Всегда нужен контакт

Защита таяла. Истончалась в прозрачную сетку, пульсировала и трескалась, осыпаясь в раскалённый песок. Родное солнце казалось ядовитым: прожигало сквозь броню и кожу, до самых костей. – Что за чёрт… – хрипло раздалось сбоку. Олег не успел обернуться: под ногами дрогнуло. Пустыня вздыбилась, потянулась к небу столпами бордовой пыли, провалилась бездонными ямами одному дьяволу известно куда. От режущего писка зазвенело в ушах. – Отступаем! – проорал Олег. Вариантов не было: твари почуяли слетевшую защиту. Сейчас весь взвод размажет по пустыне, добавляя красному песку красной крови. Олег был готов выть от такого фантастичного провала: им оставалась чёртова миля до логова. Столько людей и времени было угроблено, чтобы добраться до цели, и на самом пороге надо отступать. Из дыр полезли твари: серые, трёхметровые тарантулы. Раздались короткие автоматные очереди, крики, задушенные хрипы. Красная пыль забила фильтры в маске – стало трудно дышать. Воздух сделался плотным и грязным, превращал тварей в размытые тени. Олег бежал, лавировал между проломов, увязал ногами в рыхлом песке. Только бы перебраться через дюну – там появится связь с базой. Земля резко ушла из-под ног. Олег рухнул на колени, задрал голову. Тварь нависла сверху грёбаной скалой. Восемь хитиновых лап, восемь стеклянных глаз, два клыка размером с детскую руку. Зелёная ядовитая жижа капала из пасти в песок и шипела, как гадюка. Олег сглотнул, медленно поднялся, сделал короткий шаг назад, покрепче перехватил автомат и зарядил ровно в волосатое пузо. Хитин брызнул во все стороны, а вместе с ним и развороченное мерзкое нутро. До дюны дотянула половина взвода. На сыпкую гору карабкались из последних сил. Броня раскалилась, тянула вниз; лёгкие горели от жара и пыли. Олег полз, гнал остатки взвода вперёд, изводил очередной магазин с патронами. На последних метрах рация захрипела отрывистым «… база… ситуа… критич…». Олег повалился на спину, широко раскинул руки. Отравленное солнце больно резануло глаза сквозь светофильтры. – База, это… – Капитан! – завопил в ухо Саша, – Капитан, уходи… от туд… Купол стои… тридцать… инут. Капитан! – Принято, – тяжело выдохнул Олег. Полчаса на купол – это почти удача. Дотянут. Во всяком случае – попытаются. Купол растянулся над базой переливчатым мыльным пузырём. По ту сторону плёнки всё казалось смазанным, как под толщей воды; пулемётный грохот глухо катался по пустыне. Твари отступали под обстрелом – смертельная перспектива их не прельщала. Хорошо, что Олег перестраховался и снабдил базу гранатомётами. «С новой защитой необходимости в дополнительном оружии нет», – уверяли его. Олег не спорил, но два ящика гранатомётов молча взял с собой. И не прогадал: хвалёная защита подкачала. Жалкий остаток взвода ввалился под купол и распластался по песку. Олег стянул маску. Дышалось легко, как в сосновом лесу весной. Надышаться не получалось. Пулемётные очереди стихли, только противно ныла сирена. По прикидкам Олега, у них оставалось минут пятнадцать. Хватит погрузить всех во флаеры и свалить к чертям отсюда. – Капитан, – тихо сказали над головой, – они уничтожили все флаеры. Олег приподнялся на локтях. От базы осталась единственная брезентовая штабная палатка. На месте трёх флаеров зияли три провала в песке. Олег судорожно прикинул: человек десять от взвода, на базе – ещё четыре, если все выжили. Взрывчатка осталась в красных песках, боеприпасы почти на нуле, защита сдохла. Шансов дождаться помощи в таких условиях… Рядом упал гранатомёт, за ним на колени плюхнулась Кира. Она вцепилась в Олега и разревелась, как отличница, получившая первую двойку. – Жи-вы! – сквозь слёзы заикалась она. Олег отстранил её, коротко встряхнул за плечи, прикрикнул: – Что с защитой! – Ребята не выдержали, – Кира всхлипнула, утёрла рукавом нос. – Мишка потерял сознание. Потом Дина. Их в ноль выкачали. А у нас в резерве всего один аккумулятор заряженный, и его только на купол хватило. Флаеры не успели под него затащить. Мы… мы пытались с вами связаться. Сашка на гору побежал – но и там сигнал не поймал. Вернулся. Потом пришли пауки, уничтожили флаеры… Дина и Мишка в отключке, нас всего двое. Сашка гранатомёты нашёл, мы отстреливались, как могли. Мы думали, что всё… что вы всё... А потом связь появилась, и вы тоже… Олег Юрьевич, что нам делать? Молиться, зло подумал Олег, но вслух сказал: – Отставить панику. Кира закивала послушным болванчиком, повозила ладонями по щекам, стирая слёзы. – Кира! – крикнул Саша, с трудом оттаскивая в палатку раненых, – бегом за аптечкой, потом поревёшь! – Вы как с гранатомётами-то справились? – спросил Олег, тяжело поднимаясь на ноги. – А, – Саша потёр правое плечо, поморщился, – всё как вы учили. Пристрелялись быстро. В палатке выла сирена, безжалостно отсчитывая последние минуты. На раскладушке валялись, перепутавшись ногами и руками, Мишка и Дина. Оба бледные, голые, небрежно прикрытые простынёй. Олег поджал губы. – Что, сдулась великая любовь? – спросил он, без сил опускаясь на брезентовый пол. Тут же засуетилась Кира с аптечкой. – Да всё нормально сначала было, – вздохнул Саша, стаскивая с Олега бронежилет и рваную одежду, – но потом у Миши показатели начали падать. Дина психанула, разоралась, начала его обвинять, что разлюбил. Ну и у неё показатели упали. Ну а дальше… – он замолчал, мягко прощупал синяки на рёбрах Олега, сказал: – Кажется, переломов нет. – Выключи ты уже эту дрянь, – раздражённо попросил кто-то. Саша отключил сирену. Стало тихо, как в могильнике. Олег коротко всех оглядел. Четырнадцать человек. Из них четверо ранены, ещё двое в отключке. И шесть минут времени. – Спасательный борт будет через час, – тихо сказала Кира. Олег кивнул. Поднялся, натянул то, что осталось от одежды. – Всем разобрать гранатомёты и автоматы, раненых в центр, остальные в кольцо, – велел он. – Патроны экономить. И молиться. Дина слабо зашевелилась. Простыня сползла на пол, окончательно оголяя неудавшихся любовников. Кира подхватила её, вернула на место, потом вытряхнула из аптечки пластиковые ампулы и шприцы, села на край раскладушки, сказала: – Вколю им адреналин, вдруг придут в себя. – Не надо, – Олег остановил её руку. – Оставь. Пусть лучше не почувствуют, хотел добавить он, но промолчал. В глазах Киры плескались слёзы. Медик, девчонка ещё совсем. Сколько ей, двадцать пять? И Сашка не старше. Но держался он молодцом. И ведь не военный – научный сотрудник НИИ с трудно произносимой аббревиатурой. Олег когда его в первый раз увидел – светловолосого, худого, с длинной чёлкой на пол-лица – категорически отказался брать к себе. Пацан совсем, куда ему в горячие точки? Но кто же остановит настырную молодость, у которой амбиций и максимализма больше, чем здравого смысла? Сидел бы в своих лабораториях в резервации, разрабатывал инновационные методы защиты, обучал им военных. Нет. Сунулся, куда не звали. А теперь что? Даже трупа не останется. И Динка с Мишей. Гражданские, попавшие в государственную программу «Любишь – защити». Молодые, влюблённые, красивые, им бы... Защита слабела. Воздух потрескивал, раскаляясь. Часы пискнули, обрывая никому теперь ненужные сожаления. Четыре минуты. Страха не было, осталась молчаливая обречённость. Все проверяли магазины, считали патроны, вкалывали стимуляторы, мучали губами личные обереги. Один Саша застыл, как солнце в зените, пялился на Дину с Мишей. Бледный до синевы, губы в красные полосы раскусаны. – Хоть что-нибудь можно сделать? – безнадёжно спросила Кира. – Можно, – Олег улыбнулся и обнял её, потрепал по спутанным волосам.– Влюбись в кого-нибудь из нас и защити. Кира всхлипнула. – Я могу, – вдруг тихо сказал Саша. – Что можешь, – фыркнул Олег, выпуская Киру из объятий, – влюбиться? Сашка молчал. Бесцельно бродил взглядом по всем подряд. Быстро сжимал и разжимал кулаки. – Я могу защитить. Он сказал это таким отчаянным тоном, что по палатке прошёлся нервный смешок. – Сань, ты молчал, потому что в Динку втрескался и боялся от Миши по шее получить? Заржали все. Даже Кира прыснула. Олег не смеялся, потому что напряжения сейчас в Саше было столько, сколько в гранате без чеки. – Это не Дина, – так же тихо сказал Саша и утёр ладонью взмокший лоб. По его скулам растеклись красные стыдные пятна, потянулись к подбородку и дальше, к шее. Олег прищурился: – Кира? Опять взрыв хохота. За три минуты до конца только это и оставалось. Саша отрицательно покачал головой. Длинная чёлка мотнулась по щекам. С лица Киры сползла улыбка. – Господи, Саша, – громко прошептала она, – ты же не врёшь? Олег сориентировался первым: схватил Сашу за локоть, подтащил к себе, тряханул, выбивая весь воздух из лёгких. – У нас действительно есть шанс? Сашка кивнул. Теперь замолчали все. Переглянулись. Поняли. За две минуты до смерти надежда и сообразительность всегда возрастали до максимума. – Да он же... – Всем заткнуться, – отрезал Олег. – Это приказ. Гомофобией заниматься будете, когда выберемся. Ты, – он подтолкнул Сашу в спину, – работаешь. Все свои... переживания на потом. Это ясно? Выполнять! Сашка молча открыл лэптоп, быстро перебрал пальцами по клавиатуре, потом стянул рубашку, выпрямился, широко разведя руки в стороны. На правом плече и ключице чернел синяк – подарок от гранатомётной отдачи. Он ни на кого не смотрел, упорно буравил взглядом пол под ногами. Кира трясущимися руками налепила датчики на его грудь и спину, ровно между лопатками. Зафиксировала два последних на вспотевших висках. – Саш, – она несмело тронула его за руку, – он должен тебя касаться... – Я знаю. Это же моя работа. Кто бы знал, что этот пацан так сохнет по кому-то из них, что на целую защиту хватит? Он полгода во взводе, ничем себя не выдал. Ни разу. От общей неловкости запершило в горле. Девять человек рассматривали Сашу с неприязненным любопытством. Хорошо, что молчали. Жить хотелось всем. Завизжала аварийная система, отсчитывая последние тридцать секунд. Саша наконец поднял лицо. Он смотрел ровно, без колебаний. Олег отстранённо подумал, что ядовитое солнце жгло милосерднее, чем обречённость в этих глазах. Он смотрел в ответ и глупо надеялся, что этот взгляд не для него. Но ничего не поменялось ни через пять секунд, ни через десять. Он никогда не думал, что признание в любви так похоже на выстрел в упор. Олег качнулся вперёд, подгоняемый последними секундами. Где-то на периферии зрения и сознания Кира зажала рот ладонью. Остальные разбрелись по периметру палатки, встали наизготовку. Олег теоретически знал, как система работает: нужен контакт. Чем теснее, тем лучше. Обо всём другом будет думать потом. Или лучше не думать и забыть, как страшный сон. Сейчас на кону четырнадцать жизней. Олег вытянул руки и, как пионер, сжал худые плечи. Саша вздрогнул, и аварийная система тут же заткнулась. Он сам придвинулся ближе, опустил голову, переставая уже, наконец, жечь своим взглядом. Дышать стало чуть легче – зной отступал. Брезент над головами с треском сорвало. Красный песок взорвался, накрывая сверху, как волна в океане. – Сашенька! – вскрикнула Кира. Но Сашка застыл, как грёбаная сосулька. Автоматные очереди оглушили. Олег чертыхнулся, прижал к себе Сашу, со всей дури стискивая голую горячую спину, впечатался ртом в шею, всосал солёную кожу, прикусывая зубами. Сашка дёрнулся, откинул голову, задрожал и забился, до боли стиснул лопатки. Олег зашипел – хватка чуть ослабла. Он остервенело цеплял губами горячую кожу, оставляя красные пятна. Не нежничал, не церемонился, крепко держал в руках теряющего соображение Сашу. Холодом ударило – как в прорубь вытолкнули. Нос забил резкий запах ёлки, потом багульника, потом каких-то приторных цветов – будто кто-то баловался с освежителями воздуха. Олег вскинул голову. Бешеная красная пустыня осталась за толстыми ледяными стенами. Там же валялись раскуроченные твари: застывшие чёрные глыбы с поджавшимися в последней судороге лапами. Приборы орали в истеричном припадке, силясь обработать зашкаливающую мощность энергетического потока. Если Сашка не справится с собой – сдохнут все. Превратятся в ледышки посреди раскалённой пустыни. Надо успокоиться. Отключить эмоции. Это просто влюблённый мальчишка. И ему здесь хуже всех сейчас. Ему надо помочь. Олег обхватил ладонями Сашино лицо, прижался лбом к разгорячённому лбу, прикрыл глаза. Он погладил большими пальцами скулы и шершавые от светлой щетины щёки, с шумом вдохнул и выдохнул, проговорил: – Саш, успокойся. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Тебе просто надо успокоиться. Глубоко вдохни со мной. Давай! Саша послушался – вдохнул, захлёбываясь воздухом, быстро выдохнул. Потом ещё и ещё раз, на всю глубину лёгких. Олег гладил его по голой спине, вверх и вниз, задевал датчики, чуть один не оторвал. На то, что происходило вокруг, старался не смотреть. Чувствовал только, что ледяной воздух теплеет – значит, всё делал правильно. Сашка расслаблялся, перестал истерично дрожать. Олег аккуратно выпутался из одежды, разделся по пояс, и теперь обнимал так – чтобы кожа к коже. Максимальный контакт. Сашке было плевать, что Олег полдня по раскалённой пустыне таскался. Сначала возил носом и лицом по потной груди, потом тронул языком, лизнул, вошёл во вкус. Влажно прошёлся по шее и ключицам. Олег позволял. Чувствовал запах его волос и разгорячённой кожи, ощущал под ладонями живое возбуждённое тело, гладкость тугих мышц. Сашка отзывался на каждое прикосновение, и почему-то от этого разливало жаром в паху. «Это от того, что давно никого не было, – уверял себя Олег, – нормальный последний раз был в резервации несколько месяцев назад». Стоять стало невозможно. Олег опустился на колени, дёрнул к себе Сашу, усадил сверху. Тот потянулся губами к его губам – не целовал, едва касался. Ждал разрешения. Это уже не просто контакт, это другое – слишком личное. У Саши частило сердце. Олег чувствовал его своими рёбрами, а твёрдый член – своим животом. Он открыл губы. Разрешил. Сашка завёлся, и, кажется, выкинул тормоза. Он исступлённо целовал, вжимался всем собой, тёрся, задыхался – и Олег задыхался вместе с ним. Купол резко растянуло до самой дюны. Температура возвращалась в норму, калейдоскоп запахов перестал мучать рецепторы. Всех сдуло за пределы видимости, и слава богу, потому что Олег чуть не заставил Сашу кончить прямо так, у всех на глазах – от бешеного желания, замешанного на адреналине, было уже не избавиться. В этой бесконтрольности не было ни капли нормальности. Олег военный, но в первый раз он не мог справиться сам с собой, и, самое плохое, не хотел. Сашка вскидывал бёдра, втирался членом в чужую ладонь, громко дышал сквозь стиснутые зубы. – Не мучай. Пожалуйста, – взмолился он. Олег рванул его пояс и ширинку, проскользил ладонью по животу, под резинку трусов. Поймал губами задушенный стон. Кончал Сашка долго. Вымотанный, упал на спину, потянул за собой Олега. Песок лип к влажному телу, царапал кожу, но было уже всё равно. Хотелось разрядки, хотелось этого невозможного мальчишку. Саша потянулся к чужой пряжке ремня. Олег не разрешил: сжал худое запястье. В спину тут же дунуло холодом. Сопротивляться было бессмысленно. Олег сдался.

***

Ровно через час прибыли спасательные флаеры и подкрепление. Раненых, Сашу, Киру и так и не пришедших в себя Мишу и Дину Олег отправил в резервацию. Все возражения проигнорировал. Тогда он видел Сашу в последний раз, позже постоянно вспоминал его взгляд – прямой и жгучий. Тот самый, какой был за тридцать секунд до неслучившегося и, точно такой же, сквозь иллюминатор флаера. Самый последний. Операция по уничтожению паучьего логова успешно завершилась. Без матки твари вымирали. За ними исчезала и красная ядовитая пустыня. Землю перестало травить и лихорадить, она зацветала, зеленела, наполнялась жизнью. Олег смог вернуться в резервацию только через несколько месяцев. Он нашёл НИИ с труднопроизносимой аббревиатурой. Неделю ходил кругами, абсурдно осознавал, что убивать тварей было проще. Не знал, как прийти, что сказать, и, главное, зачем. Не объяснишь же, что что-то постоянно мешает и дёргает в груди. В длинных коридорах и одинаковых кабинетах Олег запутался сразу. Петлял, как по пустыне, совал всем подряд фотографию Саши, вырванную из личного дела. В конце концов нашёл нужную лабораторию. Сашин стол был девственно чист, если не считать нетронутого слоя пыли. Олег провёл по нему пальцем, оставляя тёмную дорожку. – Он уволился. Олег обернулся, окинул взглядом улыбчивую девушку в белом халате. – Давно? – Несколько месяцев назад. Как вернулся. Собрал вещи и ушёл. – Простите, как вас зовут? – Оля. – Оля, скажите, где он живёт? Адреса в личном деле почему-то нет. Оля копалась в бездонных ящиках своего стола, бормотала под нос, что адрес точно где-то был. Олег ждал, рассматривал за толстым стеклом шкафа забитые полки приборами и датчиками. Застыл на индикаторе с гостовскими буквами «Уровень любви». – Он что, – Олег стукнул костяшкой пальца по стеклу, – действительно уровень любви может определить? Оля обернулась через плечо, присмотрелась. – Да. Это индикатор. Там шкала, видите? Если уровень выше красной черты, то мощности хватит на генерацию защитного поля. – Можно мне измерить? – внезапно спросил Олег. – Конечно, – Оля кивнула и вновь залезла в ящик, выкидывая на пол стопки разноцветных папок. – Но нужен контакт с... – Я понял, – перебил Олег. – Я помню. Всегда нужен контакт. – Саша как раз разрабатывал бесконтактную защиту. Хотел, чтобы никто не мучился, когда взаимной любви нет. Экспериментировал на себе. Вы не знали? Потому он и ушёл – у него ничего не вышло. О, нашла! Она пригладила ладонью смятую фотографию, безуспешно пытаясь её распрямить, протянула Олегу. На снимке был Сашка. Сидел на переднем сиденье машины. Рубашки нет, джинсы рваные на коленях, и чёлка как всегда на пол-лица. В груди опять заломило. Когда же его отпустит? На обороте снимка был криво выведен адрес: номера́ резервации и общежития. Оля помогла выбраться из лабораторных лабиринтов, пожелала удачи. Кажется, она всё поняла, но это не имело никакого значения, потому что он сам ничего не понимал. Адрес оказался верным. Удивительно. Олег был готов ко всему, но ему повезло – на звонок открыл дверь Саша. Он растерянно оглядел Олега с головы до ног, обречённо спросил: – Зачем ты пришёл? – Не знаю, Саш, – честно ответил Олег. – Думал, ты мне скажешь. – Гомофобией пришёл заниматься? За свои слова, брошенные, казалось, в другой жизни, стало стыдно. Мерзко заныло в груди безнадёжным «не простит». Олег вздохнул: – На оскорбления я точно не рассчитывал. – Прости, – Саша натянул виноватую улыбку, отступил назад. – Не думал, что мы ещё раз встретимся. Зайдёшь? Олег не отказался. Прошёл на крохотную кухню, еле втиснулся на стул между столом и холодильником. Сашка заварил чайный порошок, поставил на стол глубокие кружки. Перешерстил все ящики, нашёл пакет закоченевшего мармелада. – Почему ты уволился из своего НИИ? – спросил Олег, прикипев взглядом к Сашиному лицу, стараясь запихнуть как можно дальше мысль, как же он чертовски соскучился. Саша пожал плечами, сел напротив, высыпал в свою кружку половину сахарницы. В казённых обедах всего один кусок выдавали, и Олег помнил, как Сашка их у всех на сигареты обменивал. – Что, не работает твоя любовь без контакта? Саша стукнул по столу кружкой, расплескав половину, сорвался на крик: – Зачем ты приехал?! Меня только отпускать начало! – А меня нет! – заорал в ответ Олег. – Держит за горло и душит! Ты каждую ночь ко мне приходишь во сне, мучаешь. Зачем? – Это ты меня мучаешь, столько лет уже! Не переживай, у тебя это пройдёт. У меня же проходит! Ты ведь меня не помнишь? А я вот тебя помню, как ты к нам на военные сборы в институт приезжал. Ты меня и там три месяца не замечал, и полгода в твоём взводе игнорировал, сейчас-то что поменялось? – Да я никого не замечал! Я всю жизнь по гарнизонам, по горячим точкам. Тварей хитиновых уничтожал. А потом ты нарисовался. И я не знаю, что со мной! – Олег прижал кулак к груди, зло спросил: – Скажи мне, что это, когда вот тут болит постоянно. Не знаешь? Вот и я не знаю! Зато у меня есть, кто сможет ответить! Он остервенело достал из кармана индикатор, хрястнул о стол. – Ты где его взял? – испуганно спросил Саша, рассматривая без спроса одолженный прибор. – Неважно, – ответил Олег и стянул футболку. – Как там, всегда нужен контакт? Вот и давай, контактируй. Сашка застыл на стуле, закусив губу. С глупой надеждой влип взглядом в Олега, опустил глаза на его грудь, туда, где всё время щемило. Потом протянул через стол руку. Ладонь у него была очень тёплая, почти горячая. Оказывается, индикаторы умели взрываться.