Труды целителя Вэй

      Одна очень вредная шицзе нагадала ещё юному Лань Цижэню, что тот умрет, когда лишится бороды. Тот хоть и пытался не придавать значения глупому предсказанию, крайне перепугался, когда однажды утром не ощутил привычной жесткости волос под ладонью — треклятая Цансэ-саньжэнь все сбрила!       Тогда-то он не умер, но стоя сейчас возле входа в медицинское крыло, Лань Цижэнь в ужасе смотрел на внушительный пучок волос, который его трясущийся кулак вырвал из собственной бороды. Теперь он иначе взглянул на предсказание шицзе: борода покинет его вместе с душой, не иначе!       Дверь скрипнула, на пороге оказалась готовая к путешествию, вся пропахнувшая настойками для увеличения духовных сил Лань-дайфу. Увидев дежурившего у входа Цижэня она удивленно приподняла брови, но заметив его состояние тут же нахмурилась и подошла к мужчине.       — Что с тобой? — спросила она, хватая его за запястье. — Ты на грани искажения ци!       — Гусу Лань учит кратко излагать свои мысли, — невпопад ответил Лань Цижэнь, его рот скривился, а дрожащая рука вновь потянулась к бороде. Лань-дайфу уверенным движением удержала руку, положила вторую ему на спину и принялась похлопывать его по спине и напевать мелодию Очищения Сердца. — А-Хуань… Лань Хуань… Молодец, ничего не скажешь, кратко и по делу…       — Чем он тебя так достал, что ты его молочным именем зовешь? — уставилась целительница на учителя Лань. Тот нервно хмыкнул, перевел на неё подозрительно влажный взгляд и запрокинул голову в приступе короткого истеричного хохота. В его голове продолжало крутиться сообщение, которое сложилось из движений концов ленты: «Подготовьте дары и письма для помолвки. Я обязан жениться на Цзян Яньли». И потом он оборвал связь! Как этому нахалу повезло, что экстренно связаться с ним теперь может только отец!       Лань-дайфу не теряла времени — хоть она и не понимала, что именно случилось, а все-таки помочь старому, во многих смыслах, другу не мешало. Оттащив Лань Цижэня за локоть на крыльцо, Лань-дайфу усадила его, протолкнула в рот успокаивающую пилюлю и воткнула иглы в шею, для успокоения движения ци в теле. Но судьба решила и дальше поиздеваться над нервной системой учителя Лань. Едва тот смог яснее мыслить, как спросил Лань-дайфу, куда это на ночь глядя собралась главная целительница ордена.       — За мной сейчас летит Ванцзи, мы вдвоем срочно отправимся в Ляньхуа-У. — Губы Лань Цижэня побелели, он вытаращился на подругу, не в силах спросить её «зачем». Лань-дайфу потянулась за мешочком-цянькунь, пропустила изменение выражения лица мужчины и рассеянно продолжила свою мысль: — Если не поспешу, то кое-кто из главной семьи Цзян может вскоре умереть.       Лань Цижэнь харкнул кровью.

***

             После того, как Лань Ванцзи отправился на улицу, чтобы найти место, откуда он сможет улететь, не привлекая внимания, Лань Сичэнь и Цзинь Цзысюань остались вдвоем в комнате. Со всей серьезностью наследник Лань достал из мешочка-цянькунь пилюли для восстановления духовной энергии и принялся забрасывать их в рот сразу по несколько штук, так, словно ел конфеты. Вспоминая полынный привкус пилюль, Цзинь Цзысюань довольно приподнял уголок губы: демонстрация решимости во всей красе.              Пусть старается Нефрит, Цзян Яньли достойна только лучшего!       Спустя некоторое время Лань Сичэнь счел, что духовных сил восстановилось достаточно, чтобы вновь связаться с Юньшэн Бучжичу. Он бросил взгляд на Цзинь Цзысюаня, но тот и сам уже скрылся за ширмой в той же комнате: им обоим стоит хотя бы попытаться сделать вид, что они хранят в секрете внутриклановое средство связи.       «Достопочтимый отец, прошу вас уделить этому недостойному сыну время». Киноварные черты ложились на бумагу аккуратно, тонко, расчетливо, так, словно Цзысюань собирался создавать талисман для укрощения могучего яогуая. Слова впитались в бумагу, перенося с его духовной силой слова, которые вскоре возникнут на специальном листе, который глава Цзинь обязан носить с собой все время.       Сердце Цзысюаня колотилось где-то в горле, ладонь, державшая кисть, вспотела, но пути назад уже не было. Спустя примерно цзы киноварная метка на его лбу нагрелась и на бумаге стали резко проявляться черточки: «Что этот сын хочет сообщить своему очень занятому отцу?»       Цзысюань глубоко вдохнул, задержал воздух и на долгом-долгом выдохе писал отцу покаянные слова. Стиснув зубы до боли, он извинялся и просил принять его под сводами бесподобной Цзиньлин Тай, разумеется, вместе с матушкой, которая, как любая слабая женщина, просто пыталась защитить того, кого десять лун носила под сердцем и в муках приводила в мир. Он от всей души радовался, что его лица не видно, потому что только слепец мог бы счесть его обещания быть самым покладистым наследником на свете истинными.       «Очень уж славно звучат обещания этого недостойного сына»       «Клянусь своим именем, я исполню все, о чем сейчас говорил», — настрочил Цзысюань. Слова ещё толком не успели исчезнуть, как он продолжил. «И, как почтительный сын, я вынужден предупредить многоуважаемого отца, что нашу помолвку с кланом Цзян лучше расторгнуть как можно быстрее».       Мысленный ступор Цзинь Гуаншаня был заметен хотя бы потому, что ответом от него было лишь короткое и крупно выведенное «ЧТО?». Цзысюань вновь глубоко вдохнул, припомнил самые льстивые, лживые и угодливые слова, что ему доводилось слышать в стенах родного дома и в красках описал отцу, в каком бедственном состоянии находится клан Юньмэн Цзян: главу клана рвет на глазах у толпы и он явно нездоров, жена уже давно не выполняет своих обязанностей, наследник ничего не смыслит в управлении кланом, дочь главы была бы хороша в роли кухарки или швеи, да и только, и вообще ордену грозит междоусобица между ветвями Цзян и Юй и восстание горожан Юньмэна.       «Таким образом, многоуважаемый отец, этот недостойный простирается перед вами ниц и говорит: нет никаких достойных причин связывать вашего единственного законного наследника с кланом, который не сегодня-завтра падет. Ланьлин Цзинь придется пустить множество ресурсов на решение кризиса на другом конце Цзянху, если мы свяжем себя брачными клятвами. Что приобретем, а что потеряем — кабы локти не пришлось кусать от брака, о котором сговорился даже не отец, а матушка этого недостойного».       Молчание продлилось достаточно долго, чтобы Цзысюань испугался, что переборщил с покорностью и отец заподозрил неладное. Однако полпалочки спустя на листе очень медленно, словно автор раздумывал прямо в процессе написания, возникло новое послание:       «В клане Вэнь есть достойная дева на выданье»       Цзысюань прикрыл глаза. Вэнь Цин, если её слава верна, скорее парализует его, ослепит и оскопит, чем станет молодой госпожой Цзинь, но вероятность встретиться с ней на брачном ложе выглядела не более высокой, чем наконец прикоснуться к Вэй Усяню так, как ему грезилось уже много лун. Да и согласится ли Вэнь Жохань на их союз тот ещё вопрос... Но пусть будет так.       «Мудрость и дальновидность отца вызывает трепет этого сына».                         «Когда вернетесь?»       Рука Цзысюаня дрогнула, но над бумагой, на самом листе слова вышли ровными, достойными благовоспитанного молодого господина:       «К исходу луны войдем во врата Цзиньлин Тай»       Цзысюань кинул взгляд в окно, где на послеобеденном небе зависла полупрозрачная круглая луна.       «Жду вас обоих»       С трудом убрав лист и почти пустую баночку с киноварью в мешочек-цянькунь, Цзысюань почувствовал, как на него накатывает усталость. Сквозь туман усталости, он слушал стук Лань Сичэня по столу — как он ещё палец себе не отбил? Способ связи клана Лань и правда очень странный. Они оба потратили много духовных сил, разрывая и перезаключая помолвку, давая возможность Цзян Яньли выйти замуж за любимого человека. Однако более изнуряющим для Цзинь Цзысюаня было то, что ему пришлось забрать свои слова назад и практически ползать перед отцом на коленях, лживо извиняясь.       Цзысюань чувствовал, как каждое слово, написанное им, отзывалось болью в груди. Извинения перед отцом, давно лишившемся его уважения, стали ядом, который он не мог переварить. Однако он знал, что это единственный способ освободиться от нежелательного союза и дать своей невесте шанс на счастье.       Он прилег на стол, его тело было обессилено. Стресс и напряжение последних часов сказывались, и все, что он хотел сейчас, это покоя. Но впереди был еще долгий путь, и Цзысюаню предстояло встретить новые испытания. Он знал, что Цзинь Гуаншань не остановится на достигнутом, так что ему придется засунуть всю гордость куда подальше и стать самым покорным сыном на свете, как минимум пока Яньли официально не назовут госпожой Лань. Но в этот момент, несмотря на усталость и разочарование, Цзысюань почувствовал небольшое облегчение. Он знал, что сделал все возможное для своей подруги, и теперь у неё был шанс на счастье. Он закрыл глаза и позволил себе несколько минут отдыха.       Затем нужно будет спасать Вэй Усяня.

***

             В целительских палатах Ляньхуа У сбились с ног: мало внезапного ухудшения здоровья главы клана, так ещё и главного целителя не было нигде! Он не пришел на гонки, его не видели с утра… Когда его вообще в последний раз видели? Отправили гонца в поместье Му, но тот пришел с ужасным известием: стены дома пусты, ни главного целителя, ни его семьи нет, все слуги опоены каким-то снадобьем, их не добудиться.       — Главный целитель Му сбежал! Значит он предвидел угрозу наказания…       — Наказания! Если он пропустил серьезную болезнь главы — его ждет только смерть.       Госпожа Юй яростно склонилась над картой, рассматривая ближайшие города и области. Если бы от её взгляда поселения могли гореть, уже половину Поднебесной охватило бы пламя.       — Если он отправился по Ляньхуа… — начал было стоявший рядом с ней Цзян Чэн, на что мать его оборвала:       — Идиоту понятно, что он отправился по реке! Волочиться по земле с толпой детей — провальный план с самого начала.       Её длинный, острый ноготь вел по течению реки, в напряженной тишине комнаты раздавались названия ближайших городов, куда могла прибиться его лодка. Иньчжу и Цзиньчжу внимательно слушали, запоминая куда им может понадобиться отплыть.       — «Лянь Е» уже нашли его дочь?       — Нашли её окровавленную одежду, — отозвалась Иньчжу. Цзян Чэн со свистом втянул воздух сквозь зубы. — Мы продолжаем её искать.       — Состояние главы?       — Критическое, — госпожа Юй и госпожа Цзинь напряженно переглянулись. Оставшиеся в ордене целители никак не могли понять что с Цзян Фэнмянем, в том числе и потому, что все записи о его здоровье хранились лично у целителя Му.       — Нам нельзя терять время, — продолжила госпожа Юй, её взгляд был полон ожесточенности. — Отправляйте посыльных в каждое упомянутое поселение. И не забудьте усилить охрану на всех переправах. Если семья Му еще на реке, их нужно поймать прежде, чем они скроются в глуши. Цзян Чэн, — обратилась госпожа Юй к своему сыну, — организуй поисковые отряды. Лично возьми на себя правый берег реки. Я хочу, чтобы каждый уголок был обследован.       Цзян Чэн кивнул, лицо его было мрачным и решительным. Он понимал, что на кону стоит не только жизнь его отца, но и честь их семьи.             — Иньчжу, — продолжила госпожа Юй, — позаботься о том, чтобы оставшиеся слуги были допрошены, как только придут в себя. Возможно, кто-то из них что-то видел или слышал, что поможет нам понять, куда направился главный целитель. В первую очередь вытряси все, что сможешь из Вэй Усяня.       Цзян Чэн с тревогой взглянул на мать: методы допроса клана Юй славились своей эффективностью, но не бережным отношением к пленным. Заметив его взгляд, госпожа Юй на мгновение поджала губы, а затем продолжила:       — Цзиньчжу, ты будешь координировать информацию, поступающую из всех отрядов. Любое новое известие должно немедленно дойти до меня. Никаких задержек, никакой путаницы. Поняла?       Цзиньчжу ответила утвердительным кивком.       — Время играет против нас, — произнесла госпожа Юй, скользя взглядом по собравшимся. — Каждый из вас знает, что нужно делать. Действуйте быстро и решительно. И помните, провал — не вариант. Мы найдем целителя Му и его семью, чего бы это ни стоило.       С этими словами она повернулась обратно к карте, снова окидывая взглядом русло реки. В её голове выстраивались возможные маршруты и варианты побега. Она не могла позволить себе расслабиться ни на мгновение. Всё зависело от того, насколько быстро они смогут догнать беглецов и что им скажет Вэй Усянь. Юй Цзыюань не собиралась упускать ни одной возможности, чтобы Цзян Фэнмянь вновь занял свое законное место на лотосовом троне.