Доверие

Чимин поцелуями спускается вниз с губ на линию челюсти, с линии челюсти на шею. Его руки забираются под футболку Юнги, вынудив того выдохнуть от ощущения прохладных пальцев на своих рёбрах. Пак медленно снимает с него футболку, но его останавливают. — Подожди, давай не сегодня? Дыхание Юнги сбито, волосы растрёпаны, глаза блестят, а щёки покрыты прелестным румянцем. Чимин от такого вида хочет завыть от разочарования, потому что можно только смотреть, трогать — нельзя. Он кивает Мину и поднимает руки в примирительном жесте. Альфа видит, что Юнги винит себя, и от этого желание застонать увеличивается в несколько раз. Они встречаются уже чуть больше полугода, но дальше поцелуев не заходили, потому что Юнги каждый раз просил остановиться. Чимин не знает, почему это происходит, но терпеливо ждёт, когда ему смогут довериться. Пак вообще в шоке, что омега подпустил его к себе. Юнги тихо-мирно обитал на последней парте в их классе, с ним мало кто общался, и тот, судя по всему, был вполне доволен таким раскладом. А потом Чимина посадили к нему за плохое поведение в целях перевоспитания. Итог: поведение стало лучше, а успеваемость хуже. Причина: Юнги. Пак просто не мог сосредоточиться на занятиях все его мысли занимал спокойный и глубокий, как океан, омега. Он, действительно, стал примерным учеником, потому что не мог оторвать свой взгляд от Мина, рассматривал его искоса и жадно. Ему было не до веселья. Они постепенно сближались, Чимин защищал Юнги, Юнги окружал заботой Чимина. Пак аккуратно шёл к завоеванию хрупкого доверия омеги. Ухаживал мало, понял, что толку от красивых жестов — ноль, на Юнги это не действует, в основном просто заботился и был рядом.Спустя год робкого сближения Мин вручил ему своё хрупкое сердце. Они уже не школьники, поступили в один университет и детская наивная любовь переросла во взрослые чувства. Чимин старается сохранить нежность и тепло в их отношениях, не дает проникнуть в них страсти, но иногда это делать очень тяжело, потому что Юнги хочется до скрипа зубов покрыть поцелуями и лёгкими укусами, хочется выбивать сладкие стоны омеги, проникая глубже. Хочется, но нельзя. — Ты не обижен? — Юнги кусает щёки с внутренней стороны и мнется, когда Пак возвращается после прохладного душа. — Нет, конечно, — Чимин смотрит в глубокие глаза, в которых вина плещется океаном. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Юнги улыбается слабо, но медленно кивает, когда Пак подходит к нему, чтобы обнять.

***

— Ты же понимаешь, что у него нервы не резиновые? Он либо сорвётся и возьмёт тебя силой, либо уйдёт. Юнги вздыхает. Всё он знает, но ничего поделать с собой не может. Страшно, ему очень страшно. Он боится боли, потому что знает, насколько высокая чувствительность его тела. Боится и реакции Чимина. Вдруг в его глазах будет отвращение при виде выпирающих рёбер и белых шрамов? Мин доверяет Паку, просто страх всё ещё грызёт изнутри, опустошает. — Юнги! — Ну что? — Попробуй, брось страху вызов. Мин хмыкает, но кивает. Решает попробовать, вдруг в этот раз получится?

***

Чимин не совсем понимает, как это произошло, осознает все только, когда до его слуха доносится тихий всхлип. Он ласкал руками тело Юнги, залезая тому под свитер, целовал шею. И уже хотел снять с него одежду, потому что трогать ему мало, нужно целовать, и кусать нежную кожу, но омега всхлипнул. — Юнги? В ответ тишина. — Посмотри на меня, — Чимин аккуратно поворачивает голову омеги пальцем. И удивлённо выдыхает, когда видит слезы. — Что такое? Мне остановиться? — Н-нет, — заикаясь, шепчет Юнги и жмурится, слёзы текут интенсивней по красивому лицу. Чимин обнимает его бережно. — Что такое, родной? Что случилось? Юнги отрицательно машет головой и утыкается лбом в плечо. — Ничего. — Я не верю. — Я боюсь, что ты уйдёшь, потому что я не могу заняться с тобой любовью, — говорит Юнги тихо. Он вздрагивает, когда слышит стон разочарования, и жмётся ближе. — Юнги, я буду ждать столько, сколько нужно. Я никуда не уйду, в конце концов, секс — не самое важное в отношениях. Тебе не нужно пытаться заставлять себя спать со мной. Чимин целует его в макушку, зарывается в пшеничные волосы носом, и дышит сладким запахом одуванчиков.

***

— Вы до сих пор не переспали? Это же ненормально, Чимин. Может с ним что-то не так? — Может с тобой что-то не так? Он боится, я подожду, когда Юнги сможет мне довериться. — Уже полгода ждёшь. И это не считая года вашего общения. Чимин не отвечает, лишь пожимает плечами. Если будет нужно, он будет ждать ещё столько же. Юнги хрупкий. Пак не простит себе, если ненароком его повредит. Ему остаётся только ждать.

***

В комнате темно, свет луны падает на растрёпанные волосы и бледную кожу Мина. И Чимину хочется до покалывания кончиков пальцев трогать такого неземного Юнги. Он протягивает руку и убирает с лица Мина пшеничные волосы, проводит по щеке внешней стороной ладони. Чимин целует Юнги нежно, ласково прижимает за талию к себе ближе и наслаждается теплом, которое ему дарит омега. Они отстраняются друг от друга, и Юнги ластится, потираясь кончиком носа о шею под линией челюсти Пака. Альфа мелко дрожит от такого нежного жеста и целует несколько раз в щёки, поцелуями переходит на нежные губы, покусывает их, тут же зализывая укусы. Он не сдерживается, и не прекращая кусать и целовать, ведёт руками по стройному телу, доходит до бёдер и сжимает их, в комнате раздаётся стон. Стон боли. — Подожди, — Юнги отстраняется, пока Чимин не может понять, послышалось ему или нет. Пак рвано дышит и смотрит вопросительно на омегу, ждёт объяснений, но Мин опускает глаза вниз и молчит. Чимин в темноте не видит слезы. Юнги этому радуется. Пак понимает, что сегодня разговоров не будет, вздыхает и идёт в душ устранять некоторые проблемы в паховой области.

***

— Восхищаюсь терпением твоего Чимина. Я бы уже не сдержался, хотя, кто знает, сколько он ещё готов терпеть? Юнги молчит, ему нечего сказать, зато Паку, который случайно услышал разговор, — есть. — Мне жаль, что ты не умеешь владеть своим телом и ведёшь себя, как животное, но не стоит причислять меня в свой клан. Я буду ждать столько, сколько нужно, — говорит Чимин спокойно, но всем своим видом даёт понять, что словами всё может не закончиться. — Я просто удовлетворяю свои потребности. В чём смысл отношений, в которых ты постоянно идёшь на уступки? Ты терпишь и ограничиваешь себя, а он получает всё, что ему нужно. — Во-первых, это не правда, я не ограничиваю себя. Во-вторых, смысл наших отношений в том, что я счастлив с ним, а он счастлив со мной. Так что закрой свой рот. Юнги чувствует накалившуюся атмосферу и берет за руку Пака, нежно поглаживает кожу его большого пальца. Чимина всегда расслаблял такой жест, и этот раз не исключение. Пак сразу же успокаивается и расслабляется. Ему уже не хочется драться, ему хочется увести Мина подальше отсюда.

***

— Ты же доверяешь мне, правда? — спрашивает Чимин и смотрит в глаза с такой надеждой и так проникновенно, что Юнги неловко становится, — знаешь же, что я тебя и пальцем не трону без твоего согласия? — Доверяю. Я тебе доверяю, — Юнги кажется, словно он клятву даёт в чем-то. Момент тревожно-торжественный, и от этого ему хочется сбежать. — Просто я пока не готов к близости. — Я буду ждать. Юнги вместо слов его обнимает, прижимаясь всем телом. Его переполняет благодарность, любовь и искрящееся чистое счастье. Он дышит запахом альфы — зелёным чаем — и расслабляется.

***

Чимин терпеливо ждёт, пока Юнги освободится, чтобы проводить его в общежитие. Омега отказывается переезжать окончательно к Паку, хоть и понимает, что практически живёт у альфы. Чимин не торопит, но мысленно отмечает, что большинство вещей Мина у него, а возвращений в общежитие становится всё меньше и меньше. Пак вздыхает, возмущаясь по поводу чрезмерной ответственности Юнги, который сейчас старается договориться с профессором и сдать ему дополнительные задания. Они сейчас могли бы пить кофе и наслаждаться жизнью, а не находиться в надоевшем университете. — Привет. Чимин удивлённо смотрит на омегу перед собой. Парень чуть выше, чем он сам, с розовыми волосами, красивыми карими глазами, бледной кожей и приторно сладким запахом ванили Паку не знаком. — Эм, привет? — Чимин хочет треснуть себя за вопросительную интонацию, но удивление все ещё в нём и мешает что-либо сделать. — Тебе чего? — Познакомиться хотел, может быть выпить чашечку кофе, а то ты тут один такой красивый стоишь, скучаешь. Не ценит тебя твой омега. Чимин давит в себе порыв рассмеяться и думает над ответом, когда сзади раздаётся голос Юнги: — А ты значит оценил по достоинству? Омега дёргается от холодного тона Мина, но ухмыляется, когда видит низкого, маленького Юнги. — Ну да такое золото нельзя упускать из виду, малыш. — В таком случае ты свое явно уже упустил, — говорит спокойно Мин и берет руку Пака в свою. Он тянет его подальше от незнакомца и бурчит что-то про: «Нельзя даже на одну минуту оставить». Пока Чимин посмеивается над Юнги и радуется, что Мин не приревновал его к тому парню. Доверяет.

***

Юнги аккуратно, чтобы не поскользнуться на холодной плитке вылезает из душевой кабинки. Он остался у Чимина на ночь. Завтра все равно нет пар, поэтому они решили провести этот вечер и следующий день вместе. Им сложно расставаться на несколько часов, и Мин задумывается над тем, чтобы переехать к Паку и не морочить ни себе ни ему голову постоянными мотаниями из общежития сюда. Чимин давно уже звал его, но Юнги не уверен, что это хорошая идея. Они не готовы к испытанию бытом, да и Мин все ещё винит себя за страх близости. Омега задумчиво смотрит в зеркало и давит в себе порыв поморщиться. Тело слишком худое, каждую кость видно, худоба почти неестественная, хоть и ест он нормально. На ребрах и груди тонкие полоски белых шрамов, по которым Юнги проводит пальцем так, словно хочет стереть их или убрать с нежной кожи. На спине шрамов больше, и Мин старается не смотреть на них. Внезапно дверь открывается, а Юнги успевает только закрыть бедра полотенцем. Чимин застывает на секунду, а потом закрывает дверь, извиняясь. Омега хочет сбежать. Он успел увидеть шок и удивление в глазах альфы. Там не было отвращения, но Мин все равно боится выходить из комнаты. Через некоторое время Пак стучит в дверь. — Юнги? Ты в порядке? Я напугал тебя? Прости, мне следовало постучать, думал, ты уже вышел, прости, — Чимин вздыхает. — Выйди, пожалуйста, я беспокоюсь за тебя. Мин молчит. Ему страшно выходить, потому что там, за дверью, его ждёт серьёзный разговор — это факт. В этот раз Чимин точно не будет молчать. Как он тогда проигнорировал стон боли, Юнги не понимает, но сейчас все точно на самотёк Пак пускать не будет. Юнги берет себя в руки и наконец-то выходит из ванной, тут же попадая в кольцо тёплых рук. Чимин обнимает крепко и шепчет извинения. Кажется Мин не единственный, кто испугался. — Ты теперь боишься меня? — Пак говорит совсем тихо и ждет, замирая от страха, ответ. Он так боится подорвать доверие, нарушить личные границы и оттолкнуть омегу, что готов молить о прощении на коленях, только бы Юнги не закрылся от него. Мин робко обнимает его в ответ. — Я не боюсь тебя, но я боюсь твоей реакции на моё тело, — признается Мин и не позволяет Чимину посмотреть на него, прижимаясь плотнее. — Расскажешь мне? — А у меня есть выбор? — усмехается Юнги. — Конечно, я не могу принуждать тебя. Мин улыбается от тепла, разлившегося в груди после этих слов. Чимину невозможно не доверять. Его невозможно не любить. Пак — пушистый плед, способный согреть и спрятать, бережно защищая, от чужих глаз. Чимин ведёт Юнги в комнату, где они умещаются на широкой кровати друг напротив друга. Мин начал рассказывать медленно и подробно. — Ты знаешь, что мои родители в разводе, но я не говорил тебе почему. Папа влюбился в отца в молодости, когда они ещё сидели за школьной партой. Он рассказывал мне, что тогда отец казался идеалом, будто вылез из любовных романов. Он красиво ухаживал, делал комплименты, защищал от других альф. В общем делал все то, чем омег влюбляют в себя. Мы с папой похожи очень. Оба спокойные, не привлекаем много внимания, поэтому, когда на него обратил внимание красивый альфа, папа растаял и полюбил. У них все было хорошо только первое время. А потом стали выясняться разногласия. Отец постоянно ревновал папу, папа не мог доказать ему свою верность. Постоянные скандалы, крики. Мирились они через постель. Собственно, так у них и вышло забеременеть, только в тот раз папа просил остановиться, но отец этого не сделал. Папа долгое время хотел сделать аборт, но отец не разрешал, через крики и скандалы они договорились оставить ребёнка, меня то есть. Папа после родов ко мне не приближался, всем занимался отец. Я не знаю, что пошло не так, но потом он стал за мной ухаживать, воспитывать. Отец же наоборот стал холоден. Они постоянно ссорились. Отец запил, папа на него кричал постоянно, и в один из скандалов отец замахнулся на него. Мне было лет семь тогда, и я обнял его, чтобы успокоить, но он оттолкнул меня. Я упал спиной на гору каких-то бутылок, несколько из них разбились, и теперь у меня по всему телу шрамы. Они отвезли меня в больницу, потому что крови было много, а несколько осколков застряли в ранах. После того случая папа подал на развод. Отец хотел продолжить общение со мной, но я банально его боялся, поэтому он прекратил попытки. Шрамы изуродовали меня, Чимин. А ещё я очень боюсь повтора истории своего папы. Я знаю, что ты не такой, как отец, но все равно боюсь. Боюсь, потому что у меня слишком чувствительное тело и любое даже не очень грубое движение приносит боль. Я доверяю тебе, знаю, что ты не обидишь, но все равно боюсь. Чимин молчит. В его голове не могло это все устаканиться. Он и не представлял, что маленький хрупкий Юнги может столько выдержать, но этот факт удивительным образом вызывает желание защищать в больших количествах, чем это было. — Иди ко мне, — выдавливает он сиплым голосом и протягивает руки, приглашая в объятья. Юнги буквально вжимается в него отчаянно, прячется от страхов и воспоминаний. Чимин обвивает его хрупкое тело руками и успокаивает лаской и нежностью, в очередной раз удивляясь тому, что Юнги полностью помещается в его руках.

***

Чимин поцелуями спускается вниз с губ на линию челюсти, с линии челюсти на шею. Его руки забрались под футболку Юнги, вынудив того выдохнуть от ощущения прохладных пальцев на своих ребрах. Пак снимает с него футболку и останавливается. Он смотрит в потемневшие от страсти глаза и любуется омегой, наслаждается прерывистым дыханием, растрепанными пшеничными волосами и нежным румянцем, окрасившим щеки омеги. — Останови меня, если что-то пойдет не так, ладно? — Чимин дожидается кивка и продолжает целовать нежную кожу. Он опускается к соскам влажными поцелуями и лижет их по очереди, посасывает, стараясь не причинить боли. Его вознаграждают высокие стоны Юнги, который, как в бреду, шепчет его имя. Пак целует ребра и вылизывает каждый шрам, словно стараясь забрать всю боль себе. Сладкий вкус кожи Юнги сводит его с ума, он не хочет останавливаться и языком проводит влажную дорожку до кромки домашних штанов омеги. Пак аккуратно тянет оставшуюся часть одежды, чтобы снять её, и целует внутреннюю сторону бедра. Альфа стонет от наслаждения когда языком собирает капли смазки. Он целует и лижет аккуратный член Юнги и сосёт его, вынуждая омегу выгнуться дугой. — Чимин, — в очередной раз шепчет Мин. Пак аккуратно вводит один палец в омегу и растягивает его, отвлекая поцелуями от неприятных ощущений. Когда Чимин вставляет четвёртый палец, Юнги стонет звонко, выгибается дугой. — Сделай так ещё раз, — шепчет сорванным стонами голосом. Чимин ухмыляется и повторяет махинации раз за разом. Он входит в омегу медленно и постепенно, Юнги зажмуривается от коктейля из боли и наслаждения, и Чимин целует его, покрывает поцелуями все лицо. — Прекрасен, как же ты прекрасен, — шепчет Чимин в перерывах и не может насладиться сладкой кожей. Юнги жмурится от поцелуев. — Двигайся, — он обвивает шею альфы и прижимает его к себе ближе. Чимин двигается осторожно, медленно, боится причинить боль. Он постепенно наращивает темп и наслаждается сладкими стонами, вбивая в кровать омегу. Пак пугается, когда думает, что двигается слишком быстро, но Юнги не позволяет замедлиться: — Не останавливайся, — шепчет в губы и целует жадно, вылизывая приоткрытый рот. Юнги кончает первым со звонким стоном на нежных губах. Чимин выходит из него и проводит несколько раз по своему члену, кончая на живот омеги. Пак стирает салфеткой сперму с Юнги, ложится рядом и обнимает его крепко, пряча от холода в своих руках. Чимин не может поверить, что первый их раз наступил. Он чувствует себя таким счастливым, что, кажется готов покорять миры. Альфа целует много-много раз разнеженного Мина и всё не может поверить в происходящее, но зато знает точно: ожидание того стоило. Омега улыбается слабо и сонно, шепчет: «Люблю тебя», — перед тем, как уткнуться в изгиб шеи альфы, наслаждаясь теплом от ласки Чимина. Пак крепче его обнимает и еле сдерживает себя, чтобы не начать петь влюблённые серенады хрупкому омеге. Он рассматривает свое маленькое счастье, сопящее в его шею, и тонет в любви к нему. Самое забавное: Чимин так счастлив не потому что переспал с омегой, а потому что Юнги доверился ему наконец-то полностью. Вручил всего себя без остатка в надежные руки альфы, сделав его самым счастливым на всей планете.