Ягнёнок и сволочь

Он лишился девственности четвёртого числа, и ему не понравилось. Не то чтобы Кроули надеялся на что-то — это уже проверенная стратегия, где если изначально ничего не ожидать, то и разочаровываться не надо. Это тоже занятие неприятное, время и силы отнимает. Как выслушивать, почему ты идиот, потому что не знаешь, что все трахаются со стандартными презервативами и всё заебись. Очень тупо, непрактично — разве ради этого он решил переспать по старой дружбе? Кроули вообще не нравится идея разочарования, потому что ему не нравятся все эмоции. Любить — тоже не особо. Он уже достаточно давно понял, что его стиль жизни «плевать, и дальше что», поэтому и выискивает пути наименьшего сопротивления, где можно не реагировать и не думать о том, как сильно его раздражают чужие всплески. Например, чистое возбуждение гораздо линейнее и практичнее влюблённости. Почему в жизни нет кнопки «заблокировать» для эмоций? Они иногда похуже мудаков из анонимных чатов и сайтов ons. Кроули вообще почти ничего в жизни не нравится. Только если пиво и сериал про коня. Мультяшный такой, и каждый сезон обязательно хорошо заканчивается. Кроули не хочет такой же финал для себя — в тюрьме, даже если и кормят по расписанию, всё равно дерьмо. Не просто же так его дядя, лох попавшийся, уже год за границей. Может, ещё ему нравится находить порно с подходящими параметрами — идеальное видео. Был у него мальчик, не хотел ни имя, ни лицо показывать, но всегда смеялся в голосовых. Он уже не помнит, в каком чате они познакомились и насколько ему было скучно, но этот блядский смех — Кроули не нравится такое, но так он давно себя не чувствовал. Больше, конечно, похоже на гастрит или воспаление какой-то кишки (он прогуливал биологию), но хоть что-то. Не то чтобы ему нравится боль, но это почти приятно, хотя и тянет больше ребро выломать и в два слоя это чувство намотать, чтобы выдернуть. Там как будто уже ни лёгких, ничего, и думать невозможно абсолютно. Ебал он всё это в рот — хотя в его первый раз на коленях оказался именно Кроули, — но какого-то чёрта ему кажется, что он что-то да чувствует. Мастурбация вроде и помогает, но потом это становится «это уже четвёртый или пятый за день на те же пять минут?». А после всё равно сидеть и смотреть на пальцы этого пидора, который решил показать ему на видео (опять, да мать твою, без лица) свою библиотеку в разгар диалога. Кроули вообще-то тоже пидор (не то чтобы это было проблемой), но литературу всё равно не любит. А эти короткие пальцы с ногтями под ноль — вполне. Хотя и вкус у него другой — он эстет, хочет поутончённее, чтобы пальцы длинные и тонкие, иногда даже больше любоваться, чем в себя пихать хочется. А эти пальцы… Всегда есть категория «на то, чтобы подрочили и забыли, пойдёт», но и туда даже, сука, не влезает. Не про это абсолютно, хотя после идеального видео и хочется так думать. Нет — тут дело в другом. Кроули бы, может, даже взял эти несуразные идиотские пальцы, переплёл бы со своими, хотя как будто ему некого за руки держать. Если бы он вообще хотел кого-то держать. Ладно, ему некого держать за руки. Хорошо-хорошо, правда, может быть, и хотел. Окей, он еблан, который снова выбрал себе несколькодневный (уже проходили) интерес абсолютно без перспектив и в отрыве от реальности. Хотя бы потому, что в какой-то момент Кроули понимает, что они даже живут в разных странах, — не то чтобы в тот момент это уже имело значение. Просто очередной факт, чисто ради интереса — не просто же он с десятью пальцами с абстрактным телом общается. Ему было скучно, а мальчик упоминал стоимость книги. Может, Кроули нужны эти руки. Особенно, когда в идеальном видео они держат разведённые ноги у лодыжек. Лица не видно, и вскрик от боли очень похож по голосу на смех — да, Кроули — садист, и у него встаёт сильнее, когда распростертого мальчика бьют между ног и он сводит колени. Мальчишка, белый ягнёночек, скулит не после каждого удара, и Кроули уже десятый раз перематывает на три минуты сорок четыре секунды, чтобы услышать, чтобы посмотреть, как удар ложится на гладкую бледную кожу. Ему доставляет думать, что это — его мальчик. Кроули хочет кончить на этот вскрик, дрожащие — такие маленькие и аккуратные — ступни и неидеальные ягодицы. Родинки, всё такое — Господь, где старание? Мой мальчишка должен быть блядски идеальным, какого чёрта. Даже если это всего лишь проекция — может, в реальности он никогда не бреется, а ляжки слишком толстые и небелые. Плевать — он всё ещё его ягнёночек, такой беззащитный, такой покорный, даже когда приходится бить наотмашь по бёдрам, чтобы ноги снова развёл. Мальчику больно, мальчик вскрикивает — такой настоящий звук. Кроули давно не видел ничего настоящего. Не чувствовал тоже, хотя перестанет обманывать очередной порно-сайт только через пару месяцев. Настолько, что даже домашнее видео, где на заднем плане что-то шумит, из-за чего неприятно делать звук громче, кажется настоящим. Он устаёт от своих мыслей уже к одиннадцати утра. Учитывая, что встал в девять. Кроули также устаёт от пассивной агрессии матери, которая, вместо того чтобы выгнать отца, переименовывает в контактах его любовницу (чем «гнида» лучше «твари»?); от постоянного карантина (он переболел уже давно и поочерёдно теряет то зажигалку, то маску в карманах); от лучшего друга, который пилит его ежедневно за прогулы (не то чтобы Хастур — моралист, да и не то чтобы они правда друзья, просто это уже привычка); оттого, что ему снова дают «импотенцию» вместо «инфаркта» (он красивее) и оттого, что думает, что если дружба испортилась сексом, то дружбы и не было (с Хастуром он решил не проверять, а тот парень… не то чтобы он на что-то надеялся, опять же). Ну, и от ягнёнка тоже. Это утомляет. Нет, конечно, Кроули знает, что это пройдет — может, даже через несколько дней, но потом мальчик просто вскользь, между рассказами о предстоящей прогулке, упоминает о чём-то совместном. И Кроули… Кроули умирает. Кроули готов хоть сейчас сорваться и искать билеты, чтобы уже утром «да, я у тебя, да, проездом, представляешь, да? какое совпадение, откроешь мне, я Кроули, кстати, а ты?» Кроули задыхается и умирает. Точнее, нет, воскрешается, потому что, ого, вау, у него сердце не только насос, но и что-то там про чувства, но он хорошо это всё знает. Каждый раз всё заканчивается так быстро, что потом всё укладывается в одну-две фразы в стиле анекдота. И никто ведь даже смеяться не будет, потому что это как на дикую аморальщину сказать «да, хорош». И даже не потому что всё равно вряд ли кто-то услышит. Кроули таким не делится. Он бесчувственный, он урод, он сволочь — кто угодно, главное, что не чувствует ничего. И смеётся над всем. Даже ненавидеть по сути не умеет, потому что это тоже эмоция, а это слишком сложно, лучше, чтобы плевать было. Так проще, так легче, так после не надо мучиться и искать то самое идеальное видео. Ему же плевать сейчас на того парня, с кем он впервые переспал, да? Вот именно. Так и здесь должно быть. Он ведь на самом деле потерял девственность из-за такой же вспышки — просто захотелось. Так сильно, что легче на член усесться, чтобы уже быстрее опять в тишину. А теперь он всего лишь готов бежать хоть на край света ради чувства на семьдесят два часа. Кроули не знает, можно ли это продолжить оправдывать скукой. А потом ягнёнок говорит, что всего лишь имел в виду общий чат, и Кроули… нет, не разочарован. Он ведь, блять, гениальный стратег. Настолько, что почти не морщится, когда в грудь возвращаются лёгкие. Всё как обычно, почти удобно — идея-фикс сама собой разрешилась. Только вот думать Кроули не перестаёт. Кроули чувствует, что устал. Надо бы написать ягнёночку, надо бы притвориться слишком милым, чтобы ему самому противно, а мальчику — приятно, надо бы поинтересоваться, как день, как его прогулка, о которой тот так страстно вещал, а Кроули желал ему удачи. Надо бы. Уже второй день как. Кроули не хочет вдаваться в подробности — даже если правда он избегает, чтобы просто себе легче сделать. Он всё-таки к такому не привык, его можно понять: очевидная реакция на эмоции, когда абсолютно не умеешь с ними работать. Да что там — жить. Так ведь просто каждый раз — когда тебя трахают и бросают, когда орут, что ты, как отец, жизнь испортил, когда всего лишь общий чат в виду имеют — так просто говорить, что тебе плевать, и надевать чёрные очки, ведь так вообще ни черта не видно. А, значит, и нет ничего. И не было — опять показалось. Дерьмово. Как стиль жизни «на завтрак я пью пиво и страдаю». А страдать тоже нужно уметь красиво, а вкус у Кроули отвратительный, даже если и нравятся длинные пальцы и антропоморфное зверьё. Он обещает себе, что ближе к вечеру ответит ягнёночку. Кроули напивается, даже учитывая, что сейчас не утро, и снова открывает идеальное видео из закладок. Всё пройдёт.