(Не)идеальная

Я так и не решаюсь примерять платье, которое убираю на самую верхнюю полка шкафа прямиком с коробкой. Не сомневаюсь, что Андрей угадал с размером, а даже если и нет, то я никогда ему об этом не скажу, ведь должна демонстрировать кротость и уважение к будущему мужу, который и так постарался, чтобы сделать мне столь роскошный подарок. Я должна быть благодарна уже за это, да я и так благодарна, но… мне было бы гораздо приятнее, вручи он его лично и озвучь эти слова вслух. А так это похоже на формальность, сухое следование протоколу. Впрочем, в одном Макс прав — разве стоит ожидать чего-то увлекательного от договорного брака? Это на самом деле до ужаса скучно… Но это моя судьба. — Платье? — хмурится Антон, который заезжает за мной перед началом первой пары. Я забираюсь на пассажирское сидение и скидываю балетки, чтобы притянуть колени к груди и уткнуться в них носом. — До чего же банально и пошло! Даже мой подарок на твой двенадцатый день рождения был куда оригинальнее. Ты же помнишь Мистера Хряка? — Нет, — бурчу, закатывая глаза. Это глупая история. — Ты ведь отобрал его у меня уже через неделю после праздника. — Ну он же был такой симпатяжка, — парень умильно улыбается, отвлекаясь от дороги. Он никогда не был особо внимательным водителем, вот и на этот раз Рено Антона подрезает какой-то черный внедорожник, мужчина за рулем которого недовольно сигналит. Друг только с невинным видом показывает ему средний палец, а затем поправляет свои черные очки, продолжая путь. — А ты хотела посадить его в самый темный угол своей спальни. Я был просто обязан вмешаться. У меня в квартире у него целая отдельная полка, разве что его потеснила Миссис Картошка, которую Мишка подарила мне на Новый год. — Ты такой ребенок! — выдыхаю я без намека на осуждение, ведь именно это его поведение всегда поднимало мне настроение. Вот и сейчас не могу удержаться от улыбки. — Но именно за это я тебя и люблю. На этот раз мой голос звучит так серьезно, что, кажется, я вот-вот расплачусь, и это на самом деле так. У меня была паршивая неделя, и сейчас мои нервы на пределе. Антон как никто другой понимает это, поэтому останавливает машину и тянется, чтобы заключить меня в теплые объятия и поцеловать в висок. Я знаю, что мы опаздываем уже примерно на десять минут, но не прошу его отстраниться. — Детка, тебе нужно расслабиться, — шепчет мне Антон, мягко поглаживая по распущенным волосам. От него успокаивающе пахнет мятой, розмарином и шоколадом, без которого он не способен прожить и пары часов. — Давай пошлем все к чертовой матери и зависнем сегодня где-нибудь? Позовем Мишку, и она снова устроит потасовку с барменом. Будет шикарно. — Нет уж, мне и прошлого раза хватило, — качаю головой, спешно отстраняясь и стирая выступившие на глазах слезы. Именно с моей прошлой попытки расслабиться все и началось, и я ни за что не хочу повторять это. — До сих пор разгребаю последствия. — Только один вечер, — Антон вновь использует свой фирменный взгляд беззащитного мальчика, и на этот раз это срабатывает. Он просто умело пользуется моей уязвимостью. — Обещаю, я присмотрю за тобой. — Прямо как в прошлый раз? — хмурюсь, и лицо парня становится еще невиннее. Наверняка он снова попадется на какую-нибудь девчонку с нервным тиком… Впрочем, его легко увлечь даже банальной улыбкой. — Лучше Мишку попрошу. Она обожает всех контролировать. С криком: «Юху, мы едем тусить!» Антон заводит мотор, и его Рено трогается с места. В университет мы ожидаемо опаздываем, и я решаю не торопиться, ведь преподаватель по этике ненавидит, когда кто-то заваливается в аудиторию посреди занятия. Антон сообщает, что готов прогулять со мной за компанию, хотя на самом деле ему просто нужен повод, и мы договариваемся посидеть в буфете до перемены, на которой встретимся с Мишей и обсудим, куда поедем вечером. В холле нас встречает какой-то парень в кепке с эмблемой популярной в нашем городе службы доставки. — Нина Соколовская? — уточняет он, преграждая мне дорогу. Я настороженно киваю, и курьер заметно приободряется, вручая мне огромный букет гипсофилов и какую-то коробку, перевязанную синей атласной лентой. — Это вам. Отправитель пожелал остаться анонимным. Распишитесь. Я растерянно беру ручку и ставлю подпись на бланке. — Этот парень становится настойчивым, — хмыкает Антон, когда курьер уходит, оставляя нас вдвоем. Очевидно, он имеет в виду Андрея, и в моей душе поселяется хрупкая надежда, что это на самом деле так. Это куда оригинальное, чем платье, и намного романтичнее, чем кулон. Я не очень люблю цветы, но все мои друзья знают, что я неравнодушна к гипсофилам с тех пор, как впервые случайно увидела их в магазине. Есть в них что-то по-своему сказочное. — Но, должен отметить, умеет учитывать ошибки. — Хотелось бы верить, — бормочу, развязывая ленту. Я чувствую трепет и предвкушение. — Нет! С губ срывается разочарованный вздох, когда я открываю коробку, ведь внутри обнаруживается комплект кружевного нижнего белья алого цвета и записка: «Чтобы ты не чувствовала себя обманутой, возвращаю то, что забрал, в двойном размере. Оно такого же цвета, какими будут твои щеки, когда ты его увидишь, и такое же нежное, как твоя кожа в тех местах, где это белье будет тебя касаться.» Я невольно вспыхиваю и резко захлопываю крышку, прежде чем Антон успевает коснутся бантика на трусиках. — Ого, а вот это уже… оригинально, — присвистывает Антон, выхватывая у меня записку, исписанную аккуратным почерком Макса. Я запомнила его, еще когда он оставил мне свой адрес в ежедневнике. — Кажется, тот красавчик в два счета уложил твоего зануду-женишка на лопатки. — Я бы не назвала его подарок таким уж необычным, — в моем голосе слышится легкое раздражение, и я всерьез раздумываю над тем, чтобы выбросить коробку и букет в ближайшую урну. Но затем понимаю, что мне жалко цветы, да и коробку наверняка увидят. Вдруг кто-то откроет ее и поползут сплетни… — Скорее даже банальным и ожидаемым от парня вроде него. Но гипсофилы… Откуда он только узнал, что мне нравятся эти цветы? — Тебе не кажется, что мы оба знаем ответ на этот вопрос? — ухмыляется Антон, и я подозрительно прищуриваюсь. В тот же момент меня озаряет догадка. — Думаю, ответ будет уже на ближайшей перемене… Мы с Антоном спускаемся в буфет и устраиваемся за одним из многочисленных свободных столиков. Я беру себе кофе и пирожное, ведь сладкое помогает справиться со стрессом, а мой друг заказывает колу, огромный бургер и три шоколадных батончика. Вскоре раздается звонок с пары, и уже через пару минут я замечаю в спустившейся в буфет толпе студентов ярко-красную макушку Мишки. Ее корпус расположен через дорогу отсюда. Она обожает все древнее, а потому является студенткой исторического факультета, где учится на отделении археологии. — Симпатичный букетик, — улыбается она, плюхаясь на свободный стул и забирая у Антона один из батончиков. Именно поэтому он всегда берет три. — Кто подарил? Я тут же рассказываю ей о курьере и записке, не забывая при этом выразительно смотреть на нее. Мишка закатывает глаза. — Ну да, это я рассказала ему, — признается она, поднимая руки в защитном жесте. Я смотрю на нее с укором, в то время как Антон показывает «класс» и протягивает ладонь, чтобы дать ей «пять». — Пока мы ехали из кафе, он много расспрашивал о тебе, о твоих вкусах и увлечениях. Я решила, что это просто невероятно романтично, поэтому рассказала ему все и даже немного больше, чем следовало. На последних словах ее голос становится чуть тише и звучит немного виновато. Я хмурюсь. — Случайно не о том, как она прыгнула голой в бассейн на свой седьмой день рождения, ведь всерьез поверила, что так можно стать русалкой? О, или сделала салат с еловыми иголками, потому что думала, что это розмарин. Или, может, как убегала от стаи гусей в пятнадцать? — перечисляет Антон, и мне хочется стукнуть его, ведь почти обо всем об этом Миша не знала ровно до этого момента. Она не росла с нами, мы познакомились в десятом классе школы, куда Яропольская перешла после переезда из другого города. Но мы почти сразу стали друзьями. — От гусей она и правда смешно бежала, — хихикает Миша, но тут же серьезнеет, как только замечает выражение моего лица. Я выжидающе смотрю на нее. — Ладно тебе, ничего такого я ему не рассказывала. И вообще тебе следует присмотреться к нему, он очень классный. В отличие от Антонио, мне даже нравится его музыкальный вкус. — Ух, в самое сердце, — Антон рисует в воздухе сердечко и тут же стреляет в него из воображаемого пистолета, после чего прикладывает руку ко лбу и заваливается на стул. Мишка тут же бросается к нему с криком «Антонио!», после чего они вместе хихикают. Они неисправимы. — Так мы идем сегодня тусить? — меняет тему Миша, отбирая у Антона уже второй батончик. Третий он предусмотрительно перекладывает на другую сторону стола. Я киваю, и девушка тихонько хлопает в ладоши. — Класс! А то в прошлый раз мне пришлось пропустить все веселье из-за того, что уже в семь нужно было ехать на очередной семейный ужас. Я даже не увидела, как Нина танцевала на стойке… Ну, то видео у Антона на телефоне не в счет… Она заканчивает говорить, после чего захлопывает рот двумя руками, но уже слишком поздно, потому что я выставляю вперед ладонь, требуя у Антона его мобильный. Он даже не возражает, а молча протягивает мне телефон. Он уже давно знает, что со мной лучше не спорить. Я ведь знаю карате… Остаток пар проходит спокойно. Я даже успеваю проявить себя на истории, потому что Миша прожужжала мне все уши рассказами про каменный век. Вечером Антон отвозит меня домой, где я быстро переодеваюсь в самое неприличное из всех моих платьев — красное, узкое, длиной чуть выше колен и с вырезом в виде сердечка. По мне оно выглядит даже немного пошло, но друг настаивает именно на нем, ведь сам подарил мне его на позапрошлый день рождения. После того, как я наношу легкий макияж и обуваю туфли на каблуках в качестве редкого исключения, мы заезжаем к Антону домой, где он захватывает свою любимую черную шляпу, в которой, как утверждает, становится особенно привлекательным для противоположного — а иногда и нет — пола. Далее мы забираем Мишу и едем в клуб, который Антону советовали друзья в Интернете. Я сразу решаю, что почти не буду пить, разве что выпью один коктейль за компанию с ребятами… Но напиток оказывается удивительно крепким, и уже через короткий отрезок времени я обнаруживаю себя на танцполе, а потом… Утром я просыпаюсь в чужой квартире, на чужой кровати, но ужасно даже не это, а то, что комната оказывается мне до боли знакомой. А рядом, в пугающей близости от моего тела, безмятежно посапывает Макс. Вот же черт…