История о том, как Тёмный Заклинатель Хань Гуан Цзюня смешил

***

Вэй Усянь сидел за столом для письма и смотрел на объект своего обожания. Вообще Тёмный заклинатель планировал немного поработать: после того, как он стал учителем для адептов ордена, у него появилась огромная куча дел. Естественно, их находил Лань Цижень, лишь бы раздражителя было ни слышно, ни видно.        И разбираться с этой кучей Вэй Усяню мешал идеальный профиль лица его личного Небожителя, который с ровной спиной сидел рядом и читал очередной трактат. Красивый. Необыкновенный. Тёмный заклинатель всё же не смог удержаться и подлез к Нефриту, устроившись головой на его коленях. Лань Ванцзи посмотрел на возлюбленного и слегка улыбнулся. С появлением в его жизни Вэй Усяня он стал показывать свою улыбку чаще.        Старейшина улыбнулся в ответ. Тут в его голове щёлкнуло. Он никогда не слышал, как супруг смеётся. Вообще ни разу. Эта мысль не хотела вылезать из головы и порождала новые, уже связанные с тем, как бы услышать смех Нефрита. Начал с простого: — Лань-гэгэ, твоя улыбка великолепна! И почему ты раньше не показывал её мне? — Вэй Усянь приподнялся и удобно устроился на его бёдрах. Лань Ванцзи отвернул голову. "Смутился..." — подумал Тёмный заклинатель и притронулся к щеке, сказав: — Ну, ты чего! Вот дела! Сам Хань Гуан Цзюнь смущается комплемента от своего супруга! Может, я ещё увижу что-нибудь необычное? Например... как Второй молодой господин Лань смеётся? М? Лицо Нефрита вмиг стало серьёзным. Так-так...        Вэй Усянь, не отрываясь, следил за реакцией и интерес лишь увеличивался. Если супруг так среагировал на его слова, значит здесь точно что-то не так. — Лань-гэгэ... — он наклонился к уху Нефрита, опаляя его горячим шёпотом, — прошу... Но у Лань Ванцзи были свои планы. Он завладел губами Вэй Усяня и уже начинал избавлять от одежд. Пошёл в наступление. Жертва пыталась этому противостоять, правда было трудно. — Хань Гуан Цзюнь, стой... нет, подо-о... Миссия провалена. Но ничего, будут ещё попытки!

***

Вэй Усянь лежал на кровати в цзинши. Уже прошла неделя с того момента. Почему так долго спросите вы? Это было необходимо для того, чтобы Хань Гуан Цзюнь немного забыл о случае (А забыл ли?..). Старейшина не отказался от своей идеи и теперь продумывает план действий. Тут его озарило: можно начать с самого безобидного! От чего может смеяться большинство людей? Правильно. Щекотка. Однако вероятность того, что Хань Гуан Цзюнь вовсе не боится щекотки и что Вэй Усяня самого защекотают досмерти... есть. И достаточно большая. Но Старейшина был настолько занят своей гениальной идеей, что не продумал этот поворот событий. И, наверно, очень зря.        Лань Ванцзи зашёл в цзинши. Тишина. Даже странно. Он продвигается дальше и наблюдает очень интересную картину: Вэй Усянь лежит на постели на животе, задрав оголённые ноги кверху и качая ими в разные стороны. Он читал видимо очень занятную книжку, если не заметил присутствия кого-то ещё. Слегка растрёпан, ворот одежд отведён в сторону, показывая нежную кожу плеча. Красиво. Чертовски соблазнительно и искушающе. Старейшина на самом деле знал, что на него смотрят, но делал вид, что нет. Это была часть плана. По этому самому плану Лань Ванцзи должен был максимально обратить внимание на него, на его развратное поведение и как следует приступить к немедленному наказанию. А когда будет вершиться правосудие, Вэй Усянь применит секретное оружие. Всё просто! Так как он лежал задом к Нефриту, то немного испугался, когда притронулись к его макушке. Даже вскочил с криком: — Боже, Хань Гуан Цзюнь! Ты напугал меня! Поцелуй в губы в качестве извинения. Как мило. Вэй Усянь уже и забыл, зачем лежал здесь. Но опомнившись, схватил Лань Ванцзи за шею и притянул к себе, затаскивая того на кровать. Самое время для исполнения плана. — Лань-гэгэ, я ждал тебя... И знаешь что? — Мгм? Он перевернулся и теперь нависал над Лань Ванцзи. Тот не стал противиться и ждал следующих действий. Вэй Усянь начал покрывать его лицо поцелуями, отвлекая, в то время как руки медленно спустились к бокам. Внезапно он начал щекотать своего Нефрита.        Лань Ванцзи застыл. Вэй Усянь тоже, когда понял, что на его действия никак не реагируют. Вот это просчитать кое-кто забыл. И сейчас этот кое-кто поплатится за свою ошибочку... своим мягким местом. Тут Хань Гуан Цзюнь резко переворачивается, придавив своим весом Вэй Усяня. Вырваться не удавалось, а Нефрит пилил его хищным взглядом. Глаза совсем потемнели, яркое золото почти полностью заполонил зрачок. — Л-лань Чжань? — Вэй Усянь упёрся ладонями в его грудь и испуганно смотрел на лицо.        Вместо ответа руки Лань Ванцзи забрались под одежду, продвигаясь к бокам. Пальцы нежно провели по коже. Вэй Усянь дёрнулся. Его план сыграл против него самого. Какой кошмар. Всё должно было быть с точностью да наоборот! Руки останавливаться не собирались. Движения только ускорились. Жертва смеялась от щекочущих ощущений, барахталась по кровати, пытаясь уйти от прикосновений. Но вес другого тела не позволял это сделать. Вэй Усянь взмолился: — Х-ха-ань Гуан Цзюнь, п-пожалуйста! Хватит! Перестань! Я больше не мо-огу!!! — Ты же хотел поиграть, не так ли? — Лань Ванцзи улыбнулся.        О боже. О боже! Эта улыбка... была улыбкой самого дьявола! Вэй Усянь пытался вырваться, молил о пощаде: — О нет! Этот Старейшина просит пощады! П-прошу! Великий Хань Гуан Цзюнь одержал победу! Пощады! Поща-... — его остановили грубым поцелуем. Губы Тёмного заклинателя кусали, терзали, а когда оторвались от них, то напротив прошептали: — Я ещё не получил своей награды. Глаза Вэй Усяня раскрылись в шоке, а тело будто парализовало. Что ж, значит придётся придумать что-то новенькое. Ведь Старейшина Илин никогда не сдаётся!

***

Это бесполезно. Сколько бы выходок непревзойдённый Старейшина Илин не вытворял, ничего не получалось! Как будто в организме Хань Гуан Цзюня вообще отсутствовала функция "смеяться". Что он только ни делал: и тупые шуточки шутил, и над адептами пошутил так, что те чуть от страха не присоединились к его армии мертвецов, и даже себя дурачком выставлял! Ни в какую! Его супруг не собирался смеяться. Один лишь раз, когда он незапланированно упал в пушистую толпу кроликов, и те залезли на него, изображая красивую живую шубу, Хань Гуан Цзюнь, прикрыв рот рукавом, хмыкнул. Хмыкнул! И всё! В голове снова щёлкнуло. — Точно! Проблему можно решить, прибегнув к своим силам. Осталось лишь немного поработать над одним талисманом... Талисман был готов через три дня. Естественно, сначала нужно было испытать своё творение (потому что Вэй Усянь помнит, чем его оплошность обернулась в прошлый раз) и, конечно, под раздачу попали адепты ордена. Как же без этого! Вообще, действие талисмана было простым: 1. Необходимо найти жертву. 2. Максимально незаметно прикрепить талисман к телу жертвы. 3. Пошутить. 4. Смех вам обеспечен. С этим планом Вэй Усянь пошёл к Лань Сычжую, Лань Цзинъи и Цзинь Лину. Последний прибыл недавно вместе с Цзян Чэном. Старейшина нашёл ребят, и по началу просто беседовал с ними. Он незаметно приблизился к Лань Цзинъи, вроде как с интересом слушая очередную историю о Учителе Лань, который снова был в бешенстве. Аккуратно прилепив талисман, Вэй Усянь немного отошёл и решил опробовать: — Представляете, был в Цайи, вижу: мужик стоит у реки. Я его спрашиваю: "Что случилось у тебя?" А он мне: "Русалка утонула..." Вэй Усянь не успел посмеяться. Лань Цзинъи был быстрее: громкий хохот раздался на всю округу. Испуганное лицо юноши давало ясно понять, что он не понимает происходящего. Цзинь Лин начал вопить: — Придурок! Ты что ржёшь?! Хочешь опять правила верх ногами переписывать?! — Я!.. Я... не знаю!.. — слова его прерывались хохотом. Нескончаемым хохотом. Сычжуй незаметно глянул на учителя: он почти догадался, в чём проблема. Довольный своей работой, Тёмный заклинатель направился в цзинши. Время для самого главного! Его талисман сработает! — Надеюсь, он не убьёт меня за это... — ох, Вэй Усянь, а ведь совсем скоро...

***

Лань Ванцзи заходит в дом. Всё как обычно: он приходит поздно вечером, Вэй Усянь заснул либо на столе с бумагами, либо в постели. Сегодня был первый вариант. Нефрит немного засмотрелся на сопящего супруга, у которого на щеке отпечатались иероглифы с листа. Как мило. Настолько, что он не смог сдержать улыбки. Лань Ванцзи тихо подошёл к столу, наклонился, нежно убрав пальцами растрепанную чёлку с глаз. Провёл по щеке, стирая тушь. Снова засмотрелся на трепещущие ресницы, не сдержался, поцеловал сначала в висок, а затем спустился поцелуями ниже, к подбородку. Вэй Усянь на это что-то пробурчал, спрятав лицо в изгибах локтей. Как ребёнок, честное слово. Лань Ванцзи аккуратно поднял своё сокровище, придержав за спину и под коленями. Вэй Усянь прижался к его груди. Конечно, он уже проснулся. Конечно, он не забыл о своём плане. И вот Вэй Усянь чисто случайно сполз своей рукой с шеи мужа, из рукава вытащив талисман и прилепив к его спине. Готово. Осталось только ждать подходящего момента. Лань Ванцзи уложил супруга на постель и уже начинал расслаблять завязки на его одеждах. Вэй Усянь что-то пробормотал, но достаточно слышно, и Хань Гуан Цзюнь разобрал: — Призрак ударился о стенку и умер. Это самая тупая шутка из всех, что он мог сморозить. Даже самому смешно и стыдно стало. Однако в следующую секунду Старейшина подскакивает в немом шоке: " Это... " Лань Ванцзи смеялся. Но смех явно не соответствовал виду непревзойдённого заклинателя Поднебесной. Словно стая чаек пролетела мимо. Вместе с воронами. Вэй Усянь списал бы это на недоработку талисмана, но смех Цзинъи он слышал часто. Значит ошибки нет и быть не могло. Вэй Усянь встал с постели и аккуратно подошёл к своему благоверному, по лицу которого было ничего непонятно. Но вот по глазам... В золотых омутах плескались полное непонимание, страх и недоверие. Тёмный заклинатель снял талисман со спины, разорвав его в клочья. Лань Ванцзи стоял неподвижно. Но через пару мгновений он сорвался с места и быстрым шагом собрался выйти из спальни. Однако рукав его был пойман. — Стой, не уходи! — Вэй Усянь обнял его со спины и отпускать не собирался, — давай поговорим, прошу. Лань Ванцзи молчал, неподвижно стоял на месте. У Тёмного заклинателя уже слёзы наворачивались от обиды на свою же глупость: " Да как я мог?! Если он не делал это, значит была причина!" — Почему... почему ты не признался мне сразу? Молчание. Вэй Усянь решил продолжить: — Неужели ты полагал, что из-за этого моё отношение к тебе изменится? Снова тишина в ответ. Лань Ванцзи развернулся к нему лицом. Тогда Тёмный заклинатель проговорил: — Я не должен был так поступать с тобой. По своей глупости я обидел тебя, прошу, про-... Он не успел договорить это слово. Хань Гуан Цзюнь прислонил указательный палец к его губам. — Между нами не должно быть места для "спасибо" и "прости". После Лань Ванцзи продолжил: — С детства я не смеюсь, и это одна из причин. Мой смех не совпадает с тем, что хотят услышать другие. Мне всё равно на мнение людей обо мне, но... — Нефрит прислонил руку к щеке супруга и нежно провёл пальцем по скуле, — но я не хотел показывать тебе эту сторону себя. — Вздор. На самом деле, я хочу знать о тебе всё! Да и какая разница, как твой смех звучит! Это же исключительно, твоя особенность! Для меня ты идеален во всём! — воскликнул Вэй Усянь и прильнул к ласкающей руке, накрыв её своей ладонью. — Теперь ты не будешь от меня ничего скрывать так же, как и я от тебя. Понятно? — Кивок головы в ответ. Отлично. — А теперь давай готовиться ко сну, уже поздно, — Вэй Усянь хотел было отойти к кровати, но его схватили за руку и притянули назад. На вопросительный взгляд серебряных глаз, Лань Ванцзи улыбнулся. Опять. Нет, ему не показалось. Снова вернулась та самая улыбка дьявола. О боги, она прекрасна, но одновременно пугающая и заставляющая душу трястись от страха и предвкушения. — Л-Лань Чжань?.. Что ты... — Вэй Усянь облизнул пересохшие губы. — Наказание. — Что?.. — За свой поступок ты должен быть наказан. После этого Тёмный заклинатель оказался в захвате сильных рук, и сколько бы ни пытался вырваться, ему не удавалось. Поэтому он завопил: — Хань Гуан Цзюнь, прошу помилуйте! Этот Старейшина признал свою ошибку и более не поступит подобным образом! Хань Гуан Цзюнь был непоколебим, подхватил непослушного Старейшину на руки и направился к кровати.

***

Вэй Усянь лежал на постели уже полностью обнажённый, прикрыв глаза своим предплечьем и громко выдыхая через рот. Хань Гуан Цзюнь действительно решил его замучить. Он ласкал тело виновного, но не переходил к более решительным действиям. Лань Ванцзи оставлял свои поцелуи-укусы-бабочки везде, делал это нарочито медленно, едва касаясь в чувствительных местах. Он проводил руками по бокам Тёмного заклинателя, щекоча рёбра кончиками пальцев. Вэй Усянь задыхался от переполняющих чувств и едва сдерживаемого возбуждения, которое длится уже очень долго. Он прекрасно знал, что умолять Хань Гуан Цзюня бесполезно: если тот задумал замучить Старейшину до звёздочек перед глазами, значит так и будет. Однако всё же иногда язык Вэй Усяня не слушался, и издалось едва слышное в спальне цзинши: — Прошу, Лань Ч-чжань... Хань Гуан Цзюнь приостановился. Он так увлёкся своим занятием, что сначала потерял смысл сказанного. Потом понял, навис над лицом Старейшины, уставившись двумя янтарными кристаллами на слегка приоткрытые алые губы. Нежные лепестки соприкоснулись друг с другом, сила поцелуя росла в геометрической прогрессии с каждым последующим движением языка и губ. Вэй Усянь закинул руки на шею мужа, зарылся пальцами в волосы, с силой прижимая к себе. Хань Гуан Цзюнь нехотя отпрянул от желанных губ, чтобы наконец приступить к действиям. Он продолжал целовать любимое тело, но уже искал рукой бутылёк с маслом, который затерялся среди складок простыней. Откупорил, вылил на пальцы, тем временем уже спускаясь носом по животу ниже и ниже. Специально обошёл паховую зону, направлясь к бедру. — Х-хань Гуан Цзюнь.., ты правда решил меня замучить?.. Тишина в ответ. Как там говорится? Молчание - знак согласия? Лань Ванцзи медленно растягивал пальцами тело, трепещущее под ним, одновременно покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедра. Прикусил нежную кожицу, на что получил громкий протяжный стон. Рука Тёмного заклинателя зарылась в его волосы, дрожала и сжимала. — Прошу тебя, Хань Гуан Цзюнь, Ла-ань-гэгэ... — шёпотом умолял Вэй Усянь. Терпеть более не было сил. Это было слишком нежно, слишком медленно, слишком... слишком... Лань Ванци убрал пальцы. Пустота была невыносима, Тёмный заклинатель заёрзал на постели. Однако его придавили к простыням и закрыли развратно стонущий рот поцелуем. Проникновение не принесло боли, напротив, медленная растяжка сделала своё дело. Вэй Усянь двинул бёдрами навстречу, что послужило сигналом к действиям. Лань Ванцзи наращивал темп, но не переходил на более быстрый, который они используют достаточно часто. Старейшина захныкал: — Хань Гуан Цзюнь, мой гэгэ, я больше не могу... пожалуйста... пожалуйста! Я больше не буду проказничать, обещаю! Накажи меня по-другому... — Вэй Усянь приподнялся к его лицу и выдохнул шёпотом, — так, как нравится нам обоим... Лань Ванцзи завладел губами непослушного Старейшины, опрокинув его назад на подушки. Оторвался, перевернул его на живот, заставил встать на колени, которые разъезжались в разные стороны. Вэй Усянь застонал от такой властности и грубости над собой, уткнулся горящим, словно закатное солнце, лицом в подушку и сжал ткань в кулак. Хань Гуан Цзюнь вошёл в тело под собой, сорвавшись на бешеный темп. Не один Вэй Усянь сходил с ума от такой долгой прелюдии. Лань Ванцзи вбивался в Тёмного заклинателя, вырывая из него громкие пошлые стоны.

***

Где-то ходят слухи, что у учителя Лань стремительно начали выпадать волосы от стресса. И кажется, это связано с некой вечерней прогулкой после отбоя по спящим Облачным Глубинам. Но все ли тогда примерно спали в своих комнатах?..