сложил руки за головой. – Его зовут Тэхен, – вновь повторил Чонгук, на этот раз привлекая к себе все внимание друга. Уставшие глаза Юнги метнулись в сторону Чона, сканируя того с ног до головы, пытаясь понять, не показалось ли ему. Увидев смущенную улыбку, он тут же дважды оттолкнулся ногами, сидя в кресле. В первый раз, чтобы отъехать от рабочего стола, а второй, чтобы подъехать ближе к Чонгуку. – Мы познакомились во время весеннего фестиваля цветов на острове Ёидо. Он был так красив в тот день, что мне хватило лишь секунды, чтобы понять, что я влюбился. Сердце забилось быстрей, а дыхание сперло. Я застыл на месте и не мог отвести от него глаз. Он медленно проходил мимо цветочных композиций, вдыхая их сладкий аромат, на лице была счастливая улыбка, а в руке держал фотоаппарат. Он качал головой под играющую музыку, иногда прикусывая нижнюю губу. Я заметил, как он старался сдерживать себя, чтобы не начать пританцовывать от переполняющих чувств восхищения и счастья, – парень на секунду замолчал, вспоминая тот день и стараясь скрыть яркую улыбку. – Я долго наблюдал за ним, боясь подойти и познакомиться, не потому что стеснялся, а потому, что не хотел его тревожить и рушить ту атмосферу, в которой он пребывал. Он был прекрасен, словно самый редкий и красивый цветок во всем мире. Он завораживал и приковывал к себе, не выпуская из своего плена. И я шел за ним, медленно сокращая между нами расстояние, – Юнги наклонил голову в бок, опираясь на руку. – Он заговорил первым. И, о боже, тогда я понял, что окончательно пропал. По телу пробежались мурашки, словно меня ударило током. Он спросил, кто я и почему так долго на него смотрел. Я тогда покраснел от смущения и уже хотел извиниться и скрыться, но услышал его смех и сразу передумал. Тэхен сказал, что если я так хотел познакомиться, то мог уже давно это сделать, а не стоять в стороне и тихо наблюдать за ним. Он предложил составить ему компанию на фестивале, и я сразу согласился, – тихий смешок слетел с губ Чонгука. – Думаю, я был похож на болванчик, постоянно кивая и краснея. Клянусь, я не помню, чтобы так когда-либо еще делал. Но когда, придя домой, наконец осознал все, что произошло, – парень закрыл лицо руками, пряча в них полностью красное лицо. – Обменявшись вечером номерами телефонов, мы уже хотели разойтись, как он вновь позвал меня по имени. Тэхен предложил встретиться на следующий день, с чем я сразу же согласился. Собрав все свое мужество, которое в тот день куда-то испарилось, я попросил написать мне, когда он доберется до дома, что он и сделал спустя почти час. А после, даже не помню, как это случилось, но я позвонил ему. Когда он ответил, земля ушла из-под ног. Мы проговорили около двух часов, закончив только потому, что Тэхен начал часто зевать, и я предложил продолжить нашу беседу уже в кафе. Юнги внимательно слушал каждое слово друга, не скрывая своей улыбки и радости за счастье Чонгука. А тот продолжал свой монолог, рассказывая о их первом свидании, да и последующих, о неловких и забавных моментах и о том, как с каждым днем его чувства к этому парню все крепли, а страх признаться все возрастал, поэтому он и принял решение показать их через музыку. Однако, специально или нет, Тэхен словно не подмечал истинного смысла текстов, высказывая свое мнение, но постоянно игнорируя то, что так хотел услышать Чонгук. И как бы не намекал он парню, тот прекрасно избегал прямого ответа, даря лишь многозначные улыбки и взгляд, полный чего-то таинственного и игривого. Песня, которую в данный момент продюсировал Юнги, была смелой и ставящий вопрос так, чтобы на него не было возможности ответить метафорой. Чонгук вложил в нее все свои чувства, все переживания и желания. Он не мог дождаться момента, когда сможет презентовать ее Тэхену, чтобы наконец узнать, взаимны ли его чувства. Юнги видел, как нервничал Чонгук, как терзали его сомнения и страх быть отвергнутым, однако услышав их историю, он уже знал ответ, но говорить об этом Чонгуку не стал. Как и предполагал Юнги, Тэхен ответил взаимностью. Голос Чона, когда он позвонил в тот вечер, был звонок и полон счастья. Даже находясь далеко, Мин ощущал, как парня переполняли эмоции и чувства, которые наконец вышли наружу, получив такой желанный ответ. Он был безумно рад за друга и благодарен Тэхену за то, что он сделал Чона таким счастливым и жизнерадостным. Спустя еще несколько дней Чонгук все же познакомил его со своим парнем. Встреча была довольно долгой и шумной: они встретились сначала в кафе, потом сходили в парк, а вечером посетили выставку картин известного корейского художника. Юнги внимательно наблюдал за парнями, которые не отлипали друг от друга ни на сантиметр, однако Мин не чувствовал из-за этого неловкости. Ему было комфортно находиться в их компании и слышать тихие перешептывания полные любви и тепла. Каждый раз по его венам разносилось приятное тепло, согревающее душу, словно горячее какао и теплый плед, греющие тело в пасмурный осенний день. Тэхен и Юнги многое узнали друг о друге: привычки и увлечения, неудачные попытки становления в качестве спортсменов, любимые жанры книг, фильмов и музыки, предпочтения в еде, истории из детства и многое другое. Чонгук же, хоть многое уже было тому знакомо, слушал, словно в первый раз, внимая каждому слову. Он крепко держал руку Тэхена в своей, иногда поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, приобнимал того за плечи или целовал в щеку, когда Юнги отворачивался, будто находил что-то более интересное. Спустя еще несколько недель Тэхен предложил Чонгуку познакомить Юнги с его давним другом детства – Чимином. Чон засомневался, уже представляя реакцию друга, к тому же он понимал, что у Юнги были определенные вкусы, которым мало кто соответствовал. Ким не стал настаивать, но все же предложил познакомить хотя бы его самого с Паком, чтобы точно понять, есть ли хоть малейший шанс на удачное знакомство. Чонгук долго отказывался от этого, но любопытство брало свое. Ему было интересно посмотреть на человека, про которого рассказывал Тэхен. Чимин оказался довольно интересным собеседником, который был способен поддержать практически любую тему разговора. Он не стеснялся своего незнания или непонимания тех или иных вещей, поэтому спокойно просил ему что-то пояснить и внимательно слушал, задавал вопросы, стараясь запомнить. Внешность Чимина оказалась довольно обманчивой: светлая кожа и выразительные глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, пухлые губы и теплая улыбка – на первый взгляд создавали впечатление милого и спокойного парня, который лишний раз не хотел привлекать к себе внимания. Он часто смущался, когда слышал комплименты в свой адрес, пытаясь прикрыть маленькой ладошкой свои красные щеки или просящуюся на свободу улыбку. Однако за такой внешностью прятался человек со стальным характером, который не боялся высказывать своего мнения и за словом не лез в карман, он четко высказывал свои мысли, а если ставил перед собой цель, то шел к ней, засучив рукава. Его добрый взгляд менялся на более хищный и опасный, а детские черты лица теряли свою округлость, становясь четкими и острыми, когда кто-то пытался задеть парня или кого-то из его окружения. В мягком голосе появлялись сначала стальные нотки, медленно превращаясь в более грубые и пробирающие до самых костей. Юнги отнесся скептически к предложению сходить на свидание вслепую, но все же, спустя несколько дней, согласился. Их разговор был довольно напряженным и чуть-ли не высосанным из пальцев. Каждому было неловко сидеть друг напротив друга. Задавать вопросы и выслушивать ответы оказалось еще тяжелей. Между ним и Чимином будто стояла высокая стена, с каждым словом толщина которой становилась все больше. Юнги желал поскорей покинуть ресторан, в котором они встретились, ровно также, как и Чимин. Спустя полтора часа бездушных разговоров, когда уже вся заказанная еда была съедена, а счет оплачен, они быстро надели свои куртки и, даже толком не попрощавшись, разошлись в разные стороны. Чимин направился в танцевальную студию, где у него через сорок минут должно было начаться занятие с группой подростков, а Юнги спешил на свою работу, чтобы закрыться среди привычных ему вещей и восстановить потраченные силы. После их неудавшейся первой встречи прошло несколько дней. Чимин не вспоминал о Юнги, в отличие от Мина, в голове которого кружилось множество мыслей, словно рой пчел, летающих возле своих ульев. Парень никак не мог понять, почему Чонгук так настаивал на их знакомстве, почему уверял его, что Чимин именно тот, кого он так долго ждал, почему называл его идеалом, ведь все оказалось совершенно не так. Речь парня была сухой и вялой, глаза бездушными и потухшими, сама поза, которую принял Чимин, показывала его враждебность и недовольство всей ситуацией, словно его силой привезли в ресторан и усадили за стол. Чимин никак не реагировал на приятные слова или колкости, даже шутки не вызывали ответной реакции, он лишь спокойно сидел, буравя взглядом то салфетку, то еду. Пак медленно ковырял вилкой в тарелке, пока ожидал, когда принесут оставшийся заказ, и лишь после ускорялся, чтобы избавиться от всего содержимого на столе. Когда Юнги поинтересовался у Тэхена, почему Чимин вел себя подобным образом, то так и не смог получить удовлетворяющий его ответ. Ким пытался предположить, что, возможно, у Чимина было плохое настроение, или он попросту устал, но тогда появлялся вопрос, почему Пак не предложил перенести встречу. Когда Юнги узнал, что парень воспринял предложение сходить на свидание как прекрасную возможность хорошо провести время, его негодование достигло своего апогея. Старший тогда решил найти истинную причину неудачного свидания. Он узнал адрес, где работал Чимин, и решил в ближайшие пару дней навестить того и поговорить, узнать всю правду и, наконец, поставить жирную точку во всей этой ситуации. Приехав по указанному адресу, он увидел высокое полностью стеклянное здание. Первый этаж выглядел роскошно – дорогая мебель, небольшой фонтан, несколько скульптур, большое количество зелени. За ресепшном сидело несколько человек в специально пошитой на заказ униформе, идеально сидевшей на каждом работнике. Подойдя ближе, ему тут же улыбнулась девушка. Ее темные волосы были заплетены в два тугих колоска, от чего кожа лица была сильно натянута. Нюдовый макияж делал ее лицо еще более здоровым и блестящим даже в тусклых лучах солнца. От девушки приятно пахло какими-то духами, марку которых Юнги даже не пытался вспомнить, хотя название крутилось на языке. Объяснив ситуацию так, как велел Тэхен, девушка понимающе кивнула и, выйдя из-за стойки, вежливо попросила Юнги следовать за ней. Цокот ее лодочек на высоком каблуке эхом отражался от светлых стен. Мин сконцентрировался на ее шагах, стараясь идти в ногу с девушкой. Он постоянно оглядывался по сторонам, подмечая каждый предмет интерьера, будь то картины или грамоты, правила поведения или безопасности, уголки с цветами или зоны отдыха с мягкими креслами и низкими столиками. Девушка отвела Юнги к лестнице и спустилась на один этаж ниже. В длинном коридоре виднелось несколько закрытых дверей, а в самом конце был туалет. Девушка объяснила, что это были танцевальные студии с хорошей звукоизоляцией. Сюда ходили люди практически всех возрастов, предпочитающие разные направления танцев. Занятия имели свои четкие временные рамки, что также касалось и количества людей на каждом занятии – не больше десяти человек. Хореографы были профессионалами своего дела: все закончили престижные вузы по своему направлению, во время учебы активно принимали участие в постановке номеров, кто-то уже тогда заявил о себе в танцевальных соревнованиях и фестивалях, кто-то сотрудничал с именитыми людьми, а кто-то попросту имел неописуемый талант в этом направлении, что позволяло, даже не имея подобных достижений, стоять на одном уровне с остальными с гордо поднятой головой. Девушка подвела Юнги к одной из закрытых дверей, на которой стоял электронный замок, открывающийся либо при поднесении специальной карты, либо при нажатии определенного кода, который, не известно зачем, менялся каждую неделю. Тонкая рука быстро поднесла ключ-карту к сенсору, после чего раздался звук открывающегося замка. Она толкнула на себя, на первый взгляд, тяжелую дверь, которая на самом деле оказалась довольно легкой, и вошла внутрь. Юнги сделал то же самое. Громкая ритмичная музыка донеслась до ушей парня. Всего в зале было, не включая его самого и сопровождающую девушку, семь человек – один взрослый и шесть детей примерно девяти лет. Несмотря на свой юный возраст, движения учеников были четкими и уверенными, выражения лиц сосредоточенными и серьезными. Чимин стоял чуть поодаль от танцующих детей и, сложив руки на груди, внимательно следил за их движениями, подмечая каждую ошибку. Его глаза были сужены, а губы сжаты, линия подбородка стала острой. Светлые волосы практически полностью спрятаны под шапкой, лишь концы выглядывали из-под ее краев и торчали в разные стороны. Даже через свободную серую кофту и черные штаны с белой полоской сбоку можно было заметить, как напряжены были его мышцы. От такого образа парня желудок Юнги скрутило, а от того, что полностью зеркальное, кроме задней стены, помещение отражало его со всех сторон, лишь усиливало эффект. Парень был так погружен в свою работу, что совершенно не обращал ни на что внимания, концентрируясь лишь на движениях детей перед собой. Когда музыка закончилась, а маленькие танцоры приняли финальную позу, Юнги напрягся в ожидании, что Чимин повысит голос и без всяких сожалений выскажет свою позицию. Хоть Мину и показалось, что танец был практически совершенен, то по настрою Чимина было видно, что это отнюдь не так. Однако, вопреки всем своим ожиданиям, Пак лишь вздохнул, опуская свои руки вдоль тела, и подошел ближе к детям. С каждым шагом его лицо становилось все мягче и доброжелательней. Он аккуратно поправлял положение рук и голов танцоров, давая указания и советы. Его голос был тягучим и располагающим. Когда же он вышел вперед и встал в позу, то дети разошлись в стороны, чтобы лучше видеть то, что им собирались показать. Чимин без музыки начал показывать движения танца. Его действия были более плавными и завораживающими. Выражение его лица вновь сменилось, становясь полностью расслабленным и одновременно полным чувств, которые так и требовали, чтобы их выпустили наружу. Только сейчас Юнги понял, что это были не просто отточенные движения, а целая история, которая рассказывалась и дополнялась с каждой последующей секундой. Глаза парня становились то грустными, то полными жизни, губы то приоткрывались во вздохе, то растягивались в легкой улыбке, то их уголки опускались вниз, от чего в груди Юнги образовывалась тоска. Танцевальные элементы были то плавными, то резкими, воздушными или тяжелыми. Словно танцор переживал внутреннюю трагедию, которую хотел поведать миру, стараясь взлететь и показать себя во всей красе, то боясь ошибиться или потерпеть неудачу. В тот момент Юнги впервые не мог отвести от кого-то своих глаз. В груди по-прежнему теплилась тоска вперемешку с надеждой на положительный исход истории. Ладони вспотели, а по телу то и дело проносился холод, вызывая мурашки. Чимин открылся для него с другой стороны. Юнги поймал себя на мысли, что хотел бы и дальше смотреть на полностью отдававшего себя танцу парня. Сердце забилось быстрей, когда во время очередного поворота, Чимин вдруг раскрыл глаза, и их взгляды всего на долю секунду пересеклись. Юнги словно ударила молния, электрический заряд быстро распространился по всему телу, а кончики пальцев рук и ног закололо. Чимин был прекрасен. То, как он двигался, как передавал эмоции и чувства, как искрились его глаза, как были напряжены мышцы и одновременно с этим расслаблены – все это будоражило Юнги. Чимин был неописуемо красив и талантлив. Мин никогда не встречал человека, подобного ему. Когда парень закончил свой танец, то не спешил выходить из своей роли. Он стоял в финальной позе еще несколько секунд, прежде чем заговорить. – Видели? – обратился он к детям. – Вот этого я хочу от вас добиться. Вы должны прочувствовать эмоции своих героев, должны понять их печали и радости, должны уметь не только лаконично двигаться, но и передавать чувства, которые, словно вихрь, бушуют в груди. Вы должны смотреть так, будто через танец вы пытаетесь высвободить этот ураган из своей души, – голос был полон уверенности и искренности. Складывалось ощущение, что перед детьми стоял не их хореограф Чимин, а все еще тот герой, представший перед всеми несколько минут назад. – Тогда даже ваши ошибки никто не заметит. Они будут казаться частью хореографии. Поняли? – произнося последние слова, Чимин наконец выпрямился и расположил руки на своих боках, на лице появилась ласковая улыбка. Дети, которые до этого смотрели на своего наставника, не отрываясь и чуть ли не раскрывая рты, радостно и понимающе закивали головами. Они прекрасно осознавали, что до них пытался донести парень, соглашаясь, что еще многому необходимо научиться. Однако, когда дети спросили, можно ли им станцевать еще раз, Чимин лишь отрицательно покачал головой, продолжая улыбаться. – На сегодня достаточно. Вы хорошо поработали. Продолжим в следующий раз, – он несколько раз хлопнул в ладоши. – Но это не значит, что вы не можете репетировать вне студии. Все в ваших руках, мои дорогие, – глаза Чимина смотрели то на одного ребенка, то на другого, стараясь не обделять никого своим вниманием. – Увидимся послезавтра, – он на прощание помахал детям, проследив, чтобы те выпили напоследок воды из кулера, который стоял возле двери, через которую зашел Юнги с девушкой, и вышли из зала, после подошел к компьютеру, подключенному к колонкам, и вышел из программы с необходимой ему музыкой. – Госпожа Ли Мин Со, что-то случилось? – обратился он к девушке, совершенно игнорируя стоявшего рядом с ней Юнги. – К тебе пришел музыкальный продюсер Мин Юнги. – Зачем музыкальному продюсеру, – Чимин бросил быстрый взгляд на старшего, – приходить сюда и искать меня? – Вот сам и узнаешь, – девушка слабо улыбнулась, произнося эти слова, и, поклонившись Юнги, вышла из зала. Цокот ее каблуков становился все тише, и лишь когда полностью стих, Чимин обратился к Юнги. – Что привело Вас сюда, Мин Юнги? – Чимин сделал небольшой глоток прохладной воды, которую недавно налил себе в стакан. – Не думаю, что Вы хотите пригласить меня на второе свидание, ведь и так понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет, – парень прищурил глаза в ожидании ответа. – Хотел узнать причину, почему, – Юнги запнулся. – Мне сказали, что ты был позитивно настроен на наше свидание, но когда мы встретились, – парень вновь сделал паузу. – Я сделал что-то не так? – слова в его голове не хотели строиться в полное предложение. Мысли путались. У него было столько вопросов, но какой из них задать, Мин так и не смог решить. – Если у тебя было плохое настроение, то мы могли перенести нашу встречу. – Мне не нравятся грубые люди, – ответил Чимин, после чего допил содержимое своего стакана. Услышав ответ, глаза Юнги расширились. «Почему он так ответил? Что он этим хотел сказать? Почему Чимин посчитал его грубым?» Словно прочитав мысли старшего, Чимин поспешил продолжить. – Я шел прямо позади тебя, когда ты направлялся в ресторан. Слышал, как ты разговаривал по телефону, и как после отозвался о своем собеседнике. Мне стало неприятно. – Почему ты сделал такой поспешный вывод, основываясь только на моем телефонном разговоре? Ты мог спокойно спросить меня об этом, и я бы тебе все рассказал. Ты мне даже шанса не дал, – возмущение росло внутри Юнги, но он старался держать себя в руках. – А если бы однажды на месте того человека был твой партнер, с ним бы ты тоже так говорил? – маленькая искра загорелась в глазах Чимина. – Одно дело то, как я разговариваю со своими коллегами по работе, особенно если они то и дело стараются меня подставить или выставить в недобром свете. И совершенно другое, когда это любимый человек, – спокойно произнес Юнги, полностью успокоившись. – Я бы никогда себе не позволил так вести себя с тем, кто мне дорог, – в голосе прозвучали стальные нотки, придавая еще большей уверенности и убедительности произнесенным словам. Чимин сложил руки на груди и подошел к Юнги. – Неужели Вы приехали сюда только ради этого? – словно бросая вызов, спросил Пак. – Да, – лишь ответил Юнги, чем очень озадачил младшего. Его зрачки расшились, и он отступил на шаг назад. Юнги заметил, как парень нервно сглотнул, не зная, что же ответить. – Раз я услышал то, что хотел, то мне пора уходить. Не хочу более отвлекать тебя от работы, – из длинного коридора послышался детский смех. Новая группа танцоров приближалась к залу, где стояли парни. Юнги развернулся на пятках и уже было вышел из просторной комнаты, как услышал звонкий голос, заставивший его сердце пропустить удар. – Одно свидание, – Мин повернулся вполоборота, смотря прямо в карие глаза Чимина. – Давайте сходим еще на одно свидание. Обещаю, больше никаких поспешных выводов, если появятся вопросы, то я сразу их задам. И уж простите, если они окажутся неудобными, – он вновь прищурился. – Хорошо, но давай сменим локацию. А то в ресторан уже идти не очень хочется. И, пожалуйста, перестань разговаривать со мной на Вы, я не на много старше тебя, – быстро произнес Юнги, сдерживая улыбку. Чимин пару раз кивнул головой, соглашаясь со старшим. – Я напишу тебе вечером, – добавил Мин и отступил в сторону, пропуская группу детей в зал. На лице Чимина появилась улыбка, а в глазах вновь загорелась яркая искра. – До вечера, – последнее, что произнес Юнги, после чего направился к выходу. Как и обещал, Мин написал Чимину тем же вечером. В их первую встречу они мало что рассказали друг другу, поэтому сейчас парень намеревался это исправить. Он задавал множество различных вопросов, список которых заранее подготовил и записал на своем ноутбуке, тут же добавляя напротив них получаемые развернутые или краткие ответы. Разговор был не особо долгим, Юнги понимал, что Пак сильно устал за этот день, и тянуть его время он не хотел. Получив всю необходимую информацию, Юнги пожелал Чимину приятных слов и отключил вызов. Само свидание состоялось через несколько дней после того звонка. Они встретились на одной из оживленных улиц города. День выдался довольно прохладным и ветреным, но теплая одежда и горячие напитки в руках не давали им продрогнуть. Погода была явно не на их стороне, поэтому они согласились поменять намеченный ранее план и пойти не в парк аттракционов, как планировали, а в океанариум, где было намного теплей и не менее интересно. Да, не так шумно и весело, но тоже очень красиво и завораживающе. Чимин с восторгом наблюдал за морскими обитателями или жителями океанов. Он был похож на маленького восторженного ребенка, словно тот оказался в сказке и прямо перед ним совершалось волшебство. Юнги не мог оторвать глаз от парня рядом с собой. То, как он искренне улыбался, как показывал на интересных проплывающих рыб или водных млекопитающих, которые то и дело играли с посетителями, устраивая с ними гонки, плавая от одного угла к другому. Как звонко смеялся, когда заметил, как один ламантин поочередно прикрывал своими ластами глаза, играя с маленьким посетителем океанариума. А когда Чимин то случайно, то намеренно касался его руки, щеки становились пунцовыми, сердце учащало свой бит. После посещения океанариума Чимин предложил сходить в небольшую кофейню, где они могли бы перекусить и поговорить. Они долго и воодушевленно обменивались эмоциями, которые захлестнули обоих. Вот только Чимина они переполняли от увиденной красоты, а Юнги от нахлынувших чувств к Паку. Младший словно и не замечал на себе пристальный взгляд влюбленных глаз. То ли он делал это намеренно, то ли действительно не видел ничего особенного в человеке напротив. Закончив делиться своими впечатлениями, Чимин первым задал вопрос, касающийся повседневной жизни Юнги. Он хотел узнать, правда ли тот являлся музыкальным продюсером, как он к этому пришел и что именно входит в его обязанности. Услышав вопрос, Юнги сразу выпрямил спину, руками он обхватил горячую кружку с кофе, согревая ладони и, поджав губы, медлил с ответом. Он долго рассуждал, с чего же начать, стоило ли открывать всю жестокую реальность, с которой ему пришлось столкнуться лицом к лицу. Но приняв во внимание, что сегодня он должен быть честным и искренним, все же решил рассказать все как есть. – Это будет долгий рассказ, – тихо начал Юнги, все еще не уверенный в том, будет ли Чимин его слушать. – Мы никуда не торопимся, да и само кафе закрывается еще не скоро. А если и этого будет недостаточно, то мы сможем прогуляться по парку, – мягко ответил Чимин и, сделав глоток своего латте с клубничной пенкой, сел поудобней, подпирая голову рукой, готовясь слушать. Юнги рассказал о своей детской мечте писать тексты и создавать музыку. Как столкнулся с непониманием и непринятием своей семьи и некоторых друзей. Как уже бывшие близкие люди обманывали его или использовали. Как тяжело было идти против своего отца, который настаивал на совершенно другом выборе профессии. Рассказал, как втайне подал документы на музыкальный факультет и прошел, получив при этом довольно высокую стипендию, покрывавшую большую часть обучения. Рассказал, как писал и продавал свои тексты андеграундным рэперам, а иногда и сам принимал участие в баттлах. Рассказал, как над ним смеялись в университете или пытались подставить, чтобы снизить его рейтинг и лишить стипендии. Рассказал, как на одном из мероприятий к нему подошел мужчина и отдал свою визитку, тихо сказав позвонить ему. Рассказал, как продолжительное время сомневался в этом мутном предложении, оттягивая время, а от того, что долго крутил в руках визитку, что чуть не стер указанный на ней номер телефона. Но когда все же решился, то узнал, что это был довольно известный музыкальный продюсер, который искал себе ассистента. Рассказал, как сильно нервничал, когда приехал по указанному адресу, впервые нормально встретился и поговорил с тем человеком, оставаясь с ним наедине. Как принял предложение и начал усердно работать, помогая писать тексты песен и создавая биты и музыкальные дорожки, затем соединяя все воедино в целую композицию. Рассказал, как этот же продюсер проложил ему дорогу в большой мир, помог встать на ноги и громко заявить о себе. А когда ему начали поступать предложения о сотрудничестве, то наставник с улыбкой на лице объявил, что на этом их пути должны разойтись, и что теперь парень и сам может о себе позаботиться. Напоследок мужчина помог Юнги открыть собственную музыкальную студию, нанять сотрудников и закупиться всеми необходимыми инструментами и материалами. Юнги также признался, что вначале ему было тяжело, но поддержка своей новой команды и лучшего друга, да и ободряющие слова наставника, сыграли большую роль в его становлении как продюсера. Его детская мечта воплотилась в реальность, а родители спустя столько лет все же приняли выбор сына. Слушая долгий рассказ, глаза Чимина несколько раз наполнялись слезами, но ни одна из них так и не скатилась по щеке. Нос парня покраснел, как и щеки. Но тот мысленно скидывал все на горячий кофе в своих руках. Чимин сразу понял, что Юнги искренне рассказывал ему все, не пытаясь что-то приукрасить или, наоборот, омрачить, что не могло не радовать его. Ему нравилось, что старший был с ним откровенен и не пытался увиливать от ответов, от чего неприятный осадок после их первой встречи медленно исчезал из памяти. Юнги, после того как ответил на все вопросы Чимина, стал задавать ему похожие. Он знал о парне не так много, лишь то, что ему рассказал Тэхен, несколько пустых фактов с их первого с Паком свидания, и то, что он являлся одним из главных хореографов в крупной танцевальной компании. Чимин также рассказал историю своего выбора профессии. Однако та в корне отличалась от его собственной. Например, родители Пака всячески помогали и поддерживали увлечение своего сына. Они записали его на бальные танцы, благодаря которым тот получил необходимую базу знаний и умений. Затем парень решил попробовать себя в современной хореографии, где также имел успех. Он участвовал во многих соревнованиях, показывая себя во всей красе, запоминаясь судьям, да и зрителям. Никто долго не мог забыть талантливого парня, искусно передававшего даже самые глубокие и тяжелые эмоции своих героев, жизни которых он придумывал прямо на ходу, от чего его выступления казались более выразительными и яркими. Поступив в университете на соответствующий его увлечениям факультет, он смог укрепить свои знания и получить должное образование. Еще будучи студентом второго курса, его заметил один из приглашенных экзаменаторов, который и дальше следил за его успехами, подмечая все необходимое и лишь укрепляя свое желание поработать с юным дарованием. В середине третьего курса ему предложили работу хореографа для детей пяти лет в той самой студии, где он работал и по сей день. За несколько лет усердной работы, он смог попробовать себя в разных стилях хореографии, принял участие во многих соревнованиях и фестивалях, где его подопечные занимали как призовые, так и первые места, он также бросал вызов самому себе и лично участвовал в подобных мероприятиях, где имел не малый успех. Позже ему удалось поработать и с другими возрастами, но в конечном счете понял, что комфортней всего ему именно с детьми от семи до двенадцати лет. Компания также давала возможность повышать свой уровень профессионализма и отправляла его на несколько месяцев в другие страны к своим партнерам для обмена опыта или совместной работы на заграничных площадках. Юнги с упованием внимал каждому слову Чимина, все больше восхищаясь его таланту и грации. Он не мог не заметить, с какой гордостью тот рассказывал о своих достижениях и о тех людях, с которыми он работал. Когда Чимин говорил о своих маленьких учениках, то с его лица не сходила счастливая улыбка, а голос звучал звонко и нежно, словно бархат. Щеки слегка покрывались румянцем, а маленькой ладошкой он то и дело старался прикрыть рот, не в силах сдержать смех, когда вспоминал смешные моменты, которые тут же рассказывал Юнги. Так, поочередно рассказывая друг другу о себе, они просидели до самого закрытия кафе. Когда же они нехотя покинули заведение, на улице уже было темно. Вдоль тротуара горели уличные фонари и гирлянды, с неба падали большие пушистые хлопья снега. Белесый пар выходил из их ртов при каждом выдохе. Щеки Чимина моментально порозовели от холода, ровно также, как и у Юнги. Им было идти в одну сторону – до одной остановки. Они медленно шли до нужного места, не издавая ни звука. Чимин пытался согреть свои руку, потирая ладони друг о друга. В какой-то момент Юнги перехватил одну руку парня, сжимая ее в своей и, не отпуская, просунул в карман своей куртки. Чимин и не сопротивлялся действиям старшего. Он лишь отвернул голову в сторону, прикусывая нижнюю губу, стараясь скрыть довольное лицо, и убрал оставшуюся руку уже в свой карман. Добравшись до остановки, Мин так и не отпустил чужую ладонь, продолжая крепко держать ту в своей. На подъезжавшем к ним автобусе горел номер, который шел прямо до дома Чимина, о чем тот оповестил Юнги. Старший кивнул головой и лишь тогда отпустил маленькую руку Пака. Двери автобуса открылись, приглашая внутрь. Чимин недовольно хмыкнул, быстро поцеловал Юнги в щеку, чего старший уж явно не ожидал, и забежал внутрь теплого салона. Пак сел у самого окна и не сводил глаз с все еще удивленного Юнги, рука которого лежала на щеке, которую всего несколько секунд назад коснулись губы Чимина. На лице младшего красовалась счастливая улыбка. Автобус закрыл свои двери и тронулся с места. Юнги остался один на остановке, наблюдая за удаляющимся автобусом. И лишь когда телефон в его кармане завибрировал, тот смог побороть свое оцепенение. Сообщение было от Чимина, в котором тот благодарил его за прекрасный вечер и сказал, что с нетерпением ждет их следующей встречи, а в конце добавил красное сердечко. Юнги чуть не подпрыгнул от счастья, после прочтения строк и осознания, что в этот раз все прошло как нельзя лучше. Он был безумно счастлив, что пару дней назад все же решил найти Чимина и унять свое любопытство, что все же устроил их второе-первое свидание и теперь узнал, что чувства, которые не покидали его все это время, оказались взаимны. После того вечера они созванивались каждый день, отправляли сообщения с пожеланием доброго утра, хорошего дня или сладких снов, планировали новые встречи, выбирая дни и то, что бы они хотели сделать. Чуть позже Юнги стал встречать Чимина после работы, провожая его прямо до самого дома. Иногда они заходили за кофе или за вкусными булочками, чтобы продлить время прогулки. Затем Юнги стал заходить к Чимину в гости, а потом и оставаться на ночь. Однажды вечером Мин предложил Паку переночевать у него, обещая на утро подвести того до работы. Чимин был весьма удивлен, когда узнал, что у Юнги все это время была машина, хоть тот ни разу не пользовался ею, когда они были вместе. Старший аргументировал это тем, что он хотел растянуть время и, держа того за руку, медленно идти вдоль ярких улиц, наслаждаясь обществом друг друга. Как бы это ни было приятно слышать, но Чимин все же попросил Юнги использовать свою машину, хотя бы иногда, так как сил после долгого трудового дня практически не оставалось. Юнги понимающе кивнул и в последующие разы приезжал уже на своем автомобиле. Он подолгу кружил по району Чимина, или же специально выбирал самый долгий путь до своей квартиры, хотя после у них была целая ночь на то, чтобы насладиться друг другом. Так прошло несколько месяцев – каждый вечер они проводили в нежных объятиях, даря теплые и страстные поцелуи, а иногда и жаркие ночи. Однажды, когда Юнги подвозил Чимина до компании, то предложил Паку переехать к нему. Квартира Мина была ровно посередине от мест их работ, что было довольно удобно и даже выгодно для них обоих. К тому же апартаменты Юнги были просторными и, по его мнению, слишком большими для одного человека. Услышав это предложение, Чимин незамедлительно согласился, притягивая старшего к себе, заключая его лицо в своих ладонях, соединяя губы в чувственном поцелуе, словно подтверждая свои слова. Тем же вечером Юнги помог Паку перевезти все необходимые вещи и разложить их по местам. Теперь его квартира стала их общим домом.

*****

Вдыхая полной грудью сладкие благовонии, Юнги медленно прошел через гостиную и направился в ванную комнату, чтобы помыть руки, после чего вышел и подошел к закрытой двери, ведущей в их с Чимином спальню. Парень медленно приоткрыл ее. Свет из большой комнаты тут же проник внутрь, прокладывая небольшую дорожку. Как и предполагал Юнги, Чимин сидел за рабочим столом и что-то печатал на своем ноутбуке. В его ушах были наушники, в которых хоть и негромко, но достаточно, чтобы Юнги услышал, играла музыка. Это была мелодия его недавней песни, которая сейчас часто звучала на многих радио-станциях. Текст и музыку полностью написал сам Юнги, посвящая ее любимому. На лице старшего появилась улыбка, когда он вспомнил, как Чимин, все еще не веря, что для него написали песню, впервые слушал ее. Его глаза сверкали, а в уголках образовались слезы, которые в последствии не останавливаясь текли по его щекам. Он тихо всхлипывал, прикрывая рукой рот, стараясь заглушить себя. Юнги тогда не на шутку испугался, думая, что тому не понравилось, но, увидев счастливые широко раскрытые глаза, сразу успокоился. Он притянул к себе младшего и заключил в крепкие объятия, оставляя кроткие поцелуи на его соленой от слез щеке. Юнги положил свою сумку возле кровати и подошел к столу, за которым сидел младший. Мин приобнял любимого, прижимаясь к спинке стула своей грудью, и положил подбородок на плечо парня. Чимин от неожиданности вздрогнул, переставая печатать на компьютере. Но спустя пару мгновений расслабился, нежась в крепких объятиях старшего. Чимин откинул голову назад, располагая свою макушку на ключице Мина, и прикрыл глаза, устало выдыхая. Музыка по-прежнему играла в его наушниках, мелодия ласкала уши, а хрипловатый голос вызывал табун мурашек по всему телу. Юнги поцеловал Чимина в висок и отступил назад, выпуская младшего из своих объятий. Чимин выключил музыку и убрал наушники, после чего снял очки, медленно развернулся на стуле и закинул одну ногу на другую. Он чуть наклонил голову в бок, глаза были прищурены, словно у лиса, следящим за своей добычей, на которую он был готов наброситься в любую секунду, но медлил, зная, что та никуда не уйдет, если он отсрочит свое внезапное появление. Юнги смотрел на Чимина сверху-вниз, замечая абсолютно все, что делал младший. То, как вздымалась его грудь при каждом вдохе, как тот сканировал его своим взглядом, как на лице появилась ухмылка, и как он прикусил нижнюю губу. Юнги не мог оторвать от младшего своих глаз полных восхищения и желания. Он провел кончиком языка по своим пересохшим губам и сделал шаг вперед, наклоняясь и соединяя их губы, заключая лицо любимого в своих ладонях. Поцелуй был долгим и тягучим, словно патока. На губах чувствовался сладкий вкус ванили, возбуждая и раскрепощая обоих. Чимин улыбался в поцелуе, довольный действиями Юнги. Руки младшего легли на бедра Мина, притягивая того чуть ближе. Несмотря на неудобную позу, Юнги не прервал поцелуй. Он лишь слегка приподнял лицо Чимина и наклонил, предоставляя себе больше возможностей для действия. Юнги провел кончиком языка между пухлых губ, не решаясь углубить поцелуй и перейти на новый этап. Чимин, сразу поняв, на что намекал старший, слабо прикусил нижнюю губу Мина и, вызывая у того стон, оттянул ее. Пак был в восторге от реакции старшего. Как только он выпустил пульсирующую губу, то вновь подался вперед, целуя, оставляя прорезь между рядами зубов, намекая, чтобы Юнги мог осуществить то, что задумал. Мин не стал долго ждать и сразу проник влажным языком в рот Чимина, сначала исследуя его, проводя кончиком по небу. Иногда он нарочито задевал чужой язык, вырисовывая неизвестные никому узоры. Температура их тел повышалась, а воздуха становилось все меньше. Когда их языки наконец переплелись, то легкие в груди начали гореть. Жжение, появившееся от нахлынувших чувств и дефицита воздуха, быстро распространялось по организму. Чимин оттолкнулся от своего стула и быстро встал на ноги, перемещая свои руки на широкие плечи Юнги, медленно двигая их в сторону шеи, приобнимая за нее. Наконец, когда воздух окончательно покинул их легкие, они отстранились друг от друга. Каждый тяжело дышал, стараясь вобрать как можно больше кислорода, чтобы продолжить начатое. Чимин оказался быстрее, он резким движением оттолкнулся и, все еще держась за плечи парня, обвил свои ноги вокруг талии Юнги. Старший сразу подхватил его, не давая упасть, прижимая к себе еще ближе. Не медля больше и секунды, Чимин вновь соединил их с Юнги губы, продолжая недавний поцелуй, от которого внизу живота приятно тянуло. Старший развернулся, крепко придерживая Чимина за бедра, и направился в сторону большой кровати, достигнув которую, он медленно положил младшего, одной рукой теперь придерживая того за спину, а второй оперся о матрас. Ноги Чимина по-прежнему были обернуты на талии Юнги, однако почувствовав под спиной мягкие простыни, он чуть расслабился и сделал слабое движение бедрами, создавая трение между их телами. Из губ Юнги сорвался тихий стон, передавая вибрацию Чимину. Тот отстранился и довольно, словно чеширский кот из сказки, улыбнулся, повторяя свои действия, делая их более ощутимыми и настойчивыми. – Чимин, если ты не, – но Юнги не успел договорить. Чимин быстро опустил одну руку вниз, накрывая ею уже довольно ощутимо вставший член. Юнги на миг потерял контроль, задыхаясь, когда младший быстро убрал свою руку, перемещая ее на щеку Мина, и в ту же секунду двинул бедрами. Юнги недовольно рыкнул и припал губами к нежной коже шеи, прикусывая ее и засасывая, иногда проводя по этому месту кончиком языка, после чего отстранялся и повторял свои действия. Чимин сладко застонал, чувствуя жжение кожи, и прогнулся в спине. Его руки вплелись в волосы старшего, сжимая их в своих ладонях. Юнги продолжал терзать шею любимого, оставляя множество красных отметин, которые на утро тому придется закрашивать тональным кремом или прикрывать кофтой с воротником, о чем Чимин еще долго будет ворчать. Ну а сейчас, тот лишь извивался, лежа на спине и полностью растворяясь под действиями Юнги, свободная рука которого, уже поочередно расстегивала пуговицы на рубашке Чимина, подушечками пальцев то и дело невесомо касаясь оголенной кожи. Тихие стоны Чимина проникали прямо под кожу Юнги, заставляя сердце биться быстрей. Тело младшего жгло в местах, где его касались пальцы, губы и язык любимого. Как только с пуговицами было покончено, края рубашки медленно скользнули вниз, полностью оголяя грудь Чимина и показывая кубики пресса. Юнги провел рукой от талии парня до его груди, задевая правый сосок, и всего на несколько секунд отстранился, чтобы посмотреть на проделанную только что работу. Шея была усыпала вереницей из красно-фиолетовых следов. Некоторые были больше и темней, что означало, что сходить они будут не меньше четырех дней, где-то даже проступили капельки крови, которые Юнги слизал кончиком языка и подул, охлаждая и успокаивая кожу. Некоторые метки были светло-красного или розового цвета, практически не видимые. Их чередование с более темными создавало впечатление широкого кружевного чокера, который Юнги недавно видел на витрине соответствующего магазина, когда проходил мимо, направляясь на встречу с наставником. Оставшись довольным своей работой, Юнги припал губами к левой груди, оставляя влажные поцелуи, чередуя их с мелкими покусываниями и оттягиванием светлой кожи. Чимин прогибался в спине, с его губ безостановочно слетали тихие стоны, чем еще больше раззадоривал старшего. Пальцами свободной руки, до этого оглаживавшей правую сторону груди Пака, старший зажал чувствительный сосок, начиная играться с ним. А второй зажал между свои губ, проводя по тому кончиком языка. Одна рука Чимина сильней схватила волосы на затылке любимого, а вторая сжала мягкую шелковую простынь. Голова откинулась назад, глаза сильно зажмурилась, когда Юнги слабо прикусил чувствительную горошину, посасывая ее. По телу младшего словно пропустили слабый импульс тока, накрывая волной мурашек, и пальцы ног поджались. Когда Юнги выпустил из своего рта покрасневший и припухший сосок, то заметил тянущуюся до него тонкую линию слюны, которая тут же оборвалась и упала вниз. Грудь Чимина резко вздымалась при каждом его вдохе, а губы то и дело шептали имя любимого, словно мантру. Чимин отпустил зажатые в кулаке полосы Юнги и опустил руку на свои закрытые глаза. Мин облизнул губы и оставил быстрый поцелуй на щеке Чимина, после чего полностью отстранился от него и слез с кровати. Он медленно снял с себя водолазку и классические брюки, после чего то же проделал с боксерами, через которые просачивалась белесая жидкость, и отбросил все в сторону. Краем глаза Чимин заметил действия Юнги и принялся развязывать узелок на домашних штанах, после приспуская их вместе с трусами так, чтобы старший смог стянуть их окончательно. Как только Юнги помог младшему избавиться от ненужной одежды, оставляя того лишь в раскрытой большой рубашке, Чимин привстал на локтях, оглядывая обнаженное тело любимого. Из его головки струился предэякулят, стекая по всей длине члена. Несколько капель все же упало на пол, оставляя на нем следы, которые утром придется стирать. Чимин облизнул свои губы и отполз чуть дальше, к изголовью постели, принимая удобную позу и расставляя ноги шире. Все это время Юнги не сводил глаз полные желания и похоти с Пака. Его сердце забилось быстрей, а в голове проносились сцены скорого продолжения. Однако старший не спешил возвращаться в кровать. Продолжая поддерживать зрительный контакт с Чимином, он обошел постель, задевая краем среднего пальца гладкую ткань простыней, и подошел к тумбочке, доставая из нее все необходимое. Тонкие длинные пальцы держали флакон со смазкой и упаковку презерватива, уголок которой чуть позже Юнги зажал между зубов, заставляя Чимина улыбнуться и потянуться вперед, чтобы прикусить другой и открыть содержимое. Пока младший возвращался на прежнее место и удобней располагался на матрасе, Мин раскатал презерватив по всей длине, чтобы позже не тратить на это время, а после также забрался на постель и потянулся за небольшой подушкой, чтобы подложить ее под ягодицы младшего. Следующее, что услышал Чимин – звук открывающегося флакона со смазкой. Юнги капнул немного вязкой жидкости себе на пальцы, равномерно распределяя ее, и, убедившись, что Чимин готов, поднес один палец к сжатому колечку мышц. Юнги губами припал к шее младшего, заставляя того откинуть голову назад, и оставил несколько быстрых поцелуев, медленно двигаясь к кадыку парня. Чимин не понимал, чего добивался старший и почему тот медлил, но не смел торопить его. Теплое дыхание опаляло его шею, а тихие, еле уловимые стоны Юнги, заставляли разум помутиться. Чимин ахнул, когда Мин прикусил его кадык и с силой засосал нежную кожу, одновременно с этим вставляя один палец. Старший дал Паку несколько секунд, чтобы осознать, что только что произошло, и только после начиная двигать пальцем, иногда сгибая его, растягивая внутренние стенки. Руки Чимина обхватили лицо Юнги и притянули его ближе, чтобы вновь поцеловать желанные губы, поочередно сминая каждую из них. Когда Чимин начал двигать бедрами, насаживаясь, Мин тут же добавил второй палец. Старший аккуратно то вставлял, то вытаскивал их, прокручивал и разводил в разные стороны на манер ножниц. Члены парней терлись между их телами, создавая трение и повышая уровень возбуждения. Одна рука младшего переместилась на спину Юнги, проводя по ней пальцами, оставляя белые полосы. Чимин тихо ахнул прямо в губы Мина, когда тот добавил третий палец, и теперь на теле старшего виднелись красные следы от впившихся коротких ноготков. Юнги проложил дорожку мягкий поцелуев от уголка губ до уха, после чего провел кончиком языка по мочке, задевая длинную серьгу, сразу почувствовав вкус холодного металла. Чимин недовольно хмыкнул, когда Мин вытащил свои пальцы из разработанной дырочки. Юнги быстро отстранился, чтобы взять в руку флакон со смазкой. Он еще раз капнул ею себе сначала на пальцы, чтобы смазать и без того влажное анальное отверстие. Юнги хотел сделать все возможное, чтобы Чимин не чувствовал боль или дискомфорт. Он хотел, чтобы Пак лишь наслаждался процессом, без даже самых слабых болевых ощущений. После он смазал свой презерватив и, отбросив смазку в сторону, подставил головку члена ко входу. Чимин тихо хихикнул, когда свободная рука Юнги провела линию по его ребрам и слабо сжала кожу бедра. Юнги медленно вошел только головкой, одновременно покрывая лицо любимого кроткими поцелуями, стараясь его успокоить и отвлечь. Мин не спешил, делал все аккуратно и бережно. Глаза Чимина зажмурились, когда Юнги сделал первое движение бедрами, входя чуть глубже. Обе руки Пака обнимали спину старшего, прижимаясь к тому еще ближе. Прикусив до крови свою губу, младший зашипел, привлекая к себе внимание обеспокоенного Юнги, но поняв причину такой реакции, старший успокоился и провел кончиком языка, собирая горькие капли. Чимин еле заметно ухмыльнулся и обхватил своими губами высунутый язык Мина, посасывая его, после чего соединил его со своим. Поцелуй получился мокрым и довольно необычным. Несколько капель слюны скатились по их подбородкам, а из горла вылетали сдавленные стоны. Воспользовавшись ситуацией, Юнги сделал первый уверенный толчок бедрами. Язык Чимина в его рту на секунду замер, а глаза распахнулись. Несколько слезинок стали скапливаться в уголках красивых глаз. Ресницы затрепетали. Юнги продолжал двигать бедрами, каждый раз входя все глубже. Сладкий аромат ванили все это время бил в нос обоим, отбрасывая все мысли в стороны, позволяя лишь полностью расслабиться в чужих руках и наслаждаться процессом. Юнги посмотрел в распахнутые глаза любимого. Мину показалось, что он увидел целую бесконечность с бесчисленным количеством звезд, планет и даже галактик внутри. Юнги медленно, но верно, утопал в них, погружаясь все дальше в это неизведанное никем пространство. Бедра Чимина двигались в такт с Юнги. Громкие шлепки тел разносились по всей комнате. Из окна проступал мерцающий разными цветами свет проснувшегося в ночи города. Мелодичные стоны чередовались с вскриками и рычанием старшего, оглушая обоих. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу Чимина, и Юнги поспешил убрать их за уши, чтобы те не мешали. После провел рукой по своим, зачесывая их назад. Вдруг тело Чимина затрясло, а из глубины горла вырвался звонкий стон. Парень резко впился короткими ногтями в плечи Юнги, заставляя того зашипеть от боли. Старший опалил дыханием шею Чимина и засосал кожу у самого основания плеча, продолжая двигаться в том же темпе под наконец правильным углом так, чтобы его член при каждом последующем проникновении задевал простату, от чего голос младшего надрывался от протяжных стонов. Пак до хруста прогибался в спине, все еще вонзая свои ногти в плечи Юнги. Глаза закатывались от наслаждения и подступающей эйфории. Мин оставил еще несколько поцелуев и меток на выступающих ключицах любимого и языком провел дорожку от подбородка до раскрытых губ, смачивая их и после вовлекая младшего в долгий и чувственный поцелуй, ловя каждый его рвущийся наружу вскрик. Чимин извивался под Юнги, одна его рука наконец выпустила плечо и нашла ладонь старшего, переплетая с ним пальцы. Вторую он переместил на шею, а после на щеку парня, наклоняя его голову так, чтобы поцелуй стал еще более глубоким. Внутри обоих бушевал огонь. Тела жгло от избытка чувств и ощущений. Чимин сильней сжал чужую ладонь в своей, начиная безостановочно что-то шептать в губы любимого. Аккуратные движения стали более напористыми и резкими. Шлепки их тел стали еще громче, а появившийся звон в ушах лишь усиливался. Член Чимина, продолжавший тереться о их с Юнги тела, истекал естественной смазкой. Сперма медленно текла вниз, попадая на смятую рубашку и некогда чистые простыни. Юнги чувствовал, как низ его живота свело сильней, предвещая скорый финал. То же ощущал и Чимин. Его мышцы напряглись, а пальцы ног вновь подогнулись. Перед глазами все плыло, а сладкий запах ванили лишь усиливал дурманящий эффект. Чимин продолжал повторять имя Юнги при каждом его толчке, то и дело смотря тому прямо в завораживающие глаза полные восхищения и любви. Пак почувствовал, как его тело начало вести обратный отсчет, приближая того к яркой развязке. Все мысли резко спутались в голове, горло болело от громких стонов, а из глаз текли тонкие струйки слез. В какой-то момент его тело с силой прогнулось, голова откинулась на подушки, мышцы приятно свело – его тело словно пронзила молния. Выкрикивая имя Юнги сперма фонтаном брызнула, сразу пачкая их с Юнги тела. Пара капель даже попали старшему на подбородок, но тот не обратил на это внимание. Его взгляд все еще был прикован к блаженному лицу Чимина, который хватал ртом воздух, стараясь отдышаться. У Юнги также все поплыло перед глазами. Стенки стали быстро сужаться, надавливая на готовый в любую секунду кончить член. Мин зарычал, делая последние несколько глубоких, прямо до основания, толчков, и с гортанным стоном обильно излился в презерватив. В этот самый момент где-то за окном раздался грохот, и темное небо озарилось переливающимися всеми цветами радуги огнями. Запускаемый кем-то салют освещал комнату то фиолетово-синими, то красно-желтыми цветами, что было похоже на то, что творилось в груди парней. Юнги медленно вышел из Чимина, позволяя тому окончательно расслабиться, вытащил из-под него подушку и снял полный спермы презерватив, хорошо завязывая его и отбрасывая в сторону одной из тумбочек. Чимин расправил руки в стороны, приглашая Юнги лечь себе на грудь для нежных объятий, что парень незамедлительно и сделал. Чимин пальцем быстро вытер след от своей же спермы на подбородке Юнги и облизал его. Оба парня продолжали тяжело дышать. Сил практически не осталось, но они понимали, что следует сделать над собой усилие и все же сходить в душ, чтобы смыть липкость со своих тел, а также выпить воды, чтобы на утро их горла не так сильно болели. Они лежали на кровати, нежась в объятиях друг друга и слушая чужое сердцебиение, еще некоторое время наблюдая, как за окном все продолжал бушевать разноцветный салют. Пестрые цвета сменили золотой и оранжевый. Да и частота выстрелов стала другой. На лице Чимина появилась улыбка, когда Юнги практически невесомо поцеловал его в плечо, после чего провел по его груди кончиком носа. – Я люблю тебя, – послышалось тихое признание. Слова любви чаще звучали от Чимина, Юнги делал это намного реже, от чего каждый раз, когда тот произносил эти заветные три слова, в животе младшего начинали порхать бабочки, щекоча его изнутри. Приятное тепло быстро распространилось по всему телу, а щеки порозовели. Юнги сильней прижался к Паку, большим пальцем одной руки делая круговые движения по светлой коже, вызывая мурашки. – Я тоже тебя люблю, – также тихо ответил Чимин, вкладывая все свои чувства и искренность в произносимые слова, и поцеловал Юнги в макушку. – Нам надо вставать, – заключил старший, смотря на любимого большими глазами, в которых отражались огни большого и шумного города. Чимин нехотя кивнул, соглашаясь с ним, и надул губы, требуя поцелуя. Юнги довольно улыбнулся и потянулся к младшему, даря ему нежный и медленный поцелуй, тягучий, словно мед, и сладкий, как витающая в воздухе ваниль.