Shine, damn it

— Мамочка! - крикнул кучерявый мальчик, подбегая к своей маме. - А что ты делаешь?..       Он смотрел на неё большими детскими и наивными глазами, которые были наполнены непониманием и беспокойством. Он не до конца проснулся, подбежал, пошатываясь, зевая.       За окном ни души, темно и холодно. Раннее зимнее утро, светлеет поздно. Женщина в спешке собирала какие-то бумаги, проверяла флешки, пересчитывала какие-то пластинки и аккуратно складывала колбочки, в то время, как её гладкие, тёмно-зелёные волосы мешали, падая на лицо. Она заводила непослушные пряди за уши, но никакого эффекта это не приносило. — Ох… Изу, почему же ты не спишь?       Инко подошла к мальчику, присев перед ним на коленки и убирая кудряшки со лба сына. Она была взволнованной и бледной, но при виде своего чада немного успокоилась, даже улыбнулась, слабо и успокаивающе. — Я услышал шум и проснулся. А уснуть больше не смог. Так что ты делаешь? - Изуку слегка нагнул голову вправо, смотря мимо матери, на непонятные для его детского разума вещи. - Ты куда-то собираешься?       Её глаза забегали из стороны в сторону в попытке придумать себе оправдание. Как сказать ребёнку так, чтобы не травмировать его? Всё-таки она решила ответить самое банальное: «На работу собираюсь». Не удивительно, но мальчик сразу успокоился, сонливо зевая и потирая глаза, удаляясь из комнаты. Сейчас он уйдёт в комнату, ляжет на мягкую кровать, которая была оформлена в виде машинки и завернётся в одеяло, проваливаясь в страну Морфея. Он будет сладко спать, тихо посапывать, смотреть сказочные сны, а утром позавтракает вкусными гренками со сладким чаем, которые приготовит любимая мама.       Детские сны пропитаны сказочными животными, радугой, машинками и домиками из сладостей. Именно там они счастливы. Детский разум, который ещё не видел всей жестокости этого мира просто-напросто не может выдумать что-то жуткое. Так у всех детей, так всегда было у Изуку. Но не сегодня…       В своём сне он взрослым, угрюмый и бледный, как умирающий. Он стоит у двери в мамину комнату. Сердце бешено бьётся, так и нарываясь вырваться из грудной клетки. В горле встаёт ком, а тело было словно не его: он его не чувствовал. Не может пошевелить конечностями, даже откашляться.       Он его не чувствует, не может им управлять, но рука всё равно поднимается. Положив руку на ручку двери и нажав на неё, слышит, как она с противным скрипом открывается. Он видит это всё явно не в первый раз. В глазах двоится, то темнеет, то слепит.       Инко лежит возле своей кровати. Под ней лужа крови. Она больше не дышит, она давно не дышит. Рядом разбросаны какие-то бумаги, разбиты склянки. В комнате бардак.       Подбежать бы к ней, обнять, может быть, поплакать. Но он ничего не чувствует, кроме страха. Страх, который облепил его со всех сторон и не даёт двинуться. Он снова видит «это». Он вновь видит, как тело любимой мамочки покрывается какими-то пятнами, как эти самые пятна надуваются в небольшие пузыри, которые наполняются кровью вперемешку с гноем. Самое противное, когда они начали лопаться, оставив после себя нелицеприятные ожоги. Наверное, ей было бы ужасно больно, если бы она дожила до этого момента. Но она уже ничего не чувствует.       А потом резкая темнота. Мидория падает в бездну своих страхов. Кажется, он будет падать вечно и никогда не разобьётся. Но нет, конец есть… Хоть и временный. Скоро мальчишка вновь туда попадёт, но вот вопрос: выберется ли в следующий раз?

Save me, please

— Мама!..       Зеленоволосый проснулся в своей комнате от собственного крика. Он по-прежнему лежит на кровати, смотря в сторону окна. Глаза влажные, лицо в испаринах, в ушах звон, а в голове гул. Можно смело сказать, что он проснулся в холодном поту. Его губы дрожали, тело охватывала дрожь. Прижав ноги к себе, парень попытался отогнать плохие мысли, но это мало чем помогло. Всё-таки нужно было проветрить комнату перед тем, как идти спать…

I didn't have time...