Потерянная

Пропавший без вести будто Запускаю ракеты сигнальные в небо Только найди меня, где бы я не был Как в бермудах По смертельным маршрутам Не сворачивай поиски и не гаси маяки Жди, я вернусь всему вопреки

(Дима Корсо - Бермуды)

      Рин остановился у прилавка, где женщина средних лет, чьи волосы начала прореживать седина, продавались свежие овощи. Ярко-красные помидоры, пучки зеленого лука, несколько огурцов и молодая картошка… Гаррисон приветливо кивнул продавцу, перечисляя все необходимое. В ожидании, пока женщина соберет заказ, мужчина оперся о прилавок, оглядываясь по сторонам. Детишки бегали вдоль пристани, тыкая пальцами в небольшой корабль, который как раз пришвартовался у пирса.       Даже отсюда можно было разглядеть, что судно было нагружено бочками и ящиками. Экипаж суетился, поспешно выполняя распоряжения капитана, готовясь к выгрузке товаров, провизии и людей. Конечно же, и на этот раз пожаловали миротворцы, желающие наладить общение с правительством острова. В последнее время, внешний мир все чаще отправлял разведывательные группы, парламентеров, переговорщиков, в надежде узнать получше жителей Парадиза, попытаться понять их и установить взаимовыгодные связи. Однако йегеристы относились ко всем прибывшим с опаской и недоверием. И хоть открыто в конфликт не вступали, внутреннюю политику вели соответствующую. В следующем году планировали увеличить число кадетов, а через год объявить военную подготовку обязательной для всех, кто достиг двенадцатилетнего возраста. Гаррисон покачал головой. Он подал в отставку несколько месяцев назад, но привычка следить за новостями никуда не делась. – Что-нибудь еще, господин? – поинтересовалась женщина, кивая на отложенные в сторону овощи.       Рин нахмурился, припоминая что там еще говорила Лили. Если найдешь, купи ведерко абрикос? – Быть может, вы продаете абрикосы? – на всякий случай уточнил он, не сильно веря в свою удачу. В конце концов, сезон практически подошел к концу. – Уже нет, – покачала головой женщина, – Урожай в этом году был не велик. Распродала все давным-давно. – Что же, тогда остановимся на этом, – Рин вытянул кошелек, отсчитывая необходимую сумму. Монеты призывно зазвенели, радуясь возможности быть потраченными.       Шагая по набережной, мужчине приходилось петлять между телегами, спешащими по своим делам прохожими и пытаться не наступить на бродячих котов, желающих урвать свою долю из улова местных рыбаков. Жизнь в портовом городе кипела, а ее темп лишь нарастал. Поправляя шляпу, Рин слишком резко махнул локтем, отчего зацепил одного из прохожих, одетого в строгий пиджак. Он заприметил эту компанию еще издали, небольшая группка миротворцев, сошедших с марлийского корабля. – Прошу прощения, – Гаррисон кинул беглый взгляд на человека, проверяя, не пострадал ли тот по его вине. Ему скупо кивнули в ответ. Мужчина роста ниже среднего отряхнул плечо, словно из-за столкновения на его костюме могла появиться грязь. Их взгляды на мгновение пересеклись. Рин шумно втянул воздух, узнавая в одном из миротворцев небезызвестного капитана Аккермана. При их последней встрече мужчина не мог стоять на своих двоих, но сейчас выглядел вполне сносно, если не считать неестественную бледность.       Леви Аккерман прикусил нижнюю губу. Память ему не изменяла, оттого он сразу признал человека перед ним. Двое мужчин молчали, но продолжали рассматривать друг друга с едва ли скрытым любопытством. – Рад видеть вас в добром здравии, – Гаррисон прервал молчание первым, ведь продолжи они безмолвно таращиться друг на друга, привлекли бы к себе лишнего внимания. Однако общепринятые слова вежливости отчего-то заставили Аккермана нахмуриться. Рин поспешил добавить, на всякий случай, – Когда мы встретились в прошлый раз, вы были далеки от своей лучшей формы. – Мы встретились при весьма плачевных обстоятельствах. – Да, пожалуй, – охотно согласился Рин, – Однако тот факт, что мы встретились здесь сегодня просто невероятная удача, ведь я хотел бы с вами поговорить.       Бровь Аккермана скептически выгнулась. Он явно не разделял восторг собеседника. – О чем? – от него веяло холодом сильнее, чем во время зимней вьюги. – Скорее о ком, – Гаррисон почесал затылок, подбирая нужные слова, – У нас с вами есть общая знакомая.       Выражение лица Леви в раз стало каменным. Он вновь прикусил нижнюю губу, не спуская взгляда с человека напротив. Однако через мгновение обернулся на других миротворцев, которые остановились на небольшом расстоянии в ожидании, бросая короткое: – Очкастая, идите без меня. Встретимся позже в таверне. Нужно закончить одно дело. – Как скажешь, Леви.       Рин с удивлением узнал в другом миротворце бывшего командора Разведкорпуса – Ханджи Зое. Однако поспешил скрыть удивление за маской любезности. – Вы не против найти менее людное место? Вести разговоры на пристани неблагодарное дело, – он поправил чубчик. Когда же Аккерман согласно кивнул, махнул в сторону центра города, – Я знаю отличное место, где подают ром. Вы пьете? – Не откажусь. – Отлично. Идите за мной. Не вести же разговоры на сухое горло.       Вскоре они казались в уютной таверне, где хозяйничала молодая девушка, порхая между столами, уточняя у посетителей все ли у них в порядке. Солнце было в самом зените, оттого в помещении было полно пустых столиков, наплыв гостей ожидался несколькими часами позже. Рин скинул шляпу на ближайший стул, устраиваясь за столом. Аккерман последовал его примеру. Гаррисон махнул хозяйке, намекая, что выпивка была бы в самый раз. Девушка миленько улыбнулась и скрылась за прилавком, гремя посудой. – Даже не знаю с чего начать, ведь единственный раз, когда мы с вами встречались было полгода назад и при столь своеобразных обстоятельствах, – Рин медленно отвесил себе пощечину, призывая собраться. Но что поделаешь, если взгляд Аккермана пробирал до костей, – Но я бы хотел, хотел… – Полагаю, вы хотели справиться о судьбе Ланы Ринго? – Леви не стал ходить вокруг да около, направляя разговор в нужное русло. – Что ж, судьба Ланы меня и в правду волнует, – хмыкнул Рин, – поэтому мне просто необходимо кое-что… – Она мертва, – Аккерман перебил собеседника, даже не пытаясь смягчить вес слов подобного рода, – В отличии от меня или вас, она так и не покинула пристань в тот день.       Рин уставился на мужчину, столь невозмутимо произносящего жестокую правду, без прелюдий, попыток смягчить удар или прочей бесполезной ерунды. И лишь прикусывание нижней губы наводило на мысль о том, что сидящий напротив человек скрывал за невозмутимым фасадом эмоции куда более живые. Гаррисон невольно отметил, что Лана не могла избавиться от той же привычки долгие годы. Он встряхнул головой, сцепил пальцы в замок перед собой и попытался заговорить. – Мы с Лили ведь были неподалеку. Не видели всего, но видели, как вы отплыли вместе с летающей лодкой. Не знаю, что именно там произошло, но… – Вы хотите услышать от меня, как именно это случилось? – Леви сделал глоток, весьма вовремя поданного рома. Жидкость обжигала горло, то что нужно, чтобы вести беседы подобного содержания. – Нет, то есть да, но сначала… Я должен признаться, что нашел ее. – Что вы имеете в виду? – Леви моргнул. Настал его черед внимательно следить за собеседником. – Вы нашли тело? – Ее вынесло на берег силой прилива., – Рин прокашлялся. – Мы с Лили случайно наткнулись. Лана не дышала, ее тело было ледяным, но… Я не мог не попытаться, понимаете? – Да скажи ты уже, наконец, внятно, что ты хочешь этим сказать, – Аккерман подался вперед, хватаясь за ножку стола. Левый глаз дернулся, то ли от раздражения, то ли от волнения. И Рин выпалил то, с чего должен был начать: – Лана жива, капитан. Хоть и не приходила в себя пять месяцев. Но она жива, слышите?       Гаррисон откинулся на спинку стула, запрокидывая голову назад. Будто гора с плеч свалилась теперь, когда он смог сообщить об этом хоть кому-то из ее товарищей. Все это время Рину приходилось хранить тайну, скрывая девушку от йегеристов в доме своей матери и сестры. Все это время они не были уверены, что Лана вообще очнется, столь серьезным было ее состояние. Но когда девушка открыла глаза несколько недель назад, Рин Гаррисон вновь поверил в чудеса, словно вновь стал маленьким мальчиком. Когда же первая волна радости миновала, он начал задаваться вопросами, на которых не имел ответов. Что делать дальше? Как найти хоть кого-то из дорогих ей людей, которыми она дорожила настолько, что готова была слепо следовать за ними в ад? И выжили ли они вообще? И вот как все сложилось. Он разговаривал с сильнейшим солдатом человечества, так как случайно столкнулся с ним на пристани! Это ведь был добрый знак, не так ли? Быть может, капитан Аккерман сможет помочь им?       Звон стекла заставил Рина вернуться в реальность. Леви сжимал в руке стакан, точнее то, что от него осталось. Осколки впились в его ладонь, кровь стекала на столешницу, но, кажется, Аккерман и не почувствовал боли. Хозяйка таверны испуганно ойкнула, засуетилась и ринулась на поиски набора по оказанию первой помощи. Гаррисон нахмурился, глядя на окровавленную руку капитана. – Вам следует быть осторожнее. – Где она? – голос Аккермана опустился до шепота. Рин сглотнул. И хоть глаза капитана по-прежнему ничего не выражали, но лед явно тронулся, а интонации выдавали его истинное волнение. – Я покажу. – Ведите. – Но я должен предупредить вас сначала, – он отвел виноватый взгляд в сторону, – Ее состояние далеко от нормального, оно достаточно нестабильное. – Отведите меня к ней, – Леви прикрыл глаза, – Пожалуйста. – Конечно. Но было бы разумно сначала обработать вашу руку. Заявляться к ней сейчас с кровью на руках не лучшая идея, капитан. Я бы настоятельно просил вас обработать руку. Хозяйка вон уже бежит со всем необходимым. Уверяю вас, за эти несколько минут Лана никуда не денется.       Леви пришлось позволить девушке оказать ему первую помощь, ведь отсутствие трех пальцев на второй руке значительно усложняло жизнь. Он рассматривал пейзаж за окном, пока разволновавшаяся хозяйка извлекала осколки и накладывала бинт. Рин старался так явно не пялиться на капитана, но получалось из ряда вон плохо. Любопытство сжирало изнутри, догадки о том, что именно связывало Лану и капитана сменяли одна другую. Наконец, нехитрая процедура была окончена, счет уплачен, а извинения за беспокойство принесены. Мужчины освободили столик и отправились в жилой квартал, где по словам Рина обосновалась его семья. – Ее травмы тяжелы, – Гаррисон тяжело вздохнул, припоминая девушку, поломанной куклой лежащую на постели, – По словам лекарей у нее многочисленные повреждения внутренних органов, черепно-мозговая травма, вывих шейных позвонков, она ничего не слышит на левое ухо, зрение упало и это далеко не весь список. Но я куда больше переживаю за ее ментальное здоровье. Лана… Крайне неразговорчива, большую часть времени бормочет что-то, ее мучают кошмары и, кажется, галлюцинации. Лекари, которых нам удалось, найти и привезти в дом крайне обеспокоены. Ее телу и так пришлось несладко, но Лана будто бы и не желает выздоровления. Она… – Если бы она хотела умереть, то не пришла в сознание после пяти месяцев, – Леви стрельнул недовольным взглядом в идущего впереди Гаррисона. – Бесспорно. Но выглядит это так, будто она не знает зачем жить дальше, капитан, – Рин обернулся через плечо, – И здесь я абсолютно бессилен, ведь понятия не имею чем она жила последние девять лет. Но, быть может, вы сможете что-то сделать?       Леви сжал губы в тонкую линию. Слова ощущались десятками иголочек, что загоняли под кожу или ногти. Друг Ланы возлагал на него надежды, но вот Аккерман энтузиазма мужчины не разделял.       Домик, у которого они остановились, гостеприимно распахнул двери, стоило им ступить на песчаную тропинку, ведущую к парадному входу. Собака, привязанная к забору, зарычала при приближении незнакомца, но Рин засвистел, отчего лохматый охранник тотчас же угомонился. На пороге их встретила женщина, на чьем лице начали проклевываться морщины, но вот глаза и улыбка по-прежнему источали молодость. Она вопросительно взглянула на сына. Рин поспешил представить гостя хозяйке: – Этот друг Ланы, мама. Капитан Аккерман. Представляешь, встретил его совершенно случайно на пристани. – Батюшки, – взмахнула руками женщина, – Сегодня взаправду благоприятный день. Проходите скорее, господин. Должны быть вы проголодались или изнываете от жары. Рин, проводи гостя на кухню, пока я соберу мяту для чая. Только должна вас попросить воздержаться от посещения Ланы в ближайшее время. Она заснула всего несколько минут назад, обезболивающее должно быть подействовало. – Но мы надеялись, – Рин попытался возразить, но матушка категорично замахала руками. – Не будите девочку, пожалуйста. Никаких посещений до ее пробуждения! Ведь Ланочка сегодня даже сама проявила инициативу, да начала разговор по собственному желанию. Мы болтали с ней около часа, пока не настала пора принимать отвары. Уверена, она будет вам очень рада, капитан, но войдите в положение. – Конечно, – Леви слегка поклонился, – Благодарю вас за то, что заботитесь о ней. – Ну что вы! Она ведь нам совсем не чужая. Так что не нужно этих формальностей. Проходите на кухню и располагайтесь, капитан. – Леви. Зовите меня Леви, пожалуйста. В конце концов, я больше не несу службу.       На кухне их встретила Лили, которая выглядела не менее растерянной, чем Рин пару часов назад, стоило ей узнать в человеке в костюме сильнейшего воина человечества. Миссис Гаррисон опасливо покосилась на мужа, но отнеслась к ситуации с пониманием. Вскоре перед гостем поставили чашку крепкого чая и пиалочку с пирожками. – С вишней, – отрапортовала девушка, после чего предпочла скрыться в своей комнате.       Рин проводил ее взволнованным взглядом, но за женой не последовал, опускаясь на лавку вместе с капитаном. Аккерман не притронулся ни к еде, ни к напитку, пока в дом не вернулась хозяйка. Однако вернулась женщина не одна, а с золотоволосой девчушкой, которой на вид можно было дать не более пятнадцати. Семейное сходство проглядывалось сразу, нужно было быть слепым, чтобы не заметить схожую форму носа, линию скул, бровей, далеко посаженные глаза. Леви быстро смекнул, что теперь его приветствовало семейство Гаррисонов полным составом. Сестра Рина беззастенчиво разглядывала новоприбывшего, слегка склонив голову на бок. Ее глаза пораженно распахнулись, губы приоткрылись, и она удивленно воскликнула: – Я знаю кто вы! Я много слышала рассказов о вашей силе! Вы сильнейший из разведчиков, сильнейший среди солдат Парадиза – бесстрашный Леви Аккерман, – девочка шагнула ближе. В свои пятнадцать она была практически одного роста с капитаном, но так как капитан восседал за столом, она могла взирать на него сверху вниз.       Когда ее слова проигнорировали, не удостоив ответом, нисколечки не смутившаяся девчушка, продолжила: – Вы служили вместе с Ланой, так ведь? Она состояла в вашем отряде или нет? Почему вы пришли только сейчас? И почему пришли? Кто вы ей? – Лив! – воскликнула ее матушка, готовая сгореть со стыда. – Куда подевались твои манеры! Не стоит бомбардировать гостя вопросами. Прошу прощения, порой ей не хватает чувства такта. Лив, иди к себе. – Но мама, я же лишь озвучила те вопросы, которые интересуют и тебя! – обиженно надула губки девчушка. – Но это не дает тебе право набрасываться на гостя, – женщина скрестила руки на груди, – Возьми пирожок и иди к себе в комнату.       Девчушка громко засопела и, демонстрируя всем присутствующим свое недовольство, широкими шагами направилась в другую комнату, несколько раз обернувшись, чтобы бросить заинтересованный взгляд на капитана Аккермана. Когда дверь за ней с треском захлопнулась, хозяйка виновато улыбнулась: – Еще раз извините за это недоразумение.       Леви моргал, переводя растерянный взгляд с Рина Гаррисона на его мать и обратно. Наконец, он решил, что сконцентрироватья на чае было самым разумным решением. Он не знал, что должен сказать, не понимал, как следовало себя вести, он был здесь посторонним. Аккерман знал наверняка лишь то, что хотел увидеть ЕЕ, убедиться, что сказанное Гаррисоном не было глупым розыгрышем. Он хотел услышать ЕЕ голос, хотел сжать ее руку в своей, чтобы убедиться в реалистичности происходящего. Они просидели в тишине какое-то время. «Капитан, вы сегодня на удивление разговорчивый. Не неси чепухи, Ринго, я всегда разговорчивый» Что ж… Сейчас его утверждение было как никогда далеко от правды. – Вы ведь тоже хотели что-то спросить, – наконец, подал голос Леви, когда чая в кружке не осталось. Он крутил в руках элемент чайного сервиза, который был украшен весьма необычным орнаментом.       Женщина улыбнулась, глядя на собранного капитана, его плечи были напряжены, а взгляд прожигал многострадальную кружку. Она взглянула на сына, после чего лишь покачала головой. – Не думаю, что мы имеем право спрашивать. Нам достаточно знать, что вы пришли, чтобы проведать Ланочку.       Шум из соседней комнаты заставил женщину подскочить и спешно устремиться к источнику звука. Она осторожно приоткрыла дверь, заглядывая в помещение: – Ланочка, ты проснулась. Что такое? Что-то нужно?       Голова Леви резко повернулась, он прислушался, пытаясь разобрать ответ. Аккерман отставил чашку в сторону, не желая повторить печальный опыт из таверны. Хозяйка бесшумно скользнула в комнату, прикрывая за собой дверь, отчего капитану не удалось расслышать слова. Он раздраженно цокнул, что вызвало улыбку у Рина, который подмечал мельчайшую деталь на таком жалком расстоянии. Гаррисон закинул ногу на ногу, облокотился о стену и теперь пользовался возможностью рассмотреть капитана Аккермана в мельчайших подробностях. Леви ощущал его взгляд, но предпочитал не замечать. В конце концов, разве это имело значение сейчас? Хозяйка вернулась минут через десять, заверив Рина и Леви, что все в порядке. Лана проснулась от очередного кошмара, и рукой случайно сбила чашку, которая стояла на краю стола у кровати. Она вновь улыбнулась капитану, на этот раз ободряюще: – Я не предупредила, что кое-кто хочет с ней увидеться. Но думаю, вы можете пойти туда, капитан.       Аккерман поднялся на ноги, направляясь к разделяющей их двери, но в шаге от цели остановился. Рука так и замерла, не коснувшись дверной ручки. Леви вновь прикусил губу. Отчего-то зайти в комнату, где лежала слабая девушка, было в разы страшнее, нежели сразиться с десятком гигантов. Он шел вперед, не колеблясь, убивал сотни гигантов, сражался с Бронированным, Женской особью и Звероподобным, но почему тогда сердце не выскакивало из груди? Почему же сейчас он медлил? Он прикрыл глаза, делая глубокий вдох, набирая в легкие побольше воздуха, собираясь с мыслями…       Дверь скрипнула, отгораживая его от хозяев дома. Он стоял в маленьком помещении, где кроме кровати, прикроватного столика и табуретки ничего не было. Хотя нет, на подоконнике в большом горшке стояли красные розы. Леви моргнул. Девушка, лежащая на простынях, могла бы соперничать со скелетами в своей худобе. Волны ее черных как смоль волос разметались по подушке, губы сливались с бледной кожей, зато взгляд пылал и был единственным признаком, что лежащий человек вполне себе жив. Он скользнул к изголовью кровати, желая разглядеть поближе черты лица. Глаза опухли и покраснели, по впалым щекам катились крупные слезы, на лице застыла гримаса боли, а маленький курносый носик поморщился. – Лана, – только и смог выдавить Аккерман, глядя на хрупкое создание, взирающее на него.       Девушка зажмурилась, вновь распахнула глаза, повторила простые действия несколько раз, после чего отрешенно пробормотала: – Теперь и ты тоже. Морщинка между бровей выдала замешательство капитана. – Что ж поговорить с таким тобой не самый плохой вариант. Хотя бы так… – С таким? – уточнил Леви, желая разъяснений. – С очередным плодом моего больного воображения, – закатила глаза девушка. – Очередным? – Спешу тебя расстроить, но ты далеко не первый. Я разговаривала с Петрой еще до нашей последней миссии, так что чему уж тут удивляться.       В мозгу капитана что-то щелкнуло. Лану мучала бессонница долгое время, постоянные головные боли, усугубленные стрессом. Как он не осознал этого раньше? И тот ее вопрос про погибших товарищей. «Как думаешь, они наблюдают за нами?» Все было на поверхности, но он был настолько сосредоточен на Зике, что не заметил, пропустил словно воду сквозь пальцы… – Разве я смог бы с тобой разговаривать, если бы был плодом твоего воображения, – сглотнул Аккерман. – Конечно. Эрд, Гюнтер, Оруо, Петра могли же. Почему ты должен стать исключением?       Леви аккуратно заправил раздражающий локон за ухо девушки, нежно огладил кончиками пальцев ее щеку, после чего приложил ладонь. Его кожа была горячей на контрасте с телом девушки. Губы его чуть дрогнули: – Я настоящий Лана, я и правда здесь. – Докажи, докажи, что ты не игра моего воспаленного мозга, Леви, – всхлипнула девушка, накрывая его руку своей, прижимая к щеке теснее. – Как? – Аккерман не знал, как следовало поступить и это пугало. – Как угодно, – еще одна слеза скатилась по щеке девушки. Леви огляделся по сторонам, вновь устремил свой взор на дорогого человека. Но мозг был абсолютно пуст, словно из него разом выкачали способность рассуждать здраво.       Аккерман, поморщился от боли в колене, но все же опустился на пол у изголовья кровати, чтобы оказаться как можно ближе к Лане. Он переплел их пальцы, надеясь, что столь банальный жест подействует успокаивающе. – Чувствуешь? Тепло моих пальцев? Мозоли на руках от постоянного использования УПМ? – Чувствую. – Что еще ты ощущаешь? – Еще? – девушка задумалась. – Запах. Ты пахнешь спокойствием. Это отличает тебя от них.       Леви крепче сжал руку Ланы. – Попытайся уснуть. А когда ты откроешь глаза вновь я все еще буду здесь, все еще буду держать тебя за руку. Ты вновь ощутишь тепло моей руки, потому что я на самом деле здесь, рядом.       Девушка послушно кивнула, закрывая глаза. – Обещаешь?       Раненое сердце Леви екнуло особенно сильно от одной ее улыбки, оно трепеталось, словно пойманная в сачок бабочка. В груди растекалось тепло, которое придавало решимости. – Обещаю. ***       Леви перебирал мягкие волосы девушки, которая посапывала у него под боком. Солнечный лучик трепетал на подушке, качался на плече Ланы. Прошло три дня с того момента, как Рин Гаррисон привел его в свой дом, а его матушка позволила здесь задержаться. Аккерман чувствовал себя виноватым из-за того, что они даже выделили ему отдельную комнату, вынудив тем самым Лив перебраться в комнату матери. Ведь большую часть времени он все равно проводил в комнате Ланы.       Первые два дня они мало разговаривали. Казалось, оба до конца не верили в реальность происходящего, оттого пытались заполнить пустоту касаниями. Переплетенные пальцы или осторожные касания стали их способом коммуникации. – Я здесь. – Я рядом. – Это правда? – Да.       Появление Леви конечно же не смогло бы избавить девушку от кошмаров сию же минуту или оказать волшебное целебное свойство, но ощущая его безмолвное присутствие, Лана находила в себе силы открывать глаза, принимать отвары тетушки Лауры и даже перемолвиться парой-тройкой слов с Рином и Лив. Лили же показывалась на глаза редко.       Вчера Аккерман решился рассказать Лане об исходе их миссии. Гул остановлен, а Эрен убит. Он опустил подробности, детали сражений, ей не нужно было это слушать сейчас, но он не мог не сказать главного. Ринго долго молчала, играя с рукавом его рубахи, сосредоточенно обдумывая услышанное. Но в итоге, произнесла лишь три слова: – И что дальше?       И Леви, черт возьми, не знал. Изначально он прибыл на Парадиз с четким пониманием, что он должен продолжить дело миротворцев, должен попытаться внести свой вклад в налаживание отношений между странами, продолжив сражаться за мир уже таким образом. Ведь он, как закаленный в боях солдат, больше и ничего не умел, кроме как сражаться. Но глядя на хрупкую девушку, которая смотрела на него столь искренним взглядом, он впервые засомневался. Леви ведь уже потерял ее однажды… И теперь он осознавал, кристально ясно, и кое-что другое: нельзя потерять ее вновь.       Должно быть Ханджи, Жан, Армин и Конни волновались. Он просил Гаррисона разыскать ребят в таверне «Девять жизней», сообщить им лишь то, что он в порядке. Ни слова о причине его внезапного исчезновения. Однако Рин вернулся ни с чем, лишь разведя руками в стороны: «Никого не встретил. Никого не нашел». Леви стоило разыскать ребят, но они были не маленькими детьми, оттого справились бы и без него. А вот девушку оставлять вновь не хотелось. Казалось, покинь он этот дом, она рассыплется миллионами осколками, развеется миражом в пустыне. Но он должен был им рассказать, они должны были знать, что Лана Ринго жива. Мысли вновь и вновь возвращались к их с Жаном разговору. Кирштейн с ума сойдет, когда вскроется правда. – Не самая удачная фигура речи, – пробормотал Леви, на что услышал в ответ нечленораздельное: – Мм-мм, – девушка пошевелилась. – Спи, еще рано.       На самом деле, солнце давно взошло. Из окна открывался вид на огород, где вовсю трудилась тетушка Лаура и Лив. Лили и Рин прогуливались по территории участка, о чем-то переговариваясь. Если бы Леви приоткрыл окно, птичье чириканье точно бы разбудило девушку, именно поэтому он и не стал этого делать, хоть в помещение не помешало бы запустить свежего воздуха. Смог ли бы он точно так же, как Гаррисон, уйти в отставку и зажить как обычный человек? Перед глазами заплясали полочки с разными травами в домике у бабушки Мины, где царил уют и спокойствие. Ему нравилось посещать милую старушку, которая обустроила все так, что туда хотелось возвращаться. Аккерман едва ощутимо провел кончиками пальцев по щеке девушки. Но разве было для них место на Парадизе теперь, когда йегеристы пришли к власти? – Тебе должно быть надоело сидеть здесь со мной, – сонный голос девушки прервал поток самоанализа. – Ведь Леви Аккерман, которого я знаю, чуть ли не на стенку лез, когда сам получил травму после сражения с Женской особью, из-за чего не мог участвовать в миссиях. Ты здесь уже третий день, когда наши товарищи выполняют обязанности миротворцев. Должно быть ты устал от безделья.       Пальцы Леви прервали свое путешествие и замерли на руке девушки, думая над ответом. – Тебе не обязательно это делать, ты же понимаешь? Не нужно делать это из чувства долга, которое у тебя развито особенно сильно, или из чувства вины. В конце концов, мы сами несем ответственность за свои поступки. То было моим решением, и только.       Лана медленно приподнялась на локтях, попыталась осторожно повернуться к нему полу-боком, но боль, прострелившая спину и шею, заставила ее повалиться обратно на подушки. – Дуреха, рано тебе еще пытаться совершать подобные действия, – Аккерман цокнул. – Вот, столь привычный тон, которым ты так любишь меня отчитывать, – уголки губ девушки приподнялись в намеке на улыбку. Но Леви распознал мгновенно, что она была натянутой и фальшивой. – Когда я смогу увидеть остальных? – Я должен разыскать их сначала, – вздохнул Аккерман, – Рин пока рассказал только мне о том, что ты… Не утонула в тот день. – Я бы хотела со всеми повидаться поскорее, – девушка уставилась на пейзаж за окном. Лили и Рин все так же прогуливались под ручку, беседуя и посмеиваясь над чем-то забавным. – Тогда я сегодня отправлюсь за ними, – Леви свесил ноги с края кровати, собираясь подняться, но нахмурился от одной мысли, – Я не рассказал тебе кое-что важное, Лана. Полагаю, что должен. После того, как ты устранила угрозу, а взрывная волна отбросила вас с Флоком в воду… Жан, Конни, Микаса пытались тебя найти, ныряли, пока хватало сил. Но безуспешно. Конни вытянул Жана из воды, опасаясь, что тот сам пойдет ко дну от изнеможения. Кирштейн не сдавался, он единственный отказывался поверить в случившееся, пытался задержать отплытие, хотел продолжить поиски. Он думал только о том, что ты можешь быть еще жива, но…       Леви обернулся на девушку, внимавшую каждому ему слову. – Я отдал приказ отплывать, не позволил задержаться в порту подольше.       Аккерман отвернулся, ведь сердце сделало очередной кульбит. Он чувствовал себя виноватым перед девушкой, которая без колебаний защитила его, рискуя собственной жизнью. А он предпочел поверить в ее смерть, оставил ее позади, даже если сам этого не желал. – И если бы я вернулся в тот день, то поступил точно также, – Леви сжал здоровую руку в кулак, он смотрел под ноги, не желая видеть реакцию, которую вызвали его слова. Пол, который стал главным объектом внимания, казался пыльным и грязным, покрытым разводами. Как и он сам. На его руках было столько крови, крови его товарищей по оружию, он подвел множество людей. Но самое главное, что он не оправдал ее доверия, ее надежд и… – Как и я, Леви. Как и я. ***       Лана читала книгу, подаренную Жаном вчера, уже целый час. Аккерман сверился с часами. Так оно и было. А он молча сидел в дальнем углу комнаты все это время, обдумывая, как стоило начать разговор. Месяц, проведенный на Парадизе, пролетел в мгновение ока. Ринго шла на поправку, хоть и до ужаса медленно. Однако девушка усердно работала над разработкой мышц. Теперь она была в состоянии самостоятельно принять сидячее положение. Лекари ободряюще улыбались. В обозримом будущем Лана сможет вновь ходить, но впереди их ожидало много работы.       Жан бывал здесь практически каждый день, неизменно забегая проведать Лану на несколько часов. И каждый раз Аккерман удалялся, не желая мешать их общению. Общение с другом положительно влияло на Ринго, придавая ей уверенности в собственных силах и возвращая лучезарную улыбку на ее лицо. С другом ли? Он не был дураком и прекрасно видел каким взглядом смотрел на Лану Кирштейн. – Я думал над тем, чтобы вернуться на материк, – Леви нарушил царившую в комнате тишину. Девушка оторвала взгляд от страницы, ожидая продолжения. Однако книгу в сторону не отложила. – После Гула предстоит много сделать для восстановления мирной жизни. Многие пока живут в палаточных городках, но работы ведутся все активней. Города восстановят или же построят новые. Бесчисленное количество детей остались сиротами, создают целые организации, которые заботятся о них, пытаются помочь им жить дальше.       Лана загнула уголок странички, на которой остановилась, закрывая чтиво. – Мы могли бы поехать вместе, – Леви не сводил взгляда с ее лица. Девушка повертела книгу в руках, поджала губы. – Я еще не скоро смогу куда-либо поехать. В моем то состоянии, – она огладила корешок. – Я и не говорил, что планирую уезжать в ближайшее время, Лана. Когда ты восстановишься, мы могли бы… уехать отсюда и попробовать пожить по-другому. Ты сама много раз говорила, что тот месяц на материке ощущался по-особенному, разве нет? – Он был таковым вовсе не из-за того, что мы жили на материке, Леви. Мы… – девушка отложила книгу в сторону, поднимая на него свой пронзительный взгляд, – Мы были все вместе, окруженные друзьями, мы наслаждались спокойствием, не думая о том, что каждый новый день может стать последним.       Аккерман поднялся с насиженного места, чтобы приблизиться к девушке. – На Парадизе не будет безопасно, Лана. Особенно для нас. Йегеристы наращивают мощь, готовятся новые законы. Этот остров уже не будет прежним, ничего не будет как прежде. – Но это мой дом, разве нет? – Дом, – Леви остановился в шаге от постели, – Что именно ты называешь домом? Комнатушку в штабе, который сейчас заполнен йегеристами? Или дом в Шиганшине, который был разрушен, а вместо него уже воздвигли другой, где живут незнакомые тебе люди? – Ты как всегда прямолинеен и даже немного жесток, – вздохнула девушка.       Да, жестокость давно стала не только частью его мира, но и его самого. Леви знал это куда лучше других. Без толики жестокости он не смог бы стать сильнейшим воином человечества, не вынес бы столько испытаний. Но Аккерман не хотел быть жестоким по отношению к ней… – Ты не хотела бы посмотреть мир? – уточнил он. – Не знаю.       Аккерман зашел в тупик. Он не знал, что стоило сказать Лане, понятия не имел, желала ли она вообще, чтобы он хоть что-то сказал или предпринял. Не быть способным читать мысли – та еще заноза в заднице. – А ты? – неуверенно задала вопрос Лана. – Чего хочешь ты?       Леви склонил голову набок. – В своей жизни я только и умел, что воровать, сражаться, убивать и выживать. Так было нужно. Не было возможности остановиться и задуматься хоть на мгновение о каких-то там несбыточных мечтах. Однако ты все же смогла заставить меня. Дважды. Первый раз после битвы за Шиганшину. Мне пришлось признать, что в другой жизни я бы открыл чайную лавку. Аккерман умолк, отводя взгляд. Он провел рукой по тумбочке, проверяя поверхность на наличие пыли. Но это был лишь способ собраться с мыслями. – А когда был второй раз? – Лана так забавно хмурилась. И даже в такой ситуации ее длинные и густые ресницы притягивали взор. – Когда я понял, что твое сердце все еще бьется, дуреха. Не знаю в чем заключается моя роль теперь, когда Зик убит, а я больше не член Разведкорпуса. Но кое в чем уверен безоговорочно. В этом новом мире люди должны быть до омерзения счастливы. И моя жизнь рядом с тобой приобретает новые краски, которые я не готов был принять ранее. Однако сейчас я эгоистично желаю твоего присутствия в моей жизни, Лана. Если, конечно, ты сама не желаешь позабыть о моем существовании.       Лана подавилась воздухом от переизбытка эмоций. Когда же ей удалось совладать с голосом, она подалась вперед и заговорщески прошептала: – Не мог бы ты наклониться, пожалуйста, – ее щеки покрылись едва заметным румянцем. – Мм-м, – Аккерман выполнил просьбу, наклоняясь к лицу девушки.       Лана обвила руками его шею, пряча лицо на груди у мужчины. Аккерман не шевельнулся, не желая лишними касаниями причинить ей боль. Девушка вжималась в него, слушая ускоренное биение сердца мужчины. Он, как и всегда, пах своим любимым напитком. Лана сморгнула одиночные, предательски выступившие, слезинки. – Возможно, ты не отдаешь себе отчета, но своими словами ты создал нового монстра, Леви. Дьявола, который теперь ни за что тебя не отпустит, – нервно хихикнула девушка в рубашку мужчины, – Тебе следует быть осторожней, ведь ко всему прочему он немного не в себе. – Какое стечение обстоятельств, – Аккерман приподнял подбородок девушки, заглядывая в ее блестящие глаза, – Ты даже не представляешь сколько раз в своей жизни мне говорили, что я ненормальный или немного не в себе. Но кажется наши дьяволы неплохо так ладят, Лана.       Небо на горизонте пылало ало-фиолетовыми красками. Кто-то бы сказал, что это к дождю. Другой бы скептически покачал головой на высказывания подобного рода. Суеверия и ничего более. Но сердца двух людей пылали в тот момент не менее ярко, они открывали новую страницу в их жизни. Обоим еще предстояло многое преодолеть, выяснить и познать, но вместе сталкиваться с реальностью было не так страшно. Они ведь прикрывали друг друга несчетное количество раз… И сделают это снова.       Лана притянула Леви еще чуточку ближе, чтобы оставить невесомый поцелуй в уголке его губ, на что Аккерман лишь усмехнулся: – Энтузиазм – это хорошо, но давай ты сначала поправишься?       Однако заприметив в глубине глаз зарождающуюся волну возмущения, Леви сам сократил разделяющее их расстояние. – Моя несносная девочка.