Послезавтра

Возвращаться на Парадиз после всего было по меньшей мере странно. Во всем мире он был героем. Вернее сказать, он был спасителем крупиц цивилизации. Но Парадиз был бельмом на карте. Он так и остался чуждым всем. Справедливости ради, остров и сам отчуждал остальной мир. Стены стали невидимыми. Они выстроились высокими стройными рядами в головах людей. Море тянулось гладкой скатертью, стирая границу с небом. Корабль словно был внутри стеклянного шара, окруженный синевой. Где-то покрикивала одинокая чайка. В каюте бурлил какой-то незначительный, но жаркий спор. Палуба же была пуста. Лишь одинокая белесая гора выбивалась из общего благодатного пейзажа. Сгорбленные плечи так и норовили перевалиться через перила, стараясь утащить бренную тушу на дно. Отсутствие осанки у мужчины его друзья объясняли тяготами жизни и весом низложенной ответственности. Он не был Жаном, который, несмотря на пережитое, мог гордо держать нос по ветру. Флегматичная Пик если и переживала посттравматическое расстройство, то делала это где-то в глубине своей души. Армин был Армином. А Райнер страдал. Его склонность к драматизму все спасители человечества объясняли сломанной с детства психикой. Все они осознавали, что с ними произошло. И все они знали, что нужно жить дальше несмотря ни на что. А Райнеру было стыдно. Он страшился того, что натворил за свою жизнь. Мужчина вполне эгоистично приписывал мировой кошмар на свой счет. Он не мог простить себе многое. Вернее, он ничего и не простил. Ни Шиганшину. Ни Марко. Ни Эрвина. Ни Бертольда. Ни Ребелио. Ни все остальное человечество. Ни Нанну. Все эти топонимы и имена ложились на него гирями и тянули на дно самобичевания. В какой-то степени он стал понимать молодую разведчицу, которая шептала имена как молитву каждую ночь. Сначала он находил это странным. Потом умилительным. Тогда ему, молодому солдату, хватило дерзости упрекнуть офицера в сентиментальности, из-за чего ему прилетело походным журналом в лоб. Вспоминая это, мужчина легонько улыбнулся. За годы мира он отвык прислушиваться к шагам за спиной, поэтому он не заметил, как рядом пристроился Жан. — Опять думаешь о замужних женщинах, Райнер, — решил он уколоть друга. — Не тебе меня судить, — мрачно ответил Браун, явно намекая на его странные отношения с Микасой. Кирштейн закатил глаза. Казалось, что они выкатятся по инерции из глазниц. У них были странные отношения. Они были явно больше, чем просто знакомые. Но и закадычными друзьями их нельзя назвать. Вражда ушла, освободив место для отношений на грани убийства и объятия. Оба мужчины умело балансировали на этой тонкой леске. В нужный момент подколоть. В нужный промолчать. Их обоих это устраивало. Подобная стабильность раньше казалась роскошью. Сейчас же она стала приятным дополнением к миру. Такая перчинка в пресном супе. — Скоро будем на месте. Собери свои вещи, — командным голосом сказал Кирштейн. – Ждать капуш не будем. Райнер молча покинул свой пост самобичевания и направился в каюту. Весь его скарб умещался в один не самый большой чемодан. На его верхней крышке было две фотографии. На первой еще до Гула замерли он в белой форме с повязкой, его мама с неизменным платком на голове, позади стояли дядя и тетя, а впереди улыбалась Габи. Она только стала кандидатом. Человеку, не знавшему историю Райнера, могло показаться, что это момент абсолютного семейного счастья. Но это было не так. Буквально за день до того. Он вновь подумывал спустить курок злополучной винтовки. И за день до того. И много дней после. Сейчас мужчина редко рассматривал негатив. Он знал, что вся эта семейная идиллия напускная. Сразу после съемки его семья вновь вернулась в гетто. Вновь их ненавидели и презирали. Райнер старался не вспоминать то время. Чаще всего он смотрел на другую фотокарточку. Это был простой негатив. Человек сидел на стуле. Ничего примечательного. Просто негатив для печати в газетах. Но самое главное кто смотрел с него веселым и одновременно строгим взглядом. Она всегда была такой. Непостижимой загадкой. То мрачная, то сияющая. Такая контрастная, как этот негатив. Но удивляло в фотографии другое. Она улыбалась. Это было редкое явление. Улыбалась она часто, но такую он видел лишь однажды. Под 132-мя кирпичами в той камере. Это была не ее торжествующая ухмылка, когда она накостыляла обидчикам или обхитрила кого-то. Это не была теплая улыбка, которой разведчица иногда одаривала его по утрам. Это был покой растянутый между лепестками губ. Райнер думал, что она знала все уже тогда. Сзади на фотокарточке было написано:

«Если это не у меня, значит меня нет».

Ее не стало слишком давно, но рана не зарастала. Мужчина ни с кем не говорил о ней. Для остальных это была запретная тема. Однажды в порыве гнева Жан по неосторожности выплюнул ядовитое: «Смерть Анны только на твоих руках. Если бы не ты она бы была здесь». Райнер в свойственной манере просто ушел, не отвечая на выпад. И стоило ему остаться одному, как этот сильный мужчина превратился в воробушка слабого и беззащитного. Нескупая мужская слеза покатилась по его белесым щекам. Она не приходила к нему во снах. Никогда. Это было его наказание. Разведчица снилась ему лишь раз. В день, когда все кончилось. Она сидела за столом напротив него и молчала. Мужчина схватил ее за руку, но девушка не отреагировала. Его взгляд проходил сквозь него. Райнер поспешил выйти из-за стола. Он упал перед ней на коленях и шептал лишь: — Прости. Прости меня. Прошу прости. Но Анна была словно статуя. Она безмолвно смотрела куда-то вдаль. Райнера сводило это с ума. Разведчица была столь близко, столь осязаема, но при этом так далеко. Мужчина начал трясти ее, пытаясь привести ее в чувства, но безуспешно. Осознав тщетность своих попыток, он опустил голову ей на колени и заплакал. Мужчина чувствовал холод, исходящий от нее. Внезапно что-то капнуло ему на лицо. Теплая, почти жгучая капля. Затем еще одна. Райнер попытался стереть это с лица. Лишь когда его руки окрасились в алый, он понял, что это кровь. Ему было страшно поднимать глаза. Но ведомый иррациональным желанием он посмотрел прямо на нее. Такая красивая, как всегда. Только в груди ее бьет источник, мелкими реками спускающийся к ее ногам. Рана сочится, не затягиваясь, а Анна просто смотрит на него и молчит. Райнер пытается заткнуть это рану. Привести ее в чувство. Но все безуспешно. С каждым мгновением его руки все гуще окрашиваются кровью. Он умоляет, кричит: — Останься здесь. Вернись ко мне. Прошу - срывал голос он. А после перешел на шепот: — Нанна, пожалуйста. И на мгновенье показалось, что в ней проснулось что-то. Она наконец-то посмотрела на него. Девушка обхватила его лицо ладонями, как делала это раньше. У Райнера остановилось сердце. «Вот она. Она здесь», — теплилась надежда. — Это ты, - произнесла она. – Это ты виноват. Разведчица оттолкнула его руки, встала и пошла. Воин пытался пойти за ней, но ноги весили тонну. И он остался в этой темноте один у этого пустого стола. — Ты готов? – спросил Армин. – Дверь была открыта, — объяснил свое вторжение парень. Молодой человек указал на невнимательность Брауна. Армин прошел вглубь каюты, подойдя вплотную к нему. И прежде чем Райнер успел захлопнуть чемодан, бывший колоссальный титан успел разглядеть фотокарточку. Его сердце защемило. — Это она? – робко спросил парень. – Ты не говорил, что у тебя есть фотография. Райнеру стало стыдно. Она не была его личной трагедией. Слишком многие потеряли части себя с ее смертью. Ее имя никто не осмеливался называть. Мужчина трясущимися руками открыл чемодан, открепил фотокарточку и дал ее в руки Армину. В его голубых глазах пронеслась скорбь. Он тоже скучал по ней. Это были те дни, когда не было войны. Они строили новый мир без стен и с железной дорогой. Анна иногда приезжала. Это было лишь пару раз. — Кто теперь накрутит нам хвосты? — горько сказал Армин. Райнер совсем не понял его фразы. Но решил не задавать лишних вопросов. У каждого были с ней своим отношения. — Знаешь, а она ведь любила сладкое. Хотя по ней не скажешь, — начал Армин. — Особенно она любила… — Ирис, — тихо добавил Райнер. Армин улыбнулся и продолжил: — Когда она в первый раз приехала из Марлии, мы сделали ей сюрприз и сварили ей ну килограмм ирисок точно. Сахара то на острове всегда мало было. И что-то мы переборщили. Она как одну откусила, так у нее зуб откололся. Райнер засмеялся. Он хорошо знал, что разведчица не любила форс-мажоры. — А она что? — Ну поругалась, потом сказала спасибо. И уехала в столицу к зубному мастеру. Вернулась с корзиной сладостей. Мы как на радостях и с голода набросились на них. А они все из мыла. Как плевались. Одна Саша не поняла, что с пирожными не так. Райнер улыбался. Он осознавал, что эти моменты счастья прошли мимо него, но он был рад, что она в своей пусть и недолгой жизни могла радоваться чему-то простому, даже если это были мыльные пирожные.

***

Корабль прибыл на Парадиз слегка за полдень. Потом недолгий путь по железной дороге. И все это время чувствовалось, что им тут не рады. Бывшие шифтеры не были желанными гостями. Они же убили их бывшего лидера, чья идеология борьбы захватила умы сотен тысяч. Прибыв в Трост, они могли освоиться. После чего гостей острова ждала обширная программа: дипломатические приемы, посещение школ и прочая чепуха, которая как-то могла спасти хрупкий мир. Комната, которая была предоставлена Райнеру, не была богато обставлена. Скромно: кровать, шкаф, стол и стул. Однако это было лучше, чем жилье немногих выживших. За три года города отстраивали заново, но процесс шел слишком медленно. Засиживаться в четырех стенах мужчине не хотелось. Райнер направился в город, чтобы бесцельно бродить, предаваясь воспоминаниям. Трост практически не изменился. Такой же шумный и суетной. Он бывал здесь лишь в немногие увольнения. И то гулять особо не приходилось. Тогда воин выискивал титана прародителя. Но однажды Райнер именно гулял здесь. Это было с ней.

***

Солнце уже скрылось за горизонтом. Город медленно погружался в тьму. В окнах загорались лампады, а фонарщики наливали масло в немногочисленные уличные лампы. В парочке гуляющей по городу трудно было узнать разведчиков. В гражданской одежды они просто бывшие школьник прохаживающиеся по Тросту. Райнер не мог оторвать от нее глаз. Анна рассказывала, что-то о годах в корпусе. Это было так странно: они одного возраста, а общих воспоминаний с учебы не было. Даже сама манера речи Трик с выпускниками 104-го выдавала в разведчице опыт и некоторое наставническое отношение. Но Райнеру было все равно. Ему просто хотелось рассматривать ее такой. Без формы, субординации и титанов. Как бы все было просто, если бы она не была с Парадиза. Сколько раз он порывался рассказать ей не сосчитать. Но сейчас это было пустое. Парню просто хотелось остановить этот момент. — Ты меня вообще слушаешь? — с претензией спросила девушка. — Да, - ответил он. — Что с ним в итоге случилось? Анна закатила глаза. — Я тебе больше ничего не расскажу. — Прости, — произнесли залитые краской щеки парня. Девушка умилилась. Они так и гуляли в городе, пока не набрели на магазинчик с алкоголем. Было что-то в этом запретное. Они купили вина. И решили, что распивать его на улице слишком рисково. Встреча с другими разведчиками грозила выговором. Райнер в одну из прошлых вылазок приметил небольшую крышу. Он хотел использовать ее для тайника, но не срослось. Чтобы место не простаивало, парень решил показать его офицеру. — Ты серьезно? — спросила девушка. — Если ты меня решил убить, то скидывать с крыши не лучший вариант. — Ну, не знаю. Спишут на самоубийство, — отшутился Браун. Они залезли на крышу и, как назло, небо стало заволочено тучами. Звезды перестали светить. Райнер подумал, что какая-либо романтика сошла на нет. Но потом он посмотрел на нее: она ждала его. Парень галантно расстелил куртку на пол. — Уже не жаль вещи? — подколола его Трик. — С кем поведешься… — Да, я плохой пример, - и засмеялась. Они открыли бутылку вина. Терпкий вкус поцеловал их губы и нежно обнял горло. Райнер подумал, как это все неправильно. На Родине его осудят за это. Сами чувства к ней были преступлением. Она – дьяволица с острова. Он – мерзкий титан, убивший тысячи человек. Ему стоило остановиться и не привязываться к разведчикам. Браун был обязан помнить о миссии. Боги! Как это все осложняло. Она сделала в сотни миллионов раз тяжелее. Друзья, товарищи, возможно, он бы мог оторвать свое сердце и поступить с ними как положено воину. Но не с ней. Он должен уйти. Не пить это вино. Не разговаривать с ней. Не видеть ее. Не любить ее. «Я так устал себе не разрешать, - подумал он. – Я не могу без тебя дышать» Она смотрела на тучи на ночном небосводе, а он на них через ее глаза.

***

Бродя по улицам, Райнер увидел надпись: «Экскурсия в Музей Разведкорпуса». Предпринимательская способность жителей острова поражала: за весомую сумму можно было отправиться в замок, где раньше располагался, да и сейчас находится штаб элдийской разведки. Браун рассудил, что их – недругов Эрена повезут туда, поэтому решил поехать туда самостоятельно. Отдав значительную часть своего бюджета на всю поездку, он на поезде доехал до замка. Он не изменился, но было заметно, что старые кирпичные стены дарившие прохладу сменили кладку. Не было слышно лязга металла и рабочего гула. Улей вымер. Его сменили клерки в костюмах с нашивками, то и дело попадавшиеся Брауну. Только в это мгновение он осознал, что такую поездку могут расценить как шпионаж, но было поздно. Музей занимал чуть меньше десятка комнат. Очевидно в сам штаб никого не пускали. Но казарменную комнату, где жил он с Эреном сделали святилищем. На экскурсию поехал не только Браун. Ему компанию составили еще пятеро взрослых, но большая часть посетителей – сироты, которые выехали из детского дома, чтобы знать лучше свою историю. Экспозиция началась с самого позорного момента в жизни Райнера Брауна – пролом стены Мария. Приятная на вид женщина рассказывала, как в мирный день 844 года титаны уничтожили миллионы людей. Она не раскрыла, кто скрывался за личинами Бронированного и Колоссального. Затем была долгая часть о 104-ом выпуске кадетского корпуса. Убийство Марко - еще одно пятно на совести Райнера. Защита Троста. Эрен превратился в титана. Женщина просто рассказывала заготовленный текст, описывающий события недавнего прошлого, но для Райнера это была его жизнь. Каждое слово вскрывало рану, которая толком никогда не затянется. Потом похищение Эрена. Тут женщина, наконец, произнесла, что Райнер и Бертольд – враги. Особенно сильно удивила Райнера реакция детишек-сироток. Они возмущенно обсуждали, как они могли оказаться предателями, если все были друзьями. Затем битва в Шиганшине. Смерть Эрвина Смита. Экспозицию обрамлял портрет. Темные брови сведены к друг другу. Голубые глаза вновь продумывают какой-то план. Зеленая командная брошь. Рядом уже весела фотография госпожи Ханджи. А после короткая надпись: «Следующим командиром Разведкорпуса стал предатель Армин Арлерт, который был снят с должности приказом королевы». Битва в Шиганшине заканчивалась перечислением имен тех, кто остался в живых. Жан, Конни, Саша, Микаса, Армин, Леви и другие. Среди них было и имя Анны. Дальше рассказывалось о том, как готовилось вторжение Марлии на Парадиз. Героические подвиги Флока Фостера. Целый стенд о предателях, убивших Эрена Йегера. В конце были просто фотографии ребят из 104-го, сделанные в период с битвы в Шиганшине до нападения на Либерио. Райнер не разглядывал их особенно детально. Он хотел по скорее завершить это приключение. — А кто это на фотографии рядом с господином Йегером? — спросил ребенок из толпы. Райнер кинул взгляд на негатив. Все грязные под палящим солнцем его друзья стояли на фоне кусков рельсов. Рядом с Эреном стояла Анна. Она выделялась на общем фоне: одета по марлийской моде, на ней было грязи и пыли, и она довольная по-лисьи ухмылялась. «Видимо, это фотография была сделана после розыгрыша с мылом», — рассудил Райнер. — Эта? — ткнула указкой женщина. — Дай мне секундочку… Ага… Это Анна Трик. Офицер Разведкорпуса. Одна из выживших в Шиганшине. — А что она сделала? — не унимался тоненький голосок. — Она была просто членом Разведкорпуса. Проще говоря, никаких героических «подвигов», - на этом слове экскурсовод сделала акцент: - не совершила. Просто служила с Эреном Йегером. Мы, историки, называем таких людей «неактивные участники борьбы за свободу Парадиза». Вероятнее всего, она погибла во время первого по Марлии, но об этом никаких данных нет. Злость внутри Райнера закипела с невероятной силой. «Неактивный участник. Она умерла за эту вашу свободу. Ее пытали. Измывались. Она умерла из-за этого. Она рисковала жизнью. А вы даже не знаете, кто она такая», - кричало его подсознание. «Неактивный участник борьбы за свободу Парадиза» — слишком неблагодарное звание для человека, погубившего свою жизнь в марлийских застенках. Браун хотел закричать на эту женщину. Она ничего не знала о подвиге Анны Трик. Никто ничего не знал. Он не понимал, почему остальные выжившие разведчики не говорили о ней. Ее труд может и был незаметным, но таким важным. Ему казалось, что без признания ее деятельности она погибла напрасно. Да, черт, если бы они оценили хоть крупицу сделанного ей, то эта женщина бы рассказывала целый стенд о ней. Но Нанна Трик была лишь крупицей песка на дне океана истории. Она была спрятана под толщей героического эпоса об Эрене Йегере. Ее история и личная трагедия – незначительная щепотка истории, которая так и останется в забвении. Крайне разочарованный мужчина покинул замок. Оставался еще час до возвращения в город. Он решил прогуляться по знакомым местам. Выйдя за стены замка, Райнер увидел иву, которая все также низко приклонялась перед прохожими. Мужчина по старой привычке подошел к ней и прилег. Нежные ростки разнотравья обнимали его мягкой простыней. Все было как тогда. Солнце пригревало. Райнер прикрыл глаза. Сначала он нырнул в темноту. Ту самую, которую он в юности не видел. Теперь он ее не страшился. Возможно, это и был тот пресловутый покой. Ветер легонько шевелил ткань его рубашки. Умиротворение теплой ванной окружало бывшего солдата и воина. Он наслаждался каждым мгновением. Он не вернулся в прошлое. Нет. Это место было вне времени. Это было «то» место. Внезапно его одиночество нарушила тень, скользнувшая по лицу. Райнер лениво поднял веки. Перед его взором оказалась маленькая девочка. Одна из тех сирот, с которыми он слушал экскурсию. — Чего вы тут разлеглись?! — возмущенно спросила малышка. — Это музей! Так делать не прилично! — Простите, юная леди, — добродушно сказал мужчина. Он посмотрел на нее с такой теплотой, на которую был способен. Он хотел, чтобы маленькая незнакомка не познала ничего плохого из того, что видели в жизни люди, бывавшие под этой ивой. Девочка стояла и ждала пока взрослый дядька встанет. Она хотела проконтролировать это. Но внезапно между ними возникло настоящее чудо. Маленькая капустница пролетела между ними. Бабочка села девочке на нос. Та с замиранием сердца смотрела на нее, боясь навредить хрупкому творению жизни. Райнер своей огромной ручищей приблизился к маленькому носику. Бабочка медленно перешагнула на мужской палец. И через мгновение вспорхнула ввысь. Девочка, приобщившаяся к великому таинству, озорно смеясь, побежала к подружкам рассказывать о волшебстве, приключившемся с ней. А мужчина вновь прикрыл глаза. И ему показалось, что в темноте промелькнул нежный улыбающийся взгляд.