Конспект

На ярком экране телефона высвечивалось время — уже час ночи, но в главном общежитии медицинского университета, казалось, это время, когда все просыпались и начинали судорожно зубрить микробиологию или похуже — анатомию. На этом моменте оставалось лишь перекрестить смертников и дать монетку в пять рублей. Хотя тут уже ничем не помочь. Анатомии, наверное, боялся каждый студент, за исключением тех, кто смог подружиться со строгим преподавателем. И даже это, что само по себе неудивительно, не освобождало счастливчиков от зубрежки. Обычно конспекты можно было купить у старшекурсников, которые отдавали по старой дружбе. Ну, за бутылку коньяка или нормальную еду. Самостоятельно писали только не наученные жизнью первачки и бедные студенты, которым на проезд до уника бы наскрести. Иногда последних, конечно, жалели, но в редких случаях. Серёжа предпочитал сам писать конспекты, и на это было две причины. Во-первых, он сам выделял важную себе информацию, и она стопроцентно будет отличаться от того, что наметили другие. Кратко: выебывается. А во-вторых, да, он голодный второкурсник, ему бы денег на «купить себе поесть» найти, а не вот это сливание денег на алкоголь старшекам. Часто, конечно, Серёже притаскивал конспекты Макс — сосед по комнате. Вот уж у кого не возникало проблем забиться с кем-то и через знакомого, который знал парня, который знал парня, который знал парня, и так далее, найти нужные Серёже конспекты. Самому себе Макс, правда, обычно ничего не забирал, а Серёжа не понимал такого проявления альтруизма. Максу тоже сессию как-то сдавать надо, а ощущение, что он по поводу неё вообще не парится. Зима не мешала устраивать гулянки. Вот они, те самые студенты меда тире ебаные платники, которые забивают хуй на все сессии и непонятно как их вытягивают. Серёжа, кстати, в жизни до мыслей о платниках не матерился. В основном участь «Прикиньте, Шевелев кого-то материт» постигала соседа по комнате, который в своей привычке растягивал «Воу-воу, полегче, малыш» и поднимал руки в капитулирующем жесте. К другим контрактникам Шевелев почему-то так не лез. Серёжа вздрогнул от звуков за окном, глубоко вздохнул и перевёл взгляд на рабочий стол. Вообще, у окна был Максима, а его собственный — в углу. Но они решили ещё в начале совместного проживания махнуться, чтобы каждый жил в собственном комфорте. Но последнее, что могло сейчас доставлять комфорт Шевелеву — непонятно где шляющийся в час ночи Макс. Бездумно покрутив в руках ручку, Серёжа снова уставился в никуда, отматывая свои отношения с вызывающим неконтролируемую агрессию одногруппником в самое начало. Они познакомились донельзя нелепо и по классике всех фильмов и книг: Серёжа на первом курсе до пар зашёл в кофейню, а скучающий там парень, выглядящий немногим младше его самого, сначала пролил на него чужой кофе, а потом и перепутал заказы — принёс Серёже очень горький фильтр вместо заказанного латте с малиной. А потом уселся по ту сторону барной стойки и уткнулся в новое пособие с яркой надписью «ЕГЭ». И кстати, с тех пор, если Макс выходил на смены в кофейню — а это происходит пару раз в неделю — Серёжа мог заглянуть туда в свой любой перерыв, а его встречали с улыбкой и малиновым латте за счёт заведения. Макс из тех, кто работал в кофейне для души. Шутка про беременную учительницу английского с богатым мужем, которая также в школе для души работала, здесь была бы очень актуальна. Он редко косячил на работе после сданного ЕГЭ, потому что волноваться было не о чем, любил шоколадные печенья из их кофейни с ироничным названием «Чёрный кот», а ещё готовить малиновый латте. Но Серёжа об этом не знал. С Максом у них были странные отношения. Очень часто они вытаскивали друг друга из передряг, если нужно, вступались из-за пьянок перед комендой (Серёжа), таскали друг другу кофе или поесть (Макс) и жили долго и счастливо. Если бы. Все началось в сентябре после незначительной брошенной Максом шутки про геев. Серёжа, может быть, подозревал, что такой неоднозначный человек может нейтрально относиться к нетрадиционной ориентации, но никогда не думал, что напрямую. Но признания «Да, Сереж, шутки про геев сделали меня геем. Шучу, не шутки» через месяц после той ситуации он не ожидал. Макс начал чаще уходить из общаги, бухать начал больше, а Серёжа не понимал, как его не отчислили ещё на предыдущем курсе. Может, стараниями Серёжи и не отчислили, он иногда мог заставить Макса учиться. Горе-стоматолог, блять. Едко вздохнув, Серёжа схватил маркер, чтобы выделить тему в конспекте, но стоило ему поднести руку к бумаге, как резко скрипнула дверь. — Да иди ты уже, пьянь! — послышалось из коридора, а рука предательски дернулась, и добрую половину листа украсила ярко-голубая полоса. Серёжа сжал губы в тонкую линию и развернулся. — Спасибо, Гаус, — Серёжа кивнул своему однокурснику, который, видимо, и помог Загайскому подняться на второй этаж. Паренёк — Артём, с забавной фамилией — кивнул, немного улыбаясь, и скрылся в тёмном коридоре. А Серёжа снова вздохнул, помогая Максу удержаться на ногах, и подтолкнул его в комнату. — Блять… Гаус, пусти уже, затрахал, — вяло пробормотал Макс, отчаянно цепляясь за плечи Серёжи. — Я, во-первых, не Гаус, — раздражение неожиданно вспыхнуло в груди, — а во-вторых, Загайский, пьяница ебанная, лучше бы к сессии готовился. — Кем ебанная? — удивился Макс и зашипел, когда Серёже кинул его в сторону кровати — ударился затылком об стену. — Вот бы Серёжей, — мечтательно протянул он. — Чего? — если бы не полная тишина в округе, Шевелев бы подумал, что ему показалось. — Я Серёжу так люблю… — прошептал Макс и отвернулся к стене. Серёжа перевёл дух. Уснул. Ему бы теперь уснуть.

***

Ситуация повторилась. И не раз, не два. На носу уже летняя сессия, Макс снова бухал. Снова вернётся в общагу, будет нести несвязный бред, в котором начнут проскальзывать «Я люблю Серёжу» или «Шевелев — слепой мудак, но я его так люблю». А Серёжа будет помогать ему залезать в комнату и делать вид, что вчера ничего не было. Серёжа лежал на кровати. Он в край устал писать конспекты, их учить, сидеть на первом ряду и успевать отвечать на все вопросы преподавателей. Из-за исправного посещения лекций и семинаров, различных конкурсов и конференций и активного участия на них/в них, нужное подчеркнуть, у него стоял автомат по многим предметам, но от зубрежки это не спасало. И он почти уснул, послав нахуй все мысли о несделанных конспектах и недоученной микре, как распахнулась дверь. У Зайца никогда не получалось ходить тихо — каждый раз Серёжа в этом убеждался, но продолжал делать вид, что спит или вообще не замечает Макса, очень занятый своей домашкой. У него было достаточно времени за полгода, чтобы разобраться во всех чувствах. Стадии проходили медленно и мучительно, но Серёжа был слишком импульсивен, чтобы так долго о чем-то размышлять. И сразу стали понятны недомолвки между парнями, и придирки Серёжи к Максу, и конспекты от старшекурсников, и малиновый латте, и многое другое. Макс останавился по ощущениям Серёжи около своей кровати, ведь от входа до их кроватей было одинаковое количество шагов. Но он не ожидал, что сейчас на него опустится тёплая рука Макса и аккуратно погладит плечо. — Шевелев… — прошептал он, а внутри вздрогнуло все у Серёжи. — Я знаю, что ты не спишь. Может погуляем? — Ночью? — не открывая глаз, фыркнул Серёжа, но все равно перевернулся на спину. Макс пожимает плечами, мол, почему бы и нет. — Хочешь? Сделай мне конспект, — буркнул он и снова отвернулся. Макс вспыхнул и отдёрнул руку от Серёжи. Любить у него получалось из рук вон плохо. Завтра Серёжа проснётся от очередного будильника, а на столе будет лежать готовый конспект, написанный явно Максом (!), а не взятый у старшекурсников и записка на ярком стикере «Приходи в своё окно в кофейню. Я на смене :)». Серёжа с нетерпением будет сидеть первые две пары, а на третьей помчится в «Чёрного кота». Они с Максом будут полчаса целоваться в подсобке, а вечером-ночью много разговаривать. Но это все завтра. А сейчас Макс остывал и глупо улыбался, смотря на спящего Серёжу, а в груди у него разливалось странное тепло.