Фейерверк серости

И снова вечер субботы в этой странной компании. Да, приходить к ним снова и снова возможно было не лучшим решением, но подобное действие, как он считал, имело под собой твердые обоснования. Постоянное нахождение вне социума, избегание людей в студенческой среде, страх новых знакомств и гнетущее чувство в груди, которое скрывал Даниил за музыкальным шумом, исходящим от наушников, всё это заставляло парня действовать вне определения «хороший сын». Зависимости поистине ужасны и так или иначе губят жизнь каждого из тех, кого он ещё мог вспомнить, но в отличии от постоянно нарастающей тревоги где-то глубоко в себе, они вполне осязаемы, их источник можно потрогать, на их появление можно решиться и, таким образом, проконтролировать присутствие «тьмы» в своём теле. Да и была ли это тьма? «Все так или иначе зависимы от чего-то, просто мои зависимости слишком банальны, чтобы так часто думать о них» - пронеслось у него в голове. До входа на злополучный дачный участок оставалось около 5 метров. Парень остановился на секунду, будто спросив снова своё бессознательное: «Так ли я нуждаюсь в этом? Может ещё не поздно вернуться домой?». Однако страх сорваться на эмоции в последующую неделю был намного сильнее подобного рода сомнений и, будь он не чем-то эфимерным, то однозначно напоминал бы страшного грязного монстра размером с панельный дом, из коих состоял его район. И правда, этот страх будто полностью окутал его повседневность и, выберись парнишка случайным образом из этого тревожного мира, вряд ли бы обнаружил себя цельным человеком. Было уже поздно вырывать негатив, коим пропиталась вся его личность, и, хоть желание здоровой жизни по-прежнему существовало в сознании, однако Даня прекрасно понимал, что никогда уже не избавится от своей особенности. Войдя в небольшой кирпичный домик, парнишка почувствовал стойкий абрикосовый запах. Раздумья об сеем источнике быстро прервали четверо тел, песни из которых лились с бешеной громкостью. Не поняв, когда же они успели так напиться, Даня присоединился к скудной трапезе, состоявшей преимущественно из чипсов и засушенной рыбы. Больше всего он желал забыться и обрести долгожданное спокойствие среди своего рода школьных друзей. На самом деле их было трудно назвать настоящими друзьями человеку, который сомневался в знании о «дружбе» как таковой. Кудряш, коим являлся Даниил, в серьёз не понимал, когда какого-то определённого человека можно считать другом, а когда нет, но в этот вечер такие глупые формальности его не останавливали. Признаться честно, желание убить свою тревожность было не единственной мотивацией для прихода в этот дом. Второй причиной являлся человек, доставлявший ему намного больше дискомфорта, чем парень испытывал за всю неловко прожитую неделю. Однако только этот дискомфорт не был тёмным, а скорее приятным, и копаясь бы кудряш в своих чувствах глубже, то назвал бы даже чем-то тёплым и вполне светлым. Одна из проблем, возникающих именно в этой компании, заключалась в специфичности объекта, на который они были направлены. Да, Даня влюбился в парня, который к тому же являлся самым близким для него приятелем. Рыжие волосы, накаченные тело и местами наивная, но искренняя улыбка заставляли кудрявого бедолагу таять на месте, расплываясь по местному интерьеру. Эта суббота не стала исключением, Харьков был уже тут, пьяненький и расслабленный, он пытался соорудить из своих рыжих волос новую укладку. Дане показалось это забавным, ведь тяжело сделать хоть что-то новое на такой короткой стрижке. Присев рядом, кудряш начал вслушиваться в внезапно разгоревшуюся дискуссию о событиях прошлого. Сквозь клубы кальянного дыма и подушки, пропитанные спиртом, он всё же смог уловить запах объекта своей желанной тревоги. Будь он верующим, точно поклялся бы Богом, что нет ничего лучше этого запаха: ни наркотики, ни табак, ни самые дорогие духи не могли составить конкуренцию тому, как пах его друг. Боже, он бы потратил все деньги мира, чтобы чувствовать это вечно. И самое забавное, сидя здесь, вдыхая флюиды Харькова и слушая его расслабленный голос, Даня прекрасно понимал, он не хочет встречаться. У него нет моральной необходимости признаваться в своих чувствах. Это бы только всё усложнило, а он и так не силён в взаимоотношениях, ему комфортно просто быть рядом, просто испытывать это и наслаждаться тем, что он чувствует что-то помимо своей тьмы. Да, он желал своего друга, но предпринимать какие-то действия для осуществления своей мечты было совсем не в его характере. К тому же, зачем портить этот вечер и создавать неловкие ситуации с непонятным исходом? Ведь никогда не знаешь, какая из подобных посиделок станет последней в этой жизни. Не хотелось предопределять это самому. Разговор между друзьями всё набирал обороты. В ход пошло обсуждение привлекательности знакомых девушек. Едва ли эта тема интересовала Даню, никаких девушек в своём вузе он вспомнить не мог то ли от отсутствия интереса к ним, то ли от частого пропускания пар. Зато в эти моменты парень всегда мог понаблюдать за реакцией того самого, ради которого он находился здесь ночами вместо пары часов. Удивительно, но Харьков скорее слушал, чем обсуждал сам фигуры знакомых ему женщин, правда периодически поддакивал чьим-то комментариям. «Значит ли этот что-то?» - Даня не мог разобраться с таким сложным логическим сканвордом. Громче всех в этой компании выступал Никита, кудряш не особо любил его, но свои недовольства старался не выражать лишний раз, ведь нет смысла гнать зря на ядро своей компании. По правде говоря, не громкие резкие выражения смущали Даниила, а отсутствие за ними стержня, иллюзию которого так стремился создать Никита. Однако отвлекайся парень на каждого раздражающего его человека, не смог бы наслаждаться близостью тел с таким желанным рыжиком. - Пацаны, скажите, а я норм? Ну типа трахнули бы меня, если бы были девочками? – спросил Артём. Высокий и худой блондин, он будто издевался над остальными участниками этого действа. - Надоел, конечно, ещё как. Правда, если бы знали, что ты по заброшкам ночами ходишь, то на их месте бежали бы от потенциального маньяка, - проплёл Даня. Это было первое и пока единственное, что он сказал за вечер. За наличием большого количества мыслей, речь его не пестрила разнообразием, чего парень собственно и не скрывал. - Ой, да ну тебя, они может и на заброшке бы переспать хотели. Много сейчас любительниц секса в необычных местах, если ты не знал, - пробурчал белокурый. Даня вздохнул и перевел взгляд на пакет чипсов. Безобидная, но довольно глупая идея пришла в его уже довольно пьяную голову. - Почему-то на меня девушки не клюют. Вот вы бы меня трахнули, будь вы девушками? – выпалил кудряшка. - Однозначно, чел. «Стоп. А кто это сказал?» - вмиг протрезвев, парень обернулся. Глаза рыжика были направлены на него, эти слова принадлежали Харькову… В голову будто что-то выстрелило, а дрожь, находившаяся в его теле, успела добежать до кончиков пальцев и будто дернула за мышцы ладони. В глазах начал плыть фон, Даня заметил полуприоткрытые веки друга и, решив не выглядеть подозрительно и не таращиться, как баран, постарался опустить взгляд. За расслабленными взором следовала легкая улыбка, вызывающая у кудрявого дикое смущение, скрыть которое он был уже не в силах, которых за неделю и так не осталось. Остальные давно успели перевести тему, не заметив, насколько Даня опешил от подобных откровений в свой адрес. Смотря друг на друга, они сидели на слишком близком расстоянии, чтобы паренёк мог хоть как-то собраться с мыслями. Прервав повисшую между ними паузу, Харьков плавно приблизился к уху кудрявого настолько, что тот успел почувствовать дыхание своего возлюбленного. Парень не понимал, точно ли он находится в реальности, или наконец словил чрезвычайно необычную белую горячку. Может это всё просто ему снится? Но раздражающий голос Никиты убедил в правдивости происходящего. - Давай выйдем, мне нужное сказать тебе кое-что, - прошептал рыжий. Дрожь, охватившая каждую клеточку кудрявого, нарастала с новой силой и переходила в нечто большее, управляющее уже самим телом бедолаги. Он смог лишь невнятно кивнуть в ответ и еле поднялся с дивана. Коленки предательски подводили настолько, что парень едва ли мог передвигаться без падений. Максимально сконцентрировавшись на овладении своим телом, он последовал за уверенно уходящей спиной Харькова. Умирая бы сейчас, Даня был бы уверен, что свет в конце тоннеля в его случае был бы похож на нечто подобное. Обувшись, он пересек порог веранды и на секунду закрыл глаза, почувствовав холодный летний ветерок, спешивший куда-то далеко. По-видимому туда, где нет проблем. Вот бы и ему наконец стать таким же беззаботным и игривым ветерком в бесконечности. Пьяные размышления из его сознания выбило прикосновение. Рука? Лицо опустилось. Его взяли за руку… Его? Неужели чувства не беспочвенны? Неужели он не одинок в своих желаниях? Вновь рой мыслей сбил кудрявого куда-то далеко, отгородив от реальности, но в этот раз Даниил сам постарался сосредоточить своё внимание на единственном важном для него сейчас. Скрывшись за углом дома, парни остановились. Рыжик, не отпуская руку парня, опёрся второй о стену, прижав худощавого к кирпичной укладке. Этот отчетливый дурманящий запах, зажатая кисть и игривый взгляд спортсмена просто сводили с ума. - Я знаю, чего ты хочешь, - прервал молчание рыжий. Увидев вопросительный взгляд, он направился к шее Дани. Всего пару миллиметров отделяло губы от нежной кожи кудрявого, но прикосновения не последовало. Проскользив по воздуху так, словно между их телами находилось стекло, Харьков поднялся до губ паренька и, выдыхая из легких весь свой запас дыма этого вечера, прошептал в приоткрытый рот недоуменного мальчишки: - Ты хочешь меня, солнце. Тепло, таившееся в животе Дани медленно растекалось ниже по телу. Он больше не мог терпеть и поддался вперед, захватывая губы рыжеволосого своими. В этот момент для них двоих воздух всего мира будто исчез, испарился в небытиё, и им приходилось жадно поглощать его остатки, вырывая крупицы из рта друг друга. Склизкий язык кудрявого проник сквозь губы, переплетаясь с языком его друга, или уже любовника, понять этого он пока не мог. Харьков вдавил запястья парня в холодную стену, и принялся расстёгивать его рубашку. Волна возбуждения нарастала с новой силой, пульсируя и двигаясь к низу живота. Даня издал приглушенный стон, предвкушая жаркие руки этого спортсмена на своём обнаженном теле. Высвободив торс паренька от рубашки, рыжий отвлекся от губ последнего и принялся покрывать поцелуями ключицы, спускаясь всё ниже. За обжигающими губами парня следовало ледяное прикосновение ветра, будто сама природа была против их зародившейся тайны. Дыхание Дани казалось прерывистым и едва переходило на тихие опасливые стоны. Встав на колени, спортсмен расстегну молнию джинсов кудрявого и, сняв последние, взял в руку влажный член парня. - Я никогда не делал этого раньше, - сказал рыжеволосый перед тем, как впервые охватить его ртом. Однако любые слова были бесполезны, мальчишка уже давно ничего не слышал и не воспринимал. Влажный и теплый он скользил по всей длине, облизывая каждый сантиметр плоти, заглатывая собственные слюни и постанывая от удовольствия иметь его в себе. Даня потянул руку к голове парня и нежно ухватил того за волосы, направляя рукой в такт движениям рыжего. Спортсмен двигался всё быстрее, скользя по всей длине и обхватывая руками нежные бёдра мальчишки. В глазах кучерявого потемнело, и белая склизкая жидкость заполнила рот спортсмена, отчего тот простонал, не в силах более сдерживаться. Шум в ушах Даниила начал стихать. Единственное, что прервало его от переполнявших чувств – это едва различимый смех. Откуда он… Парень опустил взгляд и увидел Харькова, отвернувшего голову в сторону и отстраняющегося от его тела. Чувство тревоги моментально охватило сердце, а вместе с ним и разум. Повернув голову вправо, но увидел сидящих на траве друзей с телефонами в руках. - Это прямой эфир, детки, - выпалил блондин. «Мне конец» - пронеслось в голове…