Послезавтра

Рассветные лучи, предательски освещавшие комнату, оживляли пространство приятным оранжевым цветом. Маленькие улочки Троста наполнились утренним шумом. Люди начинали неторопливо сноваться по городку. Где-то вдали уже была слышна ругань пекаря и пожилой покупательницы. Они стали бессменным символом наступления нового дня для Анны. Каждое утро девушка слышала споры о свежести проданного хлеба. Сначала эта ситуация ее раздражала, потом стала умилять. Подобная стабильность радовала разведчицу. В ее жизни постоянство было недоступной роскошью. Если в детстве Нанна считала ежедневные ритуалы рутиной, то Анна Трик убила бы за них. Детство стало приятной отдушиной для девушки, теплым воспоминанием. Каким бы сложным оно не казалось, жизнь в родительском доме была наполнена любовью. Небольшой городок за стеной Роза жил по одному и тому же алгоритму: завтрак, работа, обед, работа, ужин, сон. Мать девочки была хорошей швеей, а отец сапожником. Обычная, непримечательная жизнь семейства Трик стала воспоминанием 7 лет назад. Нанну отправили на пару недель к тетке по материнской линии в Яркел. Причины столь поспешного поступка родителей не понимал никто. Возможно, дело в разладе между ними. Ссору родителей дочь помнила мельком. Мама всегда умела найти компромисс, но в тот день она кричала и плакала, бесконечно попрекая отца. А мужчина лишь молчал, сдерживая жену в объятиях. Накануне отъезда Анна взяла лишь маленькую тряпичную куклу Линду, сшитую матерью из обрезков ткани, оставшихся от платья купеческой жены. Девочка не знала, что больше не вернется. Проведя чуть менее месяца в доме сестры матери, она вместе с дядей отправилась на малую родину. Новость о разразившейся болезни настигла их в пути. Дядя довез племянницу в небольшой фермерской повозке до Сины. Там они и узнали о смертельной эпидемии. Пришлось вернуться. Родители не отправили ни весточки. Родственники объясняли это запретом на отправку почты из-за карантина. Прошло еще три месяца. Девочка, ожидающая встречи с родителями, вернувшись домой, обнаружила листок на двери дома. Он гласил: «Линн и Тодд Трик мертвы». Ни тел, ни могил. Родители были сожжены вместе с другими умершими от болезни. Семья тетки решила не брать лишний рот в семью. Благодаря связям мужа в военной полиции, сиротку устроили в 11 лет в кадетское училище. Тогда детство и кончилось. Жизнь в училище была менее приятна, чем жизнь в отчем доме. Но Анна была накормлена, одета и окружена детьми. В родном городе она была всеобщей любимицей. Лучезарная улыбка или прозрачные слезки вызывали у горожан умиление. Множество сверстников, имена которых не сохранились в памяти, окружали девчонку. Игры с утра до позднего вечера прекращались перерывами на обед или сон. Для будущих солдат времени на развлечения не было. Однокурсники насмехались над маленькой Анной. Не гибкая, не выносливая, медленная девчонка стала объектом травли. Однажды мальчишки нагрянули в женскую казарму и уничтожили единственную частичку дома. Кукла Линда оказалась обезглавлена, пуговичные глаза оторваны, а платье замазано чернилами. Это был последний день, когда Анна плакала при людях. Игрушку она похоронила в далеком углу полигона. Девушка пришла на могилу детства лишь раз, когда выпускалась из училища. Последние дни перед походом в Шиганшину она решила провести на мирных улочках Троста. Казалось, люди вовсе забыли о недавнем государственном перевороте и коронации. Размышляя о беспечности местных, девушка невольно вспомнила разговор с «бронированным шпионом». Точно так же Райнер упрекал ее в инфантильности. Офицер не могла согласиться с его словами сейчас. Втираясь в доверие, предатель медленно усыплял ее бдительность. «Не будь ты такой глупой, враги прокололись бы раньше. Решила, что кто-то сможет заполнить ту дыру в твоем сердце. Ты еще глупее, чем была», — мысль, произнесенная голосом задиры из училища, пролетела в голове офицера. Обидчик, который озвучивал ее думы, умер в битве при Тросте. К собственному ужасу, Анна была рада, что его жизнь оборвалась. Она не могла простить мальчишке страданий и порванную куклу. Забредя в центр городка, разведчица обнаружила ярмарку. Девушка никогда не любила безделушки, продаваемые в подобных местах, но обожала атмосферу праздника, которая царила повсеместно. Прогуливаясь вдоль аллей из шатров, она услышала оклик: — Девушка! Девушка! Обернувшись, Анна увидела щуплую старушку в причудливой юбке. — Вы мне? — Хочешь, погадаю? Глаз у меня зоркий, а ручки у тебя такие красивые. С такой красавицы возьму немного, — пролепетала старуха. В ее голосе было нечто туманящее и манящее, словно хмель. Гадалка смотрела на нее, ожидая ответа. — Нет, спасибо. Не хочу знать, что ждет впереди. Но возьмите пару монет, — желая скорее избиваться от компании старухи, произнесла девушка. Взяв деньги, провидица посмотрела на девушку и схватила ее за руку. Взгляд был жутковатым, он отдавал холодом по всему телу офицера, а пальцы крепко сжимали запястье, препятствуя потоку крови. Спустя мгновение старуха ослабила хватку и произнесла: — Остригайся птиц, дочка. После гадалка молча развернулась и пошла искать новых клиентов. Офицер оказалась в замешательстве. Линн Трик всегда говорила: «Будущее — не игрушки, Нанна. Опасно заглядывать в завтрашний день, находясь в сегодняшнем». Возможно, это был страх провинциальной швеи, не умевшей писать и читать. У Линн было много страхов. Она даже боялась иголок, хотя была швеёй. Женщина не могла приступить к работе, пока не наденет напёрсток. Когда она пыталась научить дочь вышивать, «дрянная девчонка» снимала металлический набалдашник с тоненького пальчика. Это доводило всегда спокойную Линн до паники. Она немедля выхватывала иголку и начинала отчитывать дочь. Но в подсознании девочки закрепился лишь страх будущего. Анна была уверена, что завтра можно изменить, сделав что-то сегодня. Но девушка была не уверена в своей психике. Она думала, если знать предсказание, то можно слепо ему следовать, лишая себя выбора. Хотя выбор без выбора стал частью ее жизни. Разведчица думала, что это все часть плана по исполнению ее цели. Обойдя большую часть города, офицер зашла в таверну. Там она провела дневную трапезу. Обед не был вкусным, но был лучше, чем солдатская еда. За годы девушка перестала быть привередливой. В случае нужды она готова была съесть червя, а в детстве выбирала горошек из рагу, которое готовил Тодд. Медленно попивая свой стакан чая, она прислушивалась к голосам рабочих. Они пришли сюда выпить, пока жены не видят. Совсем опьянев от выпитого алкоголя, они перестали говорить вполголоса. Анну бы не заинтересовала болтовня двух пьянчуг, если бы они не заговорили о ней. — Вот сидит вся такая краля! Тьфу, одно слово от разведки. — И не говори, на наши налоги «борется с титанами», — последние два слова рабочий произнес, пародируя женский голос. — Наверняка и носу из стен не высовывала. — Ага, спит с кем-нибудь из главных. И все за мои деньги. — Толку от нее, да и от разведчиков никакого. Одну стену и так потеряли. Надо было их расформировать к чертям. Избиение гражданских грозило бы Анне выговором и временным понижением. Но эти красные рожи так и норовили стать синими от синяков. Но она спокойно продолжала пить свой чай. — А вообще девка не туда пошла. Я бы тратил на нее свои пожитки где-нибудь в притонах подземного города. — Было бы что тратить, дурень. Тех грошей, что ты наскребаешь еле, хватает на это пойло. Девка-то явно дороже бы стоила. Не желая больше слушать предположения о ценности ее персоны, офицер направилась к питейному столу, чтобы заплатить за обед. Расплатившись, она заметила, как один из рабочих направляется туда же. Его тяжелая слегка приплясывающая походка навела офицера на мысль. Желание совершить маленькую пакость взяло верх над холоднокровием. Когда горожанин подошел совсем близко, девушка вытянула ногу. Запнувшись о лодыжку разведчицы, толстое тело приземлилось лицом на каменный пол таверны. Девушка же вышла из заведения с торжествующей улыбкой. Время близилось к вечеру. Анна помнила о грядущей встрече с другими офицерами в кабинете главнокомандующего. Они должны были обсудить стратегию наступления и план действий. Дойдя до входа в штаб-квартиру, она слегка помедлила. Через мгновение к ее ногам упал птичий помет. Девушка разразилась громким хохотом. «Все-таки не обманула старуха!» — подумала она. Совещание шло как никогда напряженно. Ради завтрашнего похода был свергнут лже-король, хоть многие и отрицали этот мотив. Все было предельно просто. Во время пути до Шиганшины офицеры управляли небольшими группами разведчиков, в городе же они будут действовать по ситуации. Никто не знал количество титанов на территории и качество подготовки врага. Анне не выделили подконтрольную группу. Она уже знала свою задачу. «Если мы проиграем, я поскачу за стену Роза и сообщу об этом командованию», — медленно, выделяя каждое слово, проговорила про себя девушка. После того как вопросов к плану не осталось, офицеры начали расходиться. Анна осталась в кабинете командующего разведкой. Она часто проводила вечера в компании, состоящей из Эрвина и Леви. Но сегодня капитан решил провести время в одиночестве. По предположению девушки, дело было в утренней ссоре между двумя мужчинами. Офицеры спорили об участии командующего в миссии. В прошлой вылазке за стены он потерял руку. — Ты слышала сегодняшний разговор между мной и Леви, — произнес спокойный голос. — Это не вопрос, как я понимаю. Ты прекрасно знаешь, что он прав. Но… — начала тираду девушка. — Но это мое решение, которое не оспаривается, — слегка повысив голос, произнес Эрвин. — А то, что ты сейчас устраиваешь это неподчинение руководству. — На твоих похоронах я плакать не буду, но подумай о людях, которые погибнут, защищая твое эго и твою задницу. Я не хочу… — Запоминать новых имен? — Говорить их семьям о храброй смерти ради гордыни руководителя разведки. И да, это тоже. Откуда ты знаешь? — Так ли это важно? — Верно, — тяжело вздохнув, протянула она. — Я сегодня гадалку встретила. Она сказала остерегаться птиц, и перед дверьми штаба голубиное дерьмо упало мне под ноги. — А я-то думал, кто так истерично хохотал на улице. Где ты сегодня обедала? Не заметил тебя в столовой. При воспоминаниях о таверне, улыбка сползла с лица Анны. — Я была в отвратительной таверне. Съела какую-то похлебку, выпила чаю. Из развлечений только пьяный увалень, разбивший лицо о пол, не без помощи моей ступни. Ни лютни, ни стихов, ни танцев. Легонько хмыкнув, Эрвин продолжил рассматривать кипу бумаг, лежащих на столе. Забывшись, он попытался взять в правую руку еще один документ, но лишь рукав от рубашки лег поверх белых листов. Анна часто корила себя за слепую веру в Брауна. Из-за его предательства погибло много хороших ребят, командующий потерял руку. — Может мне не стоило идти в разведку, — подала предательски дрожащий голос девушка. — Это не вопрос, как я понимаю, — передразнил ее начальник. — К чему эти рассуждения? — Череда случайностей завела меня сюда. По стечению обстоятельств, я уехала из дома до начала эпидемии. Из-за связей дяди меня на год раньше взяли в училище. После схватки с титаном меня чудом выловили из реки. Я ничего не сделала, чтобы оказаться здесь. — Может и так, но ты в одиночку провела пять дней за стеной без еды и оружия. Достигла своих званий не за красивые глазки. Если ты добиваешься комплиментов, то ты их больше не услышишь. Это тот пьянчуга тебя надоумил? — Порой мне кажется, что твои глаза и уши на каждой стене, — произнесла она с возмущением. — Анна, ложись спать. С завтрашнего дня судьба человечества зависит от нас. — В прочем, как всегда. До послезавтра, Эрвин. — До послезавтра.

***

Путь до Шиганшины не запомнился чем-то примечательным. Все чувствовали страх, повисший в воздухе. Даже тот бесстрашный мальчик-титан делился с друзьями переживаниями. Город показался на утро. Анна никогда не была на самом юге человеческой цивилизации, но ей территория показалась абсолютно безликой. А ведь отсюда начался апокалипсис. Зайдя в город, она начала осматриваться. Вместе со светленьким другом Эрена девушка обнаружила чайник с какой-то черной жидкостью. Ее вкус напоминал чай, но отдаленно. Из-за температуры сосуда мальчик предположил, что бронированный и колоссальный уже здесь. Они направились к командующему. Дальше события мелькали, как крылья бабочки. Бой двух титанов. Град из камней от звероподобного. Паника. Отравляющая воздух паника. «Нельзя просто так сдаваться этой обезьяне без боя», — кричал внутренний голос разведчицы. Но камни летели, уничтожая лучших из корпуса. Эрвин и Леви начали обсуждать план. Девушка понимала, что шанс успеха слишком мал. Но это лучше, чем просто ждать своей гибели. — Ты так часто отправлял людей на смерть, жертвовал ими ради человечества, не задумываясь. А теперь возглавляешь это самоубийство. Жестокая ирония, — едкие слова вылетели из ее уст. Анна была эгоисткой. Она не хотела терять человека близкого ей по духу. Девушка этими словами пыталась отговорить друга от смерти, но все было тщетно. — Анна, узнай, что там за стенами. Он вскочил на коня и начал речь, которая, как и всегда, заряжала людей верой в любой беспросветной ситуации, как сейчас. Но девушку не волновали эти слова. «Узнай, что там за стенами». Эта фразу поняли только двое. Девушка и офицер впервые встретились на допросе после ее спасения из реки. Командующий задавал много вопросов и последний звучал так: «Почему ты здесь?». Она сама не понимала причины своего нахождения в разведке. Анне ничего не пришло в голову лучше, чем сказать о мире за стенами. Ее никогда он не интересовал и капитан это понимал. Эрвин сказал ей найти то, что наполнит ее жизнь смыслом. Взметнувшись на УПМ, девушка оказалась внутри стен. Там продолжался бой титанов. Она увидела, как мальчик, с которым она нашла чайник, крутился вокруг титана. «У него точно есть какой-то план», — она не могла поверить, что этот одаренный умственными способностями юноша решится на столь глупую смерть. Девушка решила подлететь поближе к отряду Ханджи, который заметила при спуске, но мир перед глазами резко потух. Сильная ломящая боль от падения сковала все тело. «Видимо, крюк не зацепился за стену». Девушка медленно поковыляла на звуки голосов. Ханджи с отрядом стояла у стены дома. Анна заметила, что они стоят вокруг тела. Подойдя ближе, ей не составило труда узнать человека. Райнер, искалеченный громовыми копьями, восстанавливал силы. Он говорил, что-то про Имир, про какое-то письмо. Зоэ спросила о готовности к сотрудничеству, но ответ для Анны был очевиден. — Нет, — прозвучал его хриплый и измученный голос. — Значит он готов к смерти, — произнесла молчавшая до этого момента девушка. Ей на секунду стало жаль его, но горечь предательства вытеснило все сострадание к врагу. Райнер узнал голос, но был слишком слаб, чтобы дать знать об этом. Офицер уже занесла меч к глотке титана, как мальчишка из 104 запротестовал. Кажется, его звали Жан. «Заполучить силу титана — было бы неплохо», — подумала разведчица. Она сама готова была стать чудовищем лишь бы отомстить за все. Или офицер не желала убивать чудовище, превратившее жизнь людей в ад, потому что он был дорог ей? Девушка сама не понимала. Сыворотка была у низкорослого капитана. Она не знала жив ли он. Но не только это волновало ее. Анне было важно знать, что случилось с тем отчаянным мальчишкой, который крутился вокруг Бертольда. Сначала она решила отправиться вместе с девочкой с красным шарфом к Эрену, потому что мальчик-титан видел его последним. На крыше она увидела живого Леви. Он весь в крови гигантов, уже собирался отдать сыворотку мальчику. Как появился новобранец с телом на руках. Дилемма появилась абсолютно внезапно. Вопрос стал ребром: Эрвин или Армин? Разум не задумываясь отдал сыворотку командующему. Сердце разрывалось между ребенком, только начинавшим жизнь, и другом. Но забыв о себе, Анна подумала о человеке, в чьих руках спасение. Леви тоже не мог выбрать. Время тянулось бесконечно долго. Куча слов была сказана, множество движений были сделаны. Анна посмотрела на медленно умирающего командующего, друга, брата. — Ты достиг цели, Эрвин, — произнесла она шепотом. Девушка не знала, слышал ли он эти слова. По щекам бежала скупая слеза. — Ты знаешь, что делать, — сказала девушка капитану. Он точно слышал слова, которые она прошептала их общему другу. Неизвестно, что повлияло на его решение. Аргументы Эрена или тихий шепот Анны. Выбор был сделан.

***

Прошло несколько месяцев после их горькой победы. Жизнь наполнилась рутиной. Титаны умирают благодаря гильотине, разведчики находятся во временном отпуске. Назвать отпуском это было нельзя, корпус зализывал раны и постепенно набирал новобранцев. Девушка решила не участвовать в отборе рекрутов. Слишком тяготила ответственность за чужие жизни. После Шиганшины выжило 10 человек. Смерть забрала слишком многих. Имен всех запомнить было невозможно. «А те ли имена я запоминаю?» — немой вопрос преследовал девушку. После потери друга она жалела, что редко называла его по имени. Нанна так сильно гналась за мертвыми, что забыла о живых. Казалось, после убийства всех титанов они могут начать жизнь заново, как обычные жители городов и сел. Но мир за стенами, оказался сложнее. Там далеко не бескрайние леса и моря, а люди, ненавидящие их. Но не только враги за стенами беспокоили разведчицу. После обнародования истинной истории, совесть вновь сгрызала ее изнутри. Из-за собственных мотивов они не уничтожили оружие врага — бронированного титана. Если бы девушка не смалодушничала, в арсенале Элдии был бы еще один гигант. Она начала много времени проводить с ребятами из 104-го. Офицер понимала, что они станут преемниками и наследниками разведкорпуса. Не только на нее, Леви и Ханджи была возложена миссия по восстановлению разведкорпуса, но и на этих детей. Сама разведчица была немногим их старше, но для нее они стали воспитанниками, как она когда-то для Эрвина. Анна понимала насколько важно передать то, что командующий дал ей. Из-за регулярного общения она начала подмечать особенности и черты каждого. Девушка долго не могла решиться на шаг навстречу к ним. Слишком глубокая рана, тянущаяся из детства до битвы за стену Мария, не давала привязываться к людям. Но с каждой минутой, проведённой в компании выживших героев стен, она затягивалась медленно и понемногу. Анна сидела на пожухлой траве и наблюдала за падением листков пожелтевшей ивы. Это было «то» место. Его не омрачали смерти и предательства. Лужайка оставалась вне времени, только листья дерева выдавали неумолимый ход дней. Солнце стремилось к горизонту, окрашивая все ярко-красным светом. Воздух уже не был теплым, он прохладно скользил между ветвей ивы, заставляя их играть шуршащую мелодию. Девушка наслаждалась этим осенним звуком, прикрыв глаза. Шелест листьев не говорил развращающих слов, в отличие от людей. Каждый считал своим долгом завести неуместный разговор или задать вопросы о битве в Шиганшине. Тут была тишина, которая давала голос мыслям девушки. Но она вновь была разрушена. — Ты уезжаешь? — послышался голос Армина. «Это место проклято», — усмехнулась разведчица. Она улыбнулась, приоткрывая глаза. Девушка никогда не желала заводить любимчиков. Но светловолосый мальчишка, отважившийся на смерть, прочно закрепился в ее душе. Она никогда не винила его в смерти друга, наоборот считала Армина продолжением Эрвина. — Последний человек, который нарушил мое спокойствие в этом месте, оказался предателем, — привставая, уставным тоном произнесла Анна. — Да, я еду в Марлию. Узнаю все о мире за стенами, наваляю этим ублюдкам и вернусь домой. Это было решение командования, а не ее желание. Элдии был нужен шпион, который бы быстро адаптировался к новому миру. Девушку после пяти дней «адаптации» к гигантам можно было считать экспертом в выживании в экстренных ситуациях. Анна наконец стала особенной, но за этим скрывалась не одна причина, а несколько. Разведчица, по мнению старших, закисла после пережитого. Она не участвовала в жизни корпуса, не набирала рекрутов, не занимала руководящих постов, она утратила пресловутый огонек. А ещё она была не так важна. Разведчица была заменимой. Вот и все. Так девушка стала идеальным вариантом для международного шпионажа. — И как ты собираешься там прожить? В ответ прозвучала усмешка: — Я жила с титанами пять дней, а среди них не работают подкуп и взятки. Я обязательно, что-нибудь придумаю. Не успеете соскучиться, как я вернусь, и снова буду крутить вам хвосты. Юноша стоял и смотрел на нее немигающим взглядом, казалось, глаза наполняются слезами. Неожиданно мальчик обнял девушку. Столь чувственный порыв заставил ее смутиться, но через секунду она ответила на объятия. Мягким и дрожащим голосом он спросил: — Увидимся послезавтра? Она лишь крепче сжала Армина в объятиях. Эрвин в ночь перед походом в Шиганшину ответил на эти слова. Анна не хотела давать обещаний, но она знала, что должна встретиться с этим мальчишкой вновь.