хочешь?..

— …да потому что ты никогда никого не любил. — голос киры негромкий, спокойный. разве что чуть усталый. его слова внезапно выбиваются из шёпота ветвей и треска поленьев. брови дьяволо еле заметно вздрагивают, и зелёные глаза наконец отрываются от гипнотического танца пламени под шампурами. — слишком много звуков, похожих на речь, от того, кто не хотел это обсуждать. — так я прав? — огненные блики облизывают лицо собеседника, оттеняют скулы, пересчитывают ресницы. дьяволо пожимает плечами — несколько прядок из его высокого хвоста соскальзывают за спину. — что-то не устраивает — возвращайся к машине и уезжай. за меня не волнуйся. порыв ветра уносит с собой россыпь кленовых листьев. шмыгнув носом, кира плотнее кутается в тренч и пересаживается вдоль длинного бревна ближе к обложенному камнями костру. и заодно ближе к своему спутнику. кожу обдаёт теплом, а запах жареного мяса сгущается, дразня пустой желудок. — зачем ты вообще меня поцеловал тогда? при первой встрече. — ты много болтал. — знаешь, я слегка нервничал. ты, чёрт возьми, выбежал из зарослей и буквально кинулся мне на капот. — спасибо, что подвёз тогда, кстати. — я тебя ненавижу. соломинкой, которую грыз последние минут пять, дьяволо протыкает ближайшую колбаску. сок шипит и пузырится, но уже не брызгает ему на берцы. впрочем, они всё равно слишком пыльные, чтобы это хоть как-то портило картину. пола расстёгнутой ветровки открывают вид на крепкий торс под футболкой. на шее поблёскивает серебряная цепь. он протягивает кире одну из обструганных веток, на которую нанизаны купаты вперемежку с ломтиками картошки. тот секунду мнётся, но всё-таки берёт этот импровизированный шампур. губы обжигает. рецепторы обжигает сильнее: как всегда многовато перца. смотря, как кира, облокотившись на колени, жадно уплетает ужин, Дьяволо усмехается краешком рта. — вкусно? — съедобно. — не ври. — я бы назвал это мясо вкусным, если бы знал, что в нём точно нет консервантов. и где оно куплено. или хотя бы где ты вообще работаешь… — поверь, тебе же лучше… — …и это я ещё не спрашиваю, почему ты мне звонишь каждый раз с левых номеров. — повторяю: я тебя не держу. в вечереющем небе вместе с дымом растворяется тяжёлый вздох. — ещё как держишь. тот поцелуй мне теперь даже снится. — ну так иди пожалуйся психологу… или как там у белых воротничков принято? — заткнись. — кира угрожающе взмахивает заточенным концом прута. затем подвигается ещё ближе к огню. кладёт голову на чужое плечо. — я тебя придумал, правда? — почти шепчет он. — ты бы не смог придумать что-то настолько прекрасное. от его пшеничных волос пахнет лавандой, обивкой водительского кресла и — едва уловимо — чернилами для принтера. дьяволо прижимается щекой к его макушке. подняв глаза насколько возможно, кира обводит взглядом его профиль: морщинку меж сдвинутых бровей, нос с горбинкой, сжатые губы. — кто я для тебя? развлечение? — детка, брось. мы даже не трахаемся. — и это страннее всего. чёрт знает, зачем тебе вообще вытаскивать меня куда-то… и когда ты наиграешься. — а что, если что-то не длится вечно, то оно не стоит твоего времени?.. в чаще стрекочут сверчки. где-то с ветки на ветку прыгают птицы. — почему именно я? — ты забавный. я ещё не видел, чтобы кто-то первому встречному растрепал о себе всё: имя, возраст, адрес, привычки. повезло, что это услышал я, а не… — я нервничал! — так вот, за тобой глаз да глаз. и впредь лучше выбирай для командировок другую дорогу. холодные руки киры подныривают под его куртку и обвивают талию. — ладно, прости за истерику. у меня был тяжёлый день. дьяволо снисходительно косится на него, но оставляет это без комментариев. только похлопывает его по колену, обтянутому джинсами — единственным, вкупе с водолазкой, что кира, приехав из офиса, успел найти у себя дома прежде, чем клаксон его же машины нетерпеливо засигналил. он думал, это шутка — что у него времени ровно столько, сколько горит спичка. солнце просачивается сквозь листву ниже и ниже. — нам пора. напоследок вдохнув запах пороха от ветровки, кира встаёт и начинает собирать мусор. между тем дьяволо, длинной палкой перемешивая угли, щедро поливает ямку для костра водой. в его рюкзаке всё равно ещё две большие фляги: правила безопасности пишутся кровью. заросшая тропинка змеится вверх по пологому склону. мимо, покачивая головами, проплывают стройные деревья. подошвы берцев приземляются на золочёный ковёр резво, но почти бесшумно. кира шагает след в след. вдруг совсем рядом раздаётся шорох. дьяволо замирает — согнув руку в локте, вскидывает сжатый кулак. инстинктивно остановившись, кира выглядывает из-за его плеча. путь преграждает молодой олень. пока он, задрав копытце, принюхивается, дьяволо краткими махами поднятой ладони командует растерянному кире свернуть с дороги, а другую запускает в рюкзак. выуживает яблоко. шинкует его, не разрывая зрительный контакт с оленем, после чего, засунув нож обратно в чехол за спиной, в полуприседе приближается к сухому пеньку и оставляет на нём дольки. почтительно склонив голову, дьяволо пятится назад к своему спутнику и ведёт его в обход, давая животному спокойно поесть. — нет, ты не прав, — вскоре, возвращаясь на тропинку, пресно бросает он. — однажды и я любил. и с тех пор предпочитаю любить только природу. потому что людей — слишком больно. кира поджимает губы в задумчивости. — извини. я не знал. — я никому не рассказывал. в вышине над витражом крон растут замки из румяных облаков. стылый воздух липнет к коже, покалывает лёгкие. достав из кармана компас, дьяволо внезапно устремляется вглубь леса. впрочем, деревья постепенно расступаются и отмахиваться от еловых лап нужно реже и реже. далёкий шум воды усиливается. — скоро придём? — поравнявшись с ним, спрашивает кира, получая взамен лаконичный кивок. — как ты вообще обнаружил это место? зелёные глаза прищурены. смотрят пытливо. с вызовом. не оторваться, не отвернуться. страшнее капкана. когда кира уже и не надеется на ответ, он всё-таки звучит: — с воздуха. давно когда-то. — а другие «наши» места? — по-разному. — спасибо за подробности. дьяволо снова перехватывает его взгляд. вздыхает. — мне ещё раз тебя заткнуть или как? — ну рискни. замечая на его лице лукавую усмешку, кира облизывает губы. и уже почти закрывает глаза в предвкушении, как вдруг вместо ожидаемой травы наступает на пустоту. из-под его ботинка выстреливают несколько камешков, и кира чуть не катится за ними вниз, в расселину, — но чужие пальцы вовремя вцепляются в его плечо мёртвой хваткой. пару бесконечно долгих секунд тишина нарушается лишь его суматошным сердцебиением. затем он оглядывается — хотя за хвойной вуалью даже не видно, насколько спуск глубокий — сглатывает ком в горле и восстанавливает равновесие. роняет тихое «спасибо». дьяволо, хмыкнув, сверяется с компасом. — пришли, — через минуту наконец извещает он. кира отвлекается от изучения почвы на предмет новых сюрпризов и поднимает голову. за последним рядом сосен вырисовывается каменистый выступ. а за ним — обрыв. по недосягаемому противоположному склону струятся горные ручьи. на кромке горизонта бушует гроза. молнии, словно гигантские деревья, раскидываются над плато, упираясь в пурпурное небо своими извилистыми ветвями. над каньоном же пламенеют рельефные тучи. — завораживает, правда?.. — выводит киру из ступора голос спутника. — давай уже сядем. для проверки пару раз хорошенько топнув, дьяволо направляется к самому краю скалы. — э-эй, осторожнее! — выпаливает кира, встрепенувшись. пытается ухватить его за локоть, но дьяволо уворачивается. — всё чисто, смотри. — он разводит руками и слегка прыгает на месте. у киры кружится голова, и он жмурится. а когда размыкает ресницы, то никого перед собой не видит. только всё тот же пейзаж. не веря глазам, он на подкашивающихся ногах идёт к обрыву, но тут его хлопают по левому плечу. с той стороны, впрочем, тоже пусто. он оборачивается направо, готовый высказать этому шутнику всё, что о нём думает, и вдруг чувствует, как ладони дьяволо мягко, но настойчиво тянут его лицо вверх. его губы накрывают чужие. властные, ненасытные. однако такие нежные. вдалеке ворчит гром. — а теперь — давай сядем. — тон дьяволо по-прежнему бесстрастный, но сдерживать довольную улыбку ему удаётся слабо. — …ненавижу, — почти со всхлипом выдыхает кира, аккуратно устраиваясь возле него и свешивая ноги над пропастью. две одиноких фигуры на самой, кажется, вершине мира очерчивает ветер, спустившийся с хмурых небес. ерошит волосы. свистит в ушах. внизу меж разноцветными холмами в тумане ползёт речка. шапки деревьев — ворс пушистого ковра. каньон медленно окутывают бархатные сумерки. — м-м, — отстранённо мурлычет кира. — а как мы сейчас до машины дойдём? — в смысле?.. а зачем, по-твоему, я палатку брал? — мне-то откуда знать, — усмехается он. — я тебе говорил, что не собираюсь больше спать в лесу. не очень хочется опять спасаться от волков на дереве. — а я тебе говорил не убегать: страх их провоцирует. с бешеными псами общаются лишь на языке боли. — и тем не менее… нехотя оторвавшись от созерцания вида, дьяволо прикидывает что-то в уме. — в трёх милях на четыре часа отсюда есть мотель. посидим ещё немного и пойдём. — ч-чёрт, я кредитку не взял. — что ж, ещё один плюс, — он вытаскивает из внутреннего кармана портмоне и быстро пересчитывает купюры, — пользоваться только наличкой. будешь должен. — да сколько можно? я тебя подвожу, обычно плачу за всё, а ты что? дьяволо картинно цокает языком. — а без меня ты в свободное время не выходил бы из дома дальше, чем до супермаркета. кира сдувает со лба чёлку и опускает веки. — я просто хочу спокойной жизни. — перехочешь.