Скороконожка и Паук. Сборник

      — Ты умеешь кататься? — спросил Питер, высунув нос из-под красного пледа.       За окном валил снег такой густоты, что хоть глаз выколи. А дома было тепло и уютно. Дома пахло мандаринами и глинтвейном.       — В последний раз делал это ещё ребёнком, — ответил Пьетро, тоже оторвавшись от чемпионата мира по фигурному катанию.       Его крутили по телеку не первый день. Пьетро и Питер не то чтобы были фанатами, просто время года располагало. После такого выбраться на лёд самим было лишь делом времени.       Реклама ворвалась в мозг фейерверком из самых разных цветов и невыносимо громких звуков. Питер недовольно заворчал и снова исчез в своём шерстяном гнезде. Пьетро учтиво понизил громкость.       — Не хочешь сходить покататься? — Максимофф осторожно тыкнул свою персональную печку в бок. Ну или в спину. Поди там разбери.       Комок из пледов согласно зашевелился.       На том и порешили.

***

      — Готов? — Питер выскочил из-за угла, подрагивая от нетерпения.       Пьетро только в десятый раз недовольно распустил идиотскую шнуровку. Паркер по-доброму хмыкнул.       — Давай помогу, — Питер ловко присел на одно колено и зашнуровал коньки за какие-то две минуты.       Пьетро так и не смог отогнать от себя мысль, что тот радиоактивный паук определённо имел чутьё на своих межвидовых собратьев.       Встать и дойти до льда оказалось ещё сложнее, чем подготовить коньки "к бою". Для Пьетро. Питер держался рядом с такой уверенностью, будто у него на ногах были заношенные кеды, а не два чёртовых лезвия. Такому навыку оставалось только позавидовать.       — Мне надо тоже начать летать по городу. Если это твои патрули научили тебя такому балансу, то я не против даже парочку раз упасть с крыши, — Пьетро облегчённо схватился за косяк входной двери. Питер засмеялся и выпрыгнул на лёд.       На самом деле, войти во вкус оказалось не так уж и сложно. Пьетро быстро понял, что схема та же, что и с ездой на велосипеде: однажды научившись уже вряд ли забудешь. Применять суперскорость он кончено не собирался, но и без неё у него получалось катиться довольно быстро.       Питер моментально потерялся в толпе, когда понял, что Максимофф более-менее уверенно держится на льду. Пьетро не возражал. Ему хотелось рассекать каток с максимальной скоростью, а Питеру - не врезаться в людей. Они ещё успеют пересечься.       Рождественские песни завывали где-то на переферии слуха, и народ вокруг проживал свою лучшую жизнь. Пьетро не без радости отметил, что входит в их число. Даже тучи, сжалившись над простыми смертными, посылали на землю куда меньшее число снежинок, чем часом ранее. Сплошная благодать.       Пьетро облокотился на бортик (предварительно врезавшись в него, конечно) и облегчённо выдохнул. Он, признаться честно, не привык к гудящим ногам. Казалось, от пробега вдоль всего Нью-Йорка они болели меньше, чем сейчас.       Приняв что-то близкое к устойчивой позе, Пьетро стал следить за текучей массой людей. Где-то в глубине души он не оставлял надежды выловить в ней знакомую красную шапку.       Однако вместо неё на глаза попалось нечто другое. Стабильность. Часть толпы в левой части катка стояла неподвижно, образовав подобие окружности. Пьетро оттолкнулся от бортика и заинтересованно подъехал ближе.       Красная шапка нашлась тут же. Прямо в центре импровизированной сцены. Рот у Пьетро открылся почти до неприличия широко.       Питер был полностью погружён в себя и в льющуюся из динамиков мелодию. Глаза его были прикрыты, на губах играла умиротворённая улыбка. Он с удивительной для Пьетро лёгкостью и грацией прыгал и кружился прямо в воздухе, ничуть не хуже чемпионов из телевизора. Только приземлялся немного грубее, но это нисколько не портило картины. Что-то в нём было такое завораживающее, что глаз не оторвать. И его едва видные из-за шапки кудряшки, прыгающие в такт телу, и напряжённые кисти рук в чёрных перчатках, да даже ледяная крошка из-под острых лезвий приковывала к себе внимание Пьетро. Он определённо заново влюбился в этого парня.       Питер опомнился только когда мелодия завершилась, а наблюдатели громко зааплодировали. Моментально окрасившись в цвет свой шапки, Паркер начал судорожно искать в толпе Пьетро. Это было не сложно. Тот был почти на голову выше остальных.       Совсем не грациозно, но зато очень мило Питер засеменил к нему и тут же утонул в спасительных объятиях. Пьетро стянул с него шапку, потрепал по голове и натянул её обратно. Паркер фыркнул где-то в районе груди и медленно отстранился. Слава богу, он был уже не таким красным, а то так и до сердечного приступа недалеко.       — Ты где так кататься научился, Питер Никифоров? — расшнуровывать коньки оказалось куда легче, чем шнуровать. Пьетро даже не захотелось убежать куда подальше.       Паркер только загадочно улыбнулся.       Его хватило ровно на пять минут.       — Я до укуса паука пять лет занимался фигурным катанием. А до этого немного балетом. Оттуда кстати и моё чувство баланса, суперсилы здесь почти ни при чём, — Питер застенчиво завязал бантик на своих коньках.       — И молчал, негодник, — Пьетро широко улыбнулся. — Ладно, мой спортсмен, погнали пить медовуху, никогда её не пробовал.       — Она алкогольная, — Питер тоже расплылся в улыбке.       — Оу. Ну раз так, то маленкие паучишки получат свой глинтвейн на виноградном соке, — хмыкнул Пьетро и взял чужую руку в чёрной перчатке в свою. В синей. Сплошная благодать.       Да, они определённо жили свою лучшую жизнь.