На двоих одна душа

— Всем доброе утро.       Рампо отрывает взгляд от уже полностью разгаданного кроссворда в утренней газете, чтобы снова увидеть эту непонятную и даже нелепую улыбку. Дазай всегда странно улыбался. Это выглядело раздражающе и забавно одновременно. — Утро станет добрым только тогда, когда ты начнёшь работать, — проворчал Куникида, не отвлекаясь от заполнения отчётов.       Доппо уже давно перестал пинать Осаму за каждый прогул или опоздание, довольствуясь тем, что Дазай хотя бы не встрял в какую-нибудь очередную передрягу. Все сотрудники агентства, включая самого директора Фукудзавы, привыкли ко всем странностям этого высокого молодого человека в бинтах, считая это уже чем-то обыденным — попал в рыболовную сеть, отжал у подростка последнюю сигарету, дурачился перед окнами начальной школы…       Поймав на себе пристальный взгляд, Дазай посмотрел в сторону Эдогавы, приветливо махнув рукой. Рампо продолжал пялиться в упор, внимательным прищуром наблюдая за каждым действием Осаму. А тот был и рад оказаться в центре внимания великого детектива, как ни в чём не бывало расположившись на излюбленном диване, расспрашивая Ацуши и Кёку о прошедших выходных. — Тот белый тигр был точной копией Ацуши, — девочка с весьма серьёзным видом рассказывала Дазаю об их совместном походе с юношей в зоопарк. — Ну, можно и так сказать, — неловко улыбнулся Накаджима, взъерошив волосы на затылке. — Как пообщался со своим сородичем? — яро спросил Осаму. — Превратись ты в тигра прямо там, то все бы самочки стали твоими! — Да я бы не стал! — воскликнул Ацуши, изумлённо глядя на наставника. — А вы вот, как провели выходные, Дазай-сан? — Я-то? — Дазай негромко усмехнулся. — Весьма продуктивно, — достаточно коротко ответил Осаму, при этом не сводя взгляда с сидевшего в дальней части офиса Рампо, который смотрел на него своим фирменным прищуром.       Эдогава угрюмым взором уставился в приставку. Его раздражает то, что он впервые не может решить задачу. Она не заключалась в расследовании какого-нибудь преступления и даже не в выборе очередной шоколадки.       Он не может понять Дазая, хотя знает о нём всё.       Осаму всегда бездельничает и подкармливает бродячих котов остатками недоеденного ужина. Он постоянно сохраняет беззаботность и чудачество на своём лице, скрывая за ними самые сокровенные частички своей души.       Дазай иногда может позволить себе вольность, как мягко сжать узкие плечи Эдогавы или даже обнять со спины, пока никто их не видит. Никого из них не волнуют ни косвенные поцелуи, ни соприкасающиеся под столом колени.       Осаму Дазай является сплошным недоразумением. Он снова говорил о двойном самоубийстве с прекрасной дамой, а затем приходил пьяным в общежитие агентства, заваливаясь на порог своей маленькой комнаты, которая никогда не знала таких слов, как «чистота» или «порядок».       Осаму Дазай прятался от всего мира за своими нескончаемыми марлевыми бинтами и масками лжи. Он всегда строит из себя дурака, потому что так гораздо проще. Потому что так люди не будут пытаться прочитать его.       Но Рампо смог.       Эдогава никогда не скажет каких-либо слов. Он молча положит новую пачку бинтов, потому что Дазай уже в какой раз утопил свой кошелёк. — Какая щедрость, Рампо-сан, — протянул Осаму, растягивая губы в кошачьей улыбке. — Чем же я заслужил такую честь? — Твои бинты выглядят грязно, — снисходительно пожал плечами детектив. — Придётся вас отблагодарить вкусным десертом в кафе на первом этаже, — усмехнулся Дазай. — Уж не забудь.       Эдогава уселся на своё рабочее место, разворачивая утреннюю газету, чтобы спрятать за ней лёгкую улыбку. Он просто дождётся конца рабочего дня, и все немногочисленные сотрудники агентства разойдутся по домам, кроме Дазая, который терпеливо ждал, когда наконец-то опустеет офис, поглядывая за медленно заходящим за горизонт солнцем.       Они никогда не объявляли официальных отношений, да и не говорили о бесконечной любви к друг другу. Они просто целовались в пустом офисе, довольствуясь своей компанией.       Дазай не целует сразу. Он в темноте находит чужое лицо и осторожно наклоняется, выдыхая в приоткрытые губы тихую усмешку. Ждёт до последнего, пока Рампо с раздражением не втянет носом воздух и встанет на носки, вцепившись пальцами в крепкие плечи. Детектив не ведётся на столь детские уловки и не поддаётся первым, хоть терпение и было на пределе.       Только тогда Осаму касается сухих губ, оставляя осторожный поцелуй. Руки аккуратно лежат поверх вздымающихся боков, мягко поглаживая их подушечками пальцев.       Именно в такие моменты Рампо полностью теряется, чувствуя себя слишком уязвимым. Но Эдогава доверяет, поэтому позволяет чужим губам завлекать его в более продолжительный поцелуй, крепче сжав в руках воротник полосатой рубашки.       Только спустя несколько минут разум возьмёт верх над чувствами, и Рампо резко отстранится, поджимая влажные губы. Все мысли смешались в одну большую кучу, которую не так уж и просто разобрать даже будучи великим детективом.       Эдогава не понимает, почему его бросило в жар, хотя он чувствовал себя здоровым. Не понимает, почему ноги вдруг ослабели, словно он вот-вот потеряет равновесие. — Всё хорошо, Рампо-сан, — Дазай мягко трётся носом о гладкую щёку, оставляя на ней невесомый поцелуй.       Осаму постоянно использует тактильный контакт в качестве способа общения. Будь то похлопывание пятёрней по плечу Куникиды, взъерошивание светлых волос Ацуши или мелодичное постукивание пальцем по руке Йосано, завлекая её в несуразный диалог — эти прикосновения абсолютно невинны и аккуратны. Но они и близко не идут в сравнение с тем, как Дазай прикасается к Рампо.       Осторожное поглаживание острой коленки под столом во время очередного собрания не является для Эдогавы чем-то новым. Он продолжал со скучающим видом наблюдать за что-то монотонно рассказывающим Фукудзавой, расслабляясь, когда рука Дазая совсем осторожно, даже как-то по-детски невинно гладит его коленную чашечку, только с молчаливого позволения Рампо поднимаясь чуть выше.       Порой Эдогава даже забывает о том, что совсем недавно Осаму являлся одним из членов портовой мафии. Дазай никогда ничего не рассказывал, лишь изредка мог обмолвиться несколькими словами, не говоря лишнего. Он и без того прекрасно знал, что Рампо известно про него абсолютно всё, но тот предпочитал услышать лично.       Дазай считал себя неполноценным, лишним для этого мира человеком. Осаму никогда не скажет, что тяжёлым грузом давит у него на душе. Он просто выкинет дурацкую шутку или встрянет в неприятности, отвлекая ненужное внимание. Дазаю проще быть шутом, ведь так никто не будет проявлять излишнее беспокойство.       Осаму всегда заботится о Рампо, не давая тому потеряться в толпе или метро. Он с радостью развевает скуку детектива, играя с ним партию в шахматы или следит за тем, чтобы излюбленный Эдогавой сейф с вкусностями всегда был полон, хоть и имел склонность своровать парочку конфет, прятав их в кармане своего пальто.       Дазай мог остаться у Рампо на ночь, если не напивался перед этим в баре. Осаму не собирался закидывать Эдогаву своими проблемами, как и никого другого. Он не мог подпустить к себе слишком близко, опасаясь, что однажды детектив повторит судьбу Одасаку. Их обоих устраивали определённые границы, которые каждый добросовестно соблюдал.       Дазай был доволен своей нынешней жизнью, но что-то всё равно ему мешало, стягивая удавку на его горле сильнее.       Рампо недовольно жмурится утром, когда обнаруживает пустую половину кровати. Осаму всегда уходил раньше, не успевал детектив и разомкнуть глаз. Теперь о присутствии Дазая напоминали только остатки одеколона на его подушке.       Осаму мог пропадать на несколько дней, а потом возвращаться на работу как ни в чём не бывало. Это не было чем-то необычным или странным, скорее привычным.       В один из таких дней Эдогава обнаруживает Дазая в ванной.       Он снова нелепо улыбается, пока из порезанных рук стекала кровь, пачкая светлую рубашку. — А я думал, что закрыл дверь, — задумчиво протянул Дазай. — А почему вы не в офисе, Рампо-сан? — Почему ты не пришёл ко мне? — Почему?       Осаму удивлённо моргнул, смотря на копошащегося в тумбочке детектива, который перебирал довольно скудную аптечку. — А ещё у тебя изо рта пахнет спиртом, — сморщился Рампо, обрабатывая царапины. Раны не были серьёзными, но промыть их было также необходимо. — Простите, — снова улыбнулся Дазай, покорно подставляя вторую руку. — Неужели вы волнуетесь за мою жизнь, Рампо-сан?       Рампо даже не думал над ответом, а лишь просто ответил: — От тебя слишком много проблем. — Тогда почему бы мне просто не умереть и не избавить вас от проблем? — Ты будешь создавать проблемы и после смерти, — фыркнул детектив, старательно перевязывая уже обработанные руки свежей марлей. В ноздри ударил запах медикаментов.       Резкими, но весьма аккуратными движениями Эдогава забинтовывает чужие раны, весьма придирчивым взглядом окидывая свою проделанную работу. Осаму внимательно следит за каждым действием Рампо, слегка склонив голову набок. — Сегодня вы мой спаситель, — усмехнулся Дазай, рассматривая свои руки. — Чем же мне таким отблагодарить… — задумчиво протянул Осаму, приложив палец к подбородку. — Только в этот раз что-нибудь другое, — ответил Эдогава. — Что-то, чего я не ожидаю, — хмыкнув, прибавил детектив. — Что-нибудь неожиданное — продолжал весьма с заумным видом рассуждать парень. Но затем Дазай победно стукнул кулаком по раскрытой пятёрне, словно ему в голову пришла самая гениальная мысль. — Я уже решил, — лукаво улыбнулся Осаму. Рампо с толикой любопытства подсел ближе, явно намереваясь разгадать чужой замысел. — И что же это? — незаинтересованно спросил Эдогава. Дазай загадочно усмехнулся. — Не хотите разгадать? — Хочу увидеть сам, — просто ответил детектив, небрежно качнув плечами. — Ну так что?       Осаму наклонился чуть ближе, уложив ладонь на гладкую щеку. Дазай осторожно заглядывает в глаза Рампо, почти невесомо проводя большим пальцем по тёплым губам, а затем прильнув своими к острой скуле, оставляя на ней маленький поцелуй. — Серьёзно? — фыркнул Эдогава. — Всего лишь поцелуй?       Лёгкая краснота появляется на щеках Рампо, когда он раздражённо отвёл взгляд. Осаму всегда нравилось, как детектив краснел от таких невинных действий. — Могу ещё, если хотите.       Эдогава смотрит на него своим фирменным прищуром. Но Дазай всё равно видел проглядывающую зелёную радужку глаз, которую он смог разглядеть из-под густых ресниц с близкого расстояния.       Рампо не двигался, молча ожидая продолжения. Ему никогда не хватало смелости, как бы это не звучало для великого и гордого детектива, начать поцелуй первым, даже если очень хочется. Поэтому Эдогава ждёт, затаив дыхание, когда Дазай наклонился непозволительно близко.       Осаму наслаждается тем фактом, что только он один может видеть такое выражение глаз Рампо: смятение, смущение, желание. Это действительно было слишком прекрасное чувство, доступное только ему.       Эдогава шумно выдыхает через нос, когда его губы оказываются в приятном плену. Целовался детектив всегда осторожно, будто на пробу. Медленными, плавными и не торопящимися движениями он отвечает на поцелуй, сжимая пальцами светлое пальто Дазая.       Осаму скользил кончиками пальцев по вздымающимся бокам Рампо, осторожно углубляя поцелуй, тем самым заставляя Эдогаву ещё раз рвано выдохнуть.       Почувствовав чужую дозволенность, Дазай мягко потянул детектива на себя и переместил его на колени, откинувшись спиной на кафельную плитку. Только тогда Рампо вдруг разорвал поцелуй с весьма смущающим чмоком. Рампо прерывисто дышал, уперевшись руками в чужую грудь.       Лицо детектива безудержно пылает, когда Дазай опустил руки на ягодицы, спокойно смотря прямо в его глаза. — Весь офис вас непременно обыскался, — вдруг сказал Осаму. — Неужели тебя это так беспокоит? — не удержавшись, фыркнул Рампо, наклонившись к лицу парня ещё ближе. Эдогава всем телом навалился на Осаму, смахивая со лба того пару мешающихся прядей каштановых волос. — Сейчас меня беспокоит только то, какие упругие у вас ягодичные мышцы, — усмехнулся Дазай. — Не говори чепуху, — буркнул Рампо, неожиданно вздрогнув, когда чужие пальцы осторожно сжали ягодицы.       Находясь буквально в нескольких сантиметров от лица Дазая, детектив сначала невольно поджимает губы в нерешительном жесте, затем прильнул ими к холодному лбу, оставив там крепкий поцелуй. Осаму удивлённо распахнул глаза шире, и лёгкая краснота пробежалась по его щекам.       Казалось бы, что это самый обычный поцелуй, но тогда в голове Дазая что-то промелькнуло, правда, он не смог опомниться, когда Рампо поднялся. — Ты глупый дурак.       Эдогава прекрасно знал, что всё это было лишь отвлечением от настоящей проблемы. Дазаю было проще поцеловать, чтобы не было лишних расспросов. Дазаю было проще притвориться, что ничего не было, будто бы не он там сидел с изрезанными руками.       Осаму никогда не умел успокаивать или давать советы. Ему было тяжело проецировать свои эмоции, при этом не являясь бесчувственной машиной, не способной на понимание. Дазай мог испытывать страх, радость, разочарование, гнев… Просто он не мог это всё выразить снаружи, сохраняя прежнее выражение лица. Никто никогда не видел, чтобы Осаму яростно переворачивал стулья или рыдал навзрыд. Он бы и не сделал этого.       Однажды Рампо отправился на задание вместе с Ацуши. Дело было не серьёзное, поэтому Эдогава совершенно расслабленно использовал дедукцию, чтобы поскорее разобраться с преступлением, которое произошло в одном из многоэтажных зданий. Однако там оказалась заложена бомба, и Рампо предпринял попытку обезвредить её. Просто повезло, что при взрыве детектив серьёзно не пострадал, отделавшись ссадинами. — Вы не должны были так рисковать жизнью, Рампо-сан.       Не дождавшись прихода Йосано, Дазай потащил детектива в лазарет, который находился в офисе агентства. Осаму достаточно резко усадил Рампо на кушетку, принявшись осматривать его тело на случай переломов. Лицо было испачкано в копоти, нижняя губа разбита, отсутствовали ботинки, которые, наверное, утерялись с обломками здания. — Но всё же хорошо, — отозвался Рампо, снисходительно качнув плечами. Словно это не он чуть не погиб при взрыве. — У меня нет травм. — А могли быть, — достаточно мрачно ответил Дазай. Нелепая улыбка спала с его лица, и Эдогава узнал что-то новое.       Карие глаза смотрели холодно. Осаму был зол, хотя по виду и нельзя было сказать, что он действительно был в гневе.       Однако Рампо это понял, внимательным взглядом изучая новое выражение лица Дазая, которое показалось ему знакомым. — Вы могли умереть, — Осаму достаточно строго осадил детектива. — Ты всегда находишься на грани смерти, — фыркнул Эдогава. — При этом я всегда могу выжить, — Рампо на секунду показалось, что он услышал глухой рык. — Просто повезло, что Ацуши-кун успел вас оттолкнуть, — Эдогава на секунду нерешительно поднял глаза, наткнувшись на обжигающий взгляд Осаму. — А что было бы, если рядом никого не оказалось?       Рампо промолчал, в защитном жесте положив руки себе на плечи. Детектив потупил глаза в пол, сжав губы в тонкую полоску. На него не кричали, но от такого ледяного тона Дазая почему-то захотелось заплакать. Эдогава опустил голову, выдав тихо: — Прости.       Осаму понял, что он переборщил. Дазай опустился на одно колено перед детективом и мягко взял его за руки. — Я же волновался, Рампо-сан, — Осаму крепче сжимает подрагивающие ладони. — Вы даже не представляете насколько.       Дазай помнит, как Одасаку, умирал на его руках, успев перед смертью направить Осаму помогать людям. Он никогда не был добродетелем. Дазай привык к холодному расчёту и жестокой расправе, которые являлись частью его жизни в мафии.       Но с приходом в агентство всё изменилось. Дазай изменился.       Осаму подобрал беспризорного мальчишку возле реки, дав ему кров и работу. Он научился смотреть на мир по-другому, стремясь исполнить последнюю просьбу Одасаку. Научился понимать чувства людей. — Я просто хочу защитить то, что мне дорого, — Дазай осторожно обнимает, ведь не знает, как поступить по-другому. Он хочет утешить. Неумело, но всё же утешить.       Осаму чувствует, как чужие руки обнимают в ответ, крепче стискивая пальцы на его пальто. Дазай поднимает голову, чтобы разглядеть лицо Эдогавы. Тот весь растрогался, роняя беззвучные слёзы. — Рампо-сан.       Дазай немного отстранился, но лишь для того, чтобы положить руки на чужие щёки, притянув ближе. Слёзы покатились из глаз с новой силой, и Рампо протяжно шмыгнул заложенным носом. — Я люблю тебя, — пробормотал Эдогава, получив в ответ тёплую улыбку. Осаму прижался своим лбом к чужому, заглядывая в глаза детектива. — Почему тогда плачете? — мягко усмехнувшись, спросил Дазай. — Когда любят — улыбаются.       Рампо тоже не сдержал усмешки и прикрыл глаза, совсем тихо всхлипнув. — Дурак, — засмеялся Эдогава. Осаму аккуратными движениями вытирает слёзы на его лице, прижавшись своими губами к чужим, завлекая детектива в короткий, но искренний поцелуй.       Теперь он понял.