Часть 1
27 января 2022 г., 21:42
Им предстоит совместное задание. Первая работа в качестве напарников за последние 5 лет. Как в старые добрые…
Узнав об этом, Чуя чуть было не разнес здание Портовой мафии вдребезги. Он рвал и метал, не стесняясь даже Мори, при виде которого рыжеволосый обычно преодолевал переполнявший душу гнев и смиренно молчал.
— Чуя, того требуют обстоятельства — закричал Огай, дабы его зов точно был услышан, ибо за звуками летающих статуэток (между прочим, безумно дорогих, Накахара), и вновь спрятался под стол, с надеждой выйти из этой комнаты, не потеряв ни единой конечности.
— Какого черта, Огай? С какого перепуга я должен работать с крысой, который предал тебя и всю организацию? — Заорал Чуя, параллельно взяв в руку изящный форфоровый образ балерины. Как такая грациозная вещь появилась в кабинете самого жестокого руководителя Портовой Мафии для подчиненных до сих остается загадкой.
Моментально после этих слов танцовщица полетела в стену, лишившись головы и прелестной длинной ножки в стеклянной туфельке.
— Чуя, только одно задание, без него ничего не получится. Я тебя прошу, во имя всех святых, опусти мадемуазель Эрику (вторая, на секундочку, самая дорогая вещь в кабинете Мори) обратно на заслуженную полку и сядь за стол переговоров — договорить Огай не успел, ибо мадемуазель Эрика тут разбилась отлетев от потолка.
Продолжался весь этот бедлам еще в течение 10 минут, ровно до прихода Кое, которой, слава Господу, удалось успокоить своего разъяренного подопечного и посадить его на близстоящий диван из красного дерева, который был обтянут белой кожей.
Все в кабинете были в шоке от такого поведения, пусть и взбалмошного, но все -таки, умеющего держать себя в руках, лучшего бойца организации. Да, Чуя довольно вспыльчивый человек, но до сегодняшнего дня он ни разу не позволял себе подобного при старших товарищах. Видимо, уход Дазая оказал больше влияние на сознание рыжеволосого. Огай поклялся себе, что после сегодняшнего инцидента больше никогда не допустит подобного промаха в отношении Накахары. Все-таки деньги он ценить умеет…
Выбравшись из своего укрытия Мори демонстративно оттряхнул плащ от скопившейся под столом пыли и вернулся в прежнее, до взрыва подопечного, положение. Ровная осанка, гордо поднятая голова и презрительный, гневный взгляд, в котором, стоит заметить, до сих пор был отблеск неуверенности и некоего страха перед лучшим бойцом портовой мафии.
— Итак, если вы позволите, я продолжу с того места, на котором был так бесцеремонно прерван. На недавнем съезде мы решили, что сотрудничество с Вооруженным Детективным Агентством даст более удовлетворящий обе стороны результат. Этот одаренный слишком опасен, чтобы работать с ним по отдельности. Только совместными усилиями мы сможем защитить Йокогаму и вернуть прежний авторитет как Мафии, так, к сожалению, и Агентства. План уже продуман, и для него потребуется Арахабаки, Чуя. Да, к великому несчастью, нам придется прибегнуть к, будь он три раза проклят, Богу. — проклятие было сказано гневно и как можно тише. Инстинкт самосохранения все-таки не исчерпал себя до конца…
— Босс, я никогда вам не препятствовал мафии, и выполнял вашу волю, как собственную, но, ради всего святого, Двойной Черный ушел в прошлое. Дазай предал нас, и я не желаю не видеть, не как-либо взаимодействовать с этим человеком! — начинавшаяся в более-менее спокойном расположении духа речь, была так неудобно прервана нарастающим гневом.
— Чуя, это ради нашего же блага и всей Йокогамы. Одно задание, я прошу от имени самых высокопоставленных лиц. Только вдвоем вы сможете решить эту проблему.
Гражданский долг перед любимым городом и совершенно ни в чем неповинными людьми всегда должным образом влиял на сознание Накахары. Будучи без семьи, он ценил все, что имел, в том числе и такой дорогою его черствому сердцу Йокогаму.
Не сказав после этой обнадеживающей речи ни слова, рыжеволосый вышел из кабинета и направился в подвал. Может хоть пытка очередного предателя как-то избавит от мыслей об этой неурядице. Он двигался по коридорам, не выпуская мысль о предстоящей встрече, и с каждой секундой становился мрачнее тучи.
Вечер. Солнце уже скрылось за горизонтом, и город начал оживать. Несмотря на жаркую погоду в дневное время, когда обычно толпы людей веселятся на площади, в Йокогаме летом всегда было немноголюдно. Вечером перед сумерками в парке около пристани собирались уличные музыканты и ублажали своими мелодиями слух собравшихся с разных концов улицы людей. Начинали открываться пабы и клубы, на перекрестках зажигались фонари, а на полях стрекотали кузнечики. Город будто отделялся от остального мира и начинал жить своей по-своему спокойной, и по-своему громкой жизнью.
Столько счастливцев проходило по улицам. Семьи с детьми, пары, гуляющие с собаками или просто человек с книгой. Ото всех них веяло умиротворением и какой-то безмятежностью, будто проблемы никогда не достигали их лика.
Чуя ненавидел вечера и тем более ночи. В такое время суток ему как раз нечем было заняться, а это значило, что нежданные мысли тотчас посещали его молодую голову. Ночью было одиноко и ужасно тихо, что позволяло сознанию блуждать по просторам прошлого. Воспоминания вводили Чую либо в ярость, либо в глубокую печаль. Он не любил думать на темы, не касающиеся работы мужчины. Именно поэтому каждый раз возвращаясь домой он брал с полки очередной сборник сочинений и старался потонуть в нем с головой, тем самым изрядно вымотав собственное тело и в результате заснуть без лишних дум. Он не был яростным любителем литературы, однако только это занятие заставляло мужчину полностью забыться. Кто-то скажет, а почему не вино? Это ведь самый легкий способ скоротать время без особых эмоциональных потерь. Вот только Накахара ценил этот старинный напиток и не хотел растрачивать его силу понапрасну. У Чуи была огромная коллекция вин. Такому разнообразию позавидовал был сам Мишель-Жак Шассёй, но несмотря на это мужчина не любил беспричинное пьянство, разве что за чужой счет, и то смотря кто предлагает.
Большое здание из красного кирпича под светом луны выглядело как старинный замок с командой своих личных приведений. Казалось, каждую минуту в коридорах этой, некогда бывшей темницы, а ныне церкви, кто-то задыхался от криков и рыданий. Такая жуткая иллюзия ветра, будучи в душе Накахары реальность. Как он сейчас себя чувствовал известно одному богу. Снаружи все такой же спокойный, слегка мрачный и гневный сотрудник самой опасной организации города разрывался изнутри душераздирающим криком. Он нервно колотил подошвой о гранитную плитку и пытался как можно глубже засунуть руки в карманы, то ли от нервов, то ли от холода. Каждой тень заставляла рыжеволосого вздрагивать и мысленно ругать себя за излишнюю дерганность. План еще не пришел в действие, а Накахара уже был порядочно вымотан собственными переживаниями. Почему он нервничает? Ответ на этот вопрос не мог дать никто. Даже сам мужчина не мог разобрать рой мыслей, которые толпились у него в голове.
И вот очередное темное пятно, загораживающее яркий свет луны. Спокойный размеренный шаг и едва слышный напев.
— Без тебя не убить мне себя, не убью я себя без тебя — слегка потягивая гласные звуки пел человек. Либо мелодия была неправильно составлена, либо со слухом у Дазая действительно проблемы, ибо так нагло игнорировать ноты может только от рождения глухой.
— Вокал это не твое. Будь добр, заткнись — концерт был прерван наглым шипением, к несчастью исполнителя.
— Чууууя, не ожидал тебя здесь увидеть. Неужто случилась какая-нибудь неприятность? — протянул темноволосый с ехидной ухмылкой, которую так хотелось стереть с его наглой физиономии.
Накахару выводил из себя один только вид Осаму. Он ненавидел в нем все, начиная от кончиков волос и заканчивая кровеносными сосудами. Это вечно ниспадающая шевелюра, скрывающая насмешливый взгляд. Этот голос и странная «р», проиносимая с неким акцентом. Весь этот набор не просто раздражал рыжеволосого, а закладывал в его душу желание с такой силой ударить шатена в грудь, чтобы тот вместе с кровью выплюнул всю свою идиотскую сущность.
Ха, этот идиот сменил свой прежний похоронный костюм на светлый образ. Плащ цвета ореховой пасты, на тон светлее брюки и все это убранство дополняла белоснежная рубашка, воротник которой вечно измят гластуком — боло. Неужели он думает, что, сменив одежду изменит свой дух? Накахара прекрасно знал кто Осаму по натуре, и так же замечательно осознавал, что изменить себя Дазай не сможет. Он рожден, чтобы видеть измученный взгляд жертвы, его душа жаждет смерти, и ни одна вещь в мире не способна заставить шатена изменить своему существу. Он может скрыть себя настоящего за темной завесой, но никогда не избавится от данного небом.
— Я вроде бы попросил тебя заткнуться. Ты специально задаешь глупые вопросы, чтобы поскорее получить разрез на горле? — Накахара стоял не колыхнувшись, и только беспокойные пальцы, перебирающие подкладку брюк, могли выдать его волнение.
Шатен молча уставился на бывшего напарника оценивающе-саркастичным взглядом. Забавно. За 5 лет его бывший друг ничуть не изменился. Разве что взгляд стал более взрослым и яростным, да прическа слегка изменилась. А в остальном все такие же пылающие пряди, непослушно выбившееся из-под шляпы. Такой ненавистной некогда шляпы. Несмотря на нелепость данного аксессуара, Осаму уже не мог представить себе напарника без головного убора.
Чуя поднял голову, и луна осветила яркие, как океан бездонные глаза, в которых явилось презрение и ненависть по отношению к предателю. Оценил положение дел и двинувшись внутрь здания неохотно кинул:
— Хотя кого я спрашиваю? — не ожидая ответа мужчина продолжил — впрочем я был бы только рад исполнить твое желание, однако какая жалость что ты под защитой Мори. Будь моя воля — ты уже давным-давно гнил бы в могиле, где-нибудь на краю города.
— Ты как всегда очень любезен, Чуя, вот только сейчас я ищу необыкновенной красоты леди для двойного самоубийства, так что перспектива погибнуть от твоей заботливой руки меня совершенно не радует — ответил Осаму и двинулся вслед за темной фигурой.
Накахара решил никак не реагировать на выдвинутое заявление и увеличил шаг, только бы не равняться с «крысой».
— Знаешь, Чуя, я думал за столько лет в тебе хоть что-то изменилось, но видимо судьба не ко всем благосклонна. Что рост, что чувство юмора — несмотря на явное желание рыжеволосого отделаться от надоедливого коллеги, темноволосый все же был выше, а соответственно и шаг его был больше. Так что догнать и даже обогнать Чую ему не составило бы никакого труда, если у мужчины была уверенность остаться живым после очередной колкости. А так как это утверждение подвергалось сомнению, Дазай решил идти немного позади. Однако сдерживаться от очередной шутки было ой как сложно, и шатен решил как можно деликатнее озвучить свои мысли. Ровно настолько смягчив выпад, насколько ему позволяла совесть.
Накахара резко остановился и столь же стремительно развернулся, прижав детектива к ближайшей обшарпанной и осыпавшейся стене с ножом у горла.
— Не думай, что, находясь под защитой Портовой Мафии и работая со мной ты избавлен от возможности сдохнуть — в глазах Чуи буквально мерцал огонь ненавести, которая, как показалось Осаму, на секунду перемешалась с безумием.
Темноволосый знал своего бывшего напарника и прекрасно понимал свое место в его голове. Именно поэтому не желая терять пока еще нужные конечности он решил не провоцировать ситуацию.
Убрав нож от горла потенциальной жертвы, Накахара пошел по направлению к ведущей на второй этаж лестнице. Шатен недовольно поплелся за ним, предусмотрительно опустив голову и убрав руки в карманы пальто. Еще пару раз он пытался разрядить обстановку, но наткнувшись на испытывающий взгляд товарища все-таки решил замолкнуть. Не его сегодня день однако…
