не рыцари

песок скрипит и ещё слегка дует солёный ветер. возможно, каспиан действительно бесстрашный, потому как ступает босиком по шлейфу восточного моря, ощущая непреодолимую безнадёжность. эта безнадёжность залезает в ноздри, занимает лёгкие, душит. он чувствует запах, почти видит её. – скажи, что мы ещё увидимся? эдмунд думал, что он в сказке. каспиан считал сказкой его. но ведь сказка не может быть без "долго и счастливо", без вечной юности и свободы. свободы в лязге металла, трепете перед поединком, разыгрывавшемся со всеми формальностями. в вечном состязании пены от рассекающий волны кормы, дарящем осознание быстротечности и важности момента. в прищуренных глазах, потому что солнце в нарнии не щадит никого. в загрубевшей коже пяток, потому что каспиану нравится земля под ногами. в лёгком запахе соломы и вереска в волосах, потому что каспиан не может сдержаться и зарывается носом в его затылок, глубоко и часто вдыхая. на самом деле им не нужны были схватки на мечах, тяжёлое дыхание во время пробежек и плавания на скорость. на самом деле они никакие не рыцари и нужна им только свобода. им обоим была необходима крупица свободы, которую они получили после того, как над лесом прозвучал зов рога. тогда эдмунд нашел одобрение, а каспиан принятие. – не заставляй произносить это. ты вовсе не такой справедливый, каким тебя считают. надо было сказать. сейчас, когда каспиан тихо скорбит по тому, чему никогда не даст названия из-за чувства обнажённости, он думает, что тогда вера была нужнее разума. он должен был сказать, потому что это его страна несправедлива. сколько ещё он будет жить здесь, ища утешения в изобилии и праздности нарнии? вспоминая длинные ресницы и мягкий шепот, прогулки на лошадях в тени деревьев и стук копыт, потому что медленные шаги всё-таки не для них. вспоминая с тоской и невозможностью вернуть. но не потому что нет желания, а потому что – это жизнь несправедлива. потому что каспиан находит покой лишь в: тишине дыхания его и моря, солёности его кожи и воды моря, чистоте запаха его волос и воздуха моря. потому что они оба чувствовали принадлежность и умиротворение в словах и прикосновениях, в том времени, пока эдмунд ещё не повзрослел, а каспиан не стал сокрушаться на берегу восточного моря.