Small Favours

Кажется нелепым, что после всего, что произошло за последние несколько часов, Кейт все еще помнит одну крошечную, бессмысленную деталь. Возможно, это способ ее мозга отфильтровать все переполняющие ее мысли, которые она еще не может обработать, пытаясь уберечь ее от срыва. Но когда ее мать увозят в полицейской машине, каждый дюйм ее тела покрыт синяками, болят даже кости, и она может думать только о зеленом пальто, оставленном смятым в лифте. Конечно, здание полностью заброшено. Это месиво из разбитого стекла и перевернутой мебели, свидетельство только что закончившейся драки. Она единственная, у кого хватает ума вернуться и забрать что-нибудь. Тем не менее, в глубине души у нее есть ноющий страх, что пальто исчезнет, и Кейт вздыхает с облегчением, когда находит его там, где она его оставила. Насыщенно-зеленая ткань напоминает ей о паре глаз, которые она хотела бы увидеть снова. Она берет его в руки и все вспоминает. Она помнит, как Елена сняла пальто, впихнула его ей в руки и обрушила на нее злобный взгляд. При воспоминании об этом тело Кейт болит от свежих синяков, полученных во время последующей драки. Но перед этим она вспоминает вспышку молнии, которая прошла сквозь нее в первый раз на крыше. Каждая деталь выгравирована на ее веках, и все, что ей нужно сделать, это закрыть глаза, чтобы увидеть в ярких красках момент, когда она впервые встретилась взглядом с убийцей, которого должна была ненавидеть. Тогда она выглядела как ангел смерти, и была самой опасно красивой из всех, кого Кейт когда-либо видела. На конце стрелы у Кейт был ее враг, и она, вопреки здравому смыслу, опустила лук. Словно призрак, Елена воспользовалась своим шансом и растворилась в ночи. Решение Кейт было глупым и безрассудным. Она должна была выстрелить, когда у нее был шанс, потому что, видит бог, у нее никогда не будет другого шанса. Защита себя и Клинта должна была стать ее главным приоритетом, к черту ужасающих великолепных убийц. Но Кейт никогда не сомневалась, что поступила правильно. Она отпустила Елену, вопреки надежде, что та когда-нибудь вернется к ней, при других обстоятельствах, и они смогут стать другими людьми. Сейчас, прижимая к груди тяжелое пальто, Кейт надеется, что еще не слишком рано начинать все сначала. Когда Кейт возвращается в свою пустую квартиру, она делает две вещи, которые так давно хотела сделать. Во-первых, она глотает сверхсильный "Адвил", морщась. Во-вторых, она достает телефон и отправляет сообщение. — Кейт Бишоп - Неизвестному номеру: У меня есть кое-что твое. Она не беспокоится о своем адресе. Очевидно, Елена уже знает его. Кейт все еще помнит, как ее сердце едва не остановилось, когда убийца в первый раз устроил засаду в ее квартире. Если она захочет, то будет точно знать, куда идти. Кейт не смеет надеяться, что Елена хотя бы обратит внимание на ее сообщение, не говоря уже о том, чтобы принять ее предложение. Она не позволяет своему сердцу ускоряться, когда слышит тихий шум в коридоре, и она не позволяет себе нетерпеливо расхаживать так, как этого хотят ее ноги, и она не позволяет своим глазам скользить к входной двери. Проходит час, пока она беспокойно ерзает на диване, пытаясь посмотреть что-нибудь дрянное по телевизору, но не может оторвать взгляд от телефона, лежащего на журнальном столике. Экран остается темным, а ответа нет. Когда Кейт уже готова сдаться, принять столь необходимый душ и, возможно, отдать это чертово пальто в "Гудвилл", она слышит шум за окном, от которого у нее замирает сердце. Она наполовину уверена, что ей это привиделось. Но потом раздается грохот, разочарованное ворчание, и окно распахивается, как банка с газировкой. Кейт вскакивает с дивана и ловит себя на том, что ее правая рука рефлекторно тянется назад, туда, где был бы ее колчан, если бы она все еще носила его. Глупо, глупо, глупо, мысленно проклинает она себя. Но когда она видит лицо в окне, эта мысль исчезает как дым. — Кейт Бишоп! Рада видеть тебя снова! — Сердце Кейт сжимается, когда она слышит, как ее имя слетает с языка Елены с этим ее упоительно привлекательным акцентом, как всегда. Елена улыбается, и кружащийся мир Кейт немного замедляется. Она не может не улыбнуться в ответ. Елена входит в квартиру так, как она делает все остальное: стильно и беспечно. Словно не она только что выбила окно ломом, она проскальзывает в щель и спрыгивает вниз так же непринужденно, как будто только что вошла в парадную дверь. На ней по-прежнему элегантный черный костюм, но ее волосы освободились от сложной косы и теперь мягкими льняными волнами спадают до плеч. Как и в первый раз, когда они встретились в квартире, у Кейт руки чешутся провести по волосам, но она держит руки по бокам, стараясь не думать об этом. Елена, казалось бы, ничего не замечая, отряхивает волосы с лица и убирает их за плечи. — Похоже, ты любишь драматические входы, — замечает Кейт. — Что я могу сказать? Это получается само собой, — пожимает плечами Елена. Как идиотка, Кейт просто стоит и смотрит. Кажется, что каждый раз, когда она видела Елену, это всегда было в разгар какой-нибудь ссоры или кризиса, и просто никогда не хватало времени по-настоящему посмотреть на нее, не то чтобы она должна была так смотреть на нее в любом случае. Но теперь они стоят друг напротив друга безоружные - по крайней мере, Кейт так думает, но с убийцами никогда не знаешь наверняка. Они наконец-то могут увидеть друг друга такими, какие они есть. Это так приятно, что Кейт хочется, чтобы это мгновение растянулось в бесконечность и длилось вечно. — Ты сказала, что у тебя есть что-то мое?”— Глаза Елены блестят, и Кейт может сказать, что она заметила, как та на нее смотрит. Кейт выходит из своего транса с отвисшей челюстью. — Верно. Конечно. Извини, — Она неохотно отворачивается от Елены и берет аккуратно сложенный сверток из зеленой ткани, лежащий на столе. Шерсть в ее руках кажется мягкой. — Вот. Я... сохранила твое пальто для тебя. Кейт неуверенно протягивает ей куртку, и это похоже на предложение мира через огромную пропасть. Елене требуется много времени, чтобы что-то сказать. Она просто смотрит на нее, и если бы Кейт знала бы ее лучше, то сказала бы, что она выглядит почти растерянной. Кейт чувствует, как ее кровяное давление неуклонно растет, и ей кажется, что она вот-вот взорвется, когда Елена наконец нарушает молчание. — Ты вернулась за ним? — Ее голос мягкий. — Я… подумала, что ты, возможно, захочешь его вернуть. ‘И ты так чертовски хорошо в нем выглядишь’’, - это та часть, о которой она думает, но не говорит вслух. Когда Елена наконец протягивает руку, чтобы взять его, ее пальцы соприкасаются с пальцами Кейт, которой приходится сосредоточить всю свою энергию на том, чтобы не отпрыгнуть назад, как будто она обожглась. Осторожно, как будто она держит в руках какой-то древний, бесценный артефакт, Елена разворачивает пальто и позволяет длинному подолу упасть на землю во всей красе. Когда она надевает его, оно сидит так, как будто было сшито специально для нее. Кейт не упускает из виду довольное покачивание плеч Елены, когда она обертывает их вокруг себя, как слой брони. Когда она, наконец, снова смотрит на Кейт, она видит то, чего, как ей кажется, никогда раньше не видела в глазах убийцы: сияющую благодарность и что-то еще, гораздо более мягкое. — Спасибо, Кейт. В квартире тихо, слишком тихо для учащенного сердцебиения Кейт, которое, как она уверена, Елена должна слышать. Неправильно говорить "пожалуйста", потому что на самом деле Кейт делала только то, что имело смысл, и не было никакой возможности для чего-то другого. Кроме того, она должна была отплатить Елене за то, что та не убила ее, когда у нее был шанс. Хорошо, много шансов. Поспешно Кейт меняет тему, хотя почти боится спросить. — Итак, вы с Клинтом... теперь у вас все хорошо? Елена сухо смеется, и Кейт не упускает из виду напряженную нотку боли, стоящую за этим звуком. — Хорошо? Нет. Но я больше не собираюсь его убивать, если ты об этом спрашиваешь. Кейт вздохнула с облегчением. — Хорошо. Хорошо. Это... хорошо. Боже, как глупо она сейчас звучала. Скажи "хорошо" еще раз, тупица, прошептала она себе. Но ее голова гудела от облегчения, путаясь в мыслях и языке. Ее мир сейчас перевернулся, все изменилось, но самое главное вот что: барьер, отделяющий ее от Елены, начинает рушиться. Кейт хочет помочь ему в этом, разрушить все до последнего кирпичика голыми руками, если придется. Но сделать первый шаг кажется чертовски невозможным, и вместо этого она просто стоит парализованная и ненавидит себя за это. Кейт не ожидает, что первый шаг сделает Елена. Да, убийца приветлива, но она также странная, саркастичная, яростно гордая и, не будем забывать, очень опасная. Когда она рядом, Кейт чувствует, что всякое подобие контроля ускользает из ее рук, и не может решить, любит она это или ненавидит. Поэтому, когда Елена делает шаг вперед, Кейт смотрит на нее, как олень, попавший в свет фар. Она еще больше удивляется, когда Елена протягивает руку, чтобы взять ее за руку. Она настолько поражена, что ее кости превращаются в желе, и она просто позволяет это сделать. Она смутно помнит, что это первый раз, когда Елена прикасается к ней так, чтобы не стукнуть ее по заднице. Рука другой женщины словно огненная вспышка на ее коже, и Кейт так занята разглядыванием, что ей требуется некоторое время, чтобы поднять глаза и встретиться взглядом с Еленой. — Кейт, когда мы впервые встретились, мне кажется, что мы начали не очень хорошо. — Можно и так сказать, — соглашается Кейт. Из ее горла вырывается нервный смех. — Не хочешь попробовать еще раз? На этот раз будет гораздо меньше драк и убийств, — Елена пытливо наклоняет голову, и ее обещание повисает в воздухе, как клубы дыма. — Да. Да, звучит неплохо, — Кейт кивает так сильно, что ее и без того больная шея болит еще сильнее, но боль кажется тусклым воспоминанием. Ничто не реально, кроме девушки перед ней. — Хорошо. И снова Кейт застыла, боясь сделать одно неверное движение и разрушить все, что связывает их, эту хрупкую вещь. Когда Елена касается губами губ Кейт, они такие мягкие, что она думает, что могла бы вообразить это. Но когда руки Елены обхватывают ее подбородок и мягко, но твердо тянут вниз, все внезапно становится реальным. Ее губы горячие и ищущие, и Кейт охотно отвечает. Она опускает подбородок и целует Елену в ответ, как будто умирает с голоду и до этого момента понятия не имела. Ее руки сами находят волосы Елены, и на ощупь они такие же мягкие, как и выглядят. Когда она проводит по ним пальцами, Елена глубокомысленно хмыкает и прижимается невероятно близко. Она точно знает, что делает. Ее рука находит небольшую часть спины Кейт, и это ощущение посылает молнию по ее нервам. Она старается не задохнуться, но Елена замечает это и улыбается ей в губы. Самодовольная тварь, подумала Кейт. И она не может насытиться. К сожалению, в конце концов ей нужно отдышаться. Когда Кейт в конце концов прерывает поцелуй, ей нужно немного подождать, пока мир перестанет вращаться. Когда она смотрит на Елену сверху вниз, ее зеленые глаза широко раскрыты и темны, зрачки расширены, и... она краснеет? По горящему лицу Кейт понимает, что ее собственные щеки пылают, и она ухмыляется, как идиотка. Она не знает, что она сделала, чтобы заслужить красивую девушку перед ней, смотрящую на нее такой, какая она есть, но она не собирается останавливаться и задавать какие-либо вопросы. На мгновение все становится неподвижным и совершенно совершенным. Кейт, будучи Кейт, должна все испортить. — Я хотела спросить тебя. Что означает ‘сука’? — По тому, как дрогнули губы Елены, Кейт поняла, что она совершенно неправильно произнесла слово, и извиняюще поморщилась. К счастью, русская не поднимает эту тему, а вместо этого дает бодрый ответ. — Я назвала тебя сукой. Кейт хмурится. — Ну, это не очень приятно. — А ты ударила меня по лицу. Кейт гримасничает. — Прости за это — Она проигрывала этот момент в голове десятки раз и до сих пор не знает, что заставило ее так поступить. — А, все в порядке. Это не больно, — говорит Елена, пожимая плечами. — Я обещаю, что заглажу свою вину перед тобой. Кейт намерена сдержать свое обещание. На этот раз именно она подносит свои губы к губам Елены. Она не торопится, все происходит медленно и нежно, и это кажется идеальным способом начать все сначала.