чай

Все, конечно же, начинается с чая… Вернее, с особенностей менталитета выходцев из Снежной, но по большей части с чая. Не сочтите Моракса ханжой, он понимает, что у каждой страны свои традиции и обычаи и каждый имеет право употреблять тот или иной напиток так, как ему вздумается, но это чертово варварство! Чжун Ли склонив голову на бок наблюдает за тем, как его новый знакомый заваривает огромную кружку черного чая с лимоном. В голове архонта, что-то напряженно сжимается, как пружина, при виде этого зрелища. Разве это грамотно? Или удобно? Кто вообще пьет чай в таких количествах и объемах? Неужели это вкусно? Зачем туда кидать дольку лимона?! — Если собираешься изгонять из меня злых духов, милый друг, то советую повременить, — у Чайльда обаяния размерами с половину Ли Юэ, Моракс понимает, на что ведутся смертные при общении с ним и понимает, на что повелся сам. — В твоих глазах столько ужаса… — Впервые вижу подобную манеру заваривания чая, — и это его максимум тактичности на данный момент. — А судя по твоему взгляду ты собираешься хоронить нашу только что начавшуюся дружбу, — в голубых глазах океан веселья. — Это вкусно и привычно. Никак не могу понять как вы умудряетесь насладиться чаем из этих маленьких пиал! Дальнейшая беседа проходит в относительно спокойном ключе, не считая, конечно, этой ужасной, огромной чашки с крепко-заваренным черным чаем с лимоном. * Тарталья тактильный. Вернее. Все выходцы из Снежной тактильные. Чжун Ли обращает внимание на то, как Влад при приветствии обнимается с Катериной, как Дмитрий треплет по волосам Зою, работающую среди рыболовов, как сам Чайльд невесомо целует в щеку какую-то работницу банка Снежной и со смехом уносится от нее прочь. Словно мальчишка. — Дорогой друг! — Тарталья раскидывает руки в широком жесте, словно намереваясь обнять и в последний момент перед встречей опускает их. И выглядит это все так, словно, он задумал сделать подобным образом с самого начала. Конечно же жители Ли Юэ не столь открыты в своих проявлениях чувств, они не так свободно выражают привязанность к кому либо и… Все эти публичные проявления дружбы и любви, кажутся от части дикими. — В Снежной всегда так встречают друзей? — интересуется Моракс. Где-то рядом Зоя ругается на Влада, который дернул ее за косу. Не серьезно, конечно же. В шутку. И нотки веселья звенят в воздухе порта. Чайльд жмет плечами: — Ну да, мы любим обниматься, шутливо толкать друзей в бок и… Народ Снежной любит прикосновения. Думаю, это что-то вроде нашего языка любви. Чжун Ли задумчиво кивает и обещает себе запомнить эту информацию. В этот вечер Чайльд Тарталья впервые обнимает его на прощание. * Народ Снежной отчаянные авантюристы, не умеющие сдаваться. Не научили. Суровый климат и не менее суровый архонт создали воистину удивительную нацию. Народ влюбленный в свои земли и ценящий историю. Чайльд — вернее, к тому времени Аякс, он открывается просто и неожиданно, хотя кто знает? Может это была часть хитроумного плана — взахлеб рассказывает то, что Мораксу известно уже лет как сто, а то и больше. Аякс с любовью рассказывает ему историю Снежной. В глазурном павильоне на удивление мало народу, на столе стоит початая бутылка рисового вина, Чайльд так и не притронулся к своему заказу. В углу ресторана стоит официантка, восхищенная и завороженная рассказом Тартальи, она внимает каждому его слову, следит за его движениями и… Если честно, Моракс ее понимает. Аякс и впрямь выглядит таким невероятно притягательным, когда рассказывает о своей стране. — Не думаю, что нашим правителям нужна корона, трон и власть, как таковая, — произносит он под конец. — Им нужна эта страна, каждый ее клочек, деревенька. Думаю Царица, так же влюблена в Снежную и готова на все ради ее процветания. Да и не поспоришь как-то. — Кстати, неожиданный странный, факт! До недавнего времени на главной площади страны у нас лежал… Чжун Ли наливает еще рисового вина в пиалу Чайльда. — … Вот и я считаю так! Давно нужно было похоронить его нормально, а не водить к его трупу кучу туристов. Хотя признаю, банк Снежной от этого только обогатился. * Касания, смешки, загадочный снежный юмор и извращенные ругательства. Чайльд не повторяется ни разу, у него есть крепкое слово на каждый момент жизни и пускай ругается он не так часто, какой-нибудь портовый моряк из Ли Юэ точно бы позавидовал бы мастерству его оборотов речи. — Боюсь уточнять перевод, сего фонетического шедевра, — Чжун Ли еле сдерживает улыбку, Аякс же откровенно наслаждается происходящим. Человек-ссора и человек-раздор, любимый пасынок Бездны. Моракс не зол и не в обиде, это было давно, да и… Чайльда трудно отпустить. Такого невероятного, обаятельного и неповторимого и он понимает. Все понимает. Аякс влюбленный в свою страну, в бой и приключения, такого захочешь — не отпустишь. Вот Бездна и не отпустила его. Отметила легким поцелуем, оставила след в душе и натянула крепкую прочную нить. На случай «если что»… Моракс в старые добрые времена поступил бы так же. И эта паскудная мысль не дает ему покоя. Так вот… Все начинается с чая. Тарталья заваривает в двух пузатых белых кружках крепкий черный чай с долькой лимона. Моракс же неожиданно для себя признает, что это хоть и варварски, ну вкусно.